В деревне Журавли Федора знали все.
Если где-то в деревне что-то начинало греметь, мычать, ломаться или убегать, почти наверняка рядом был Федор.
Человек он был добрый, но очень уж уверенный в себе. Такой уверенный, что однажды решил: доить корову, в сущности, дело простое. Подошел, сел, взял ведро, а дальше, как ему казалось, природа сама подскажет.
Мужик должен уметь все, - сказал Федор жене с таким видом, будто прямо сейчас собирался открыть новую эпоху в животноводстве.
Жена посмотрела на него долго. Потом перевела взгляд на корову Матрёну, которая стояла у сарая и жевала сено с выражением глубокой личной философии.
Все, говоришь? - спросила жена.
А что? - Федор расправил плечи. - Дело нехитрое.
Из-за печки высунулась теща, Прасковья Егоровна. У тещи был голос такой, что им можно было не только детей к столу звать, но и шпалы укладывать.
Дело нехитрое, - повторила она. - Ну-ну. Я посмотрю.
Федор, конечно, виду не подал. Только рубаху поправил и пошёл к сараю с таким лицом, будто сейчас не корову доить будет, а государственный экзамен сдавать.
Матрёна встретила его спокойно. Повернула голову, зевнула и снова принялась жевать. У нее был такой невозмутимый вид, что Федор даже приободрился.
Ну что, красавица, - тихо сказал он. - Сейчас мы с тобой быстро.
Корова посмотрела на него с подозрением.
Федор поставил ведро, сел на табуретку и протянул руки.
В этот момент во дворе раздался голос тещи:
Ты ей сначала скажи, кто ты такой, а потом уже руками махай.
Прасковья Егоровна, не мешайте, - отозвался Федор. - Я знаю, что делаю.
Вот это-то и страшно, - пробормотала теща.
Федор начал осторожно. Сначала неловко. Потом еще неловко. Потом совсем неуверенно. Матрёна терпела минуту, другую, а потом вдруг мотнула хвостом так, что Федору прилетело прямо по носу.
Тьфу ты! - он отпрянул. - Это что еще такое?
Корова переступила ногой и фыркнула так, будто сама уже все поняла.
Федор вытер лицо рукавом и попробовал снова. На этот раз он наклонился ближе, почти с уважением, как к сложной машине. И сразу получил копытом по ведру. Ведро звякнуло, подпрыгнуло и укатилось к двери.
Во дворе захохотала теща.
Прасковья Егоровна! - крикнул Федор. - Вы бы лучше подсказали!
Подсказываю! - бодро отозвалась она. - Ты не корову доишь, а с ней договариваешься. Умей разговаривать с женщинами, тогда и с коровой справишься.
Очень смешно, - буркнул Федор.
Но через минуту ему стало уже не до шуток.
Матрёна вдруг шагнула вперед, зацепила его рогом по спине и так ловко развернула, что Федор оказался лицом к двери, а спиной к корове.
Эй! - возмутился он. - Ты чего делаешь?
Корова, не обращая на него внимания, спокойно потянулась мордой к его кепке, понюхала и тут же чихнула.
Федор дернулся, кепка слетела на пол, а из-за двери раздался такой хохот, что у курицы на жердочке случилась обида.
Ну все, - сказал Федор, поднимаясь. - Сейчас я ее научу.
И тут, как назло, в сарай вошла теща.
Прасковья Егоровна была в платке, с засученными рукавами и с видом человека, который пришел не смотреть, а спасать положение.
Отойди, - сказала она.
Я сам разберусь.
У тебя уже видно, как ты разбираешься.
Федор хотел что-то ответить, но теща уже отодвинула его локтем, поставила табуретку ровно, взяла ведро и спокойно села рядом с Матрёной.
Корова повела ухом.
Прасковья Егоровна щелкнула языком.
Ну что, красавица. Поехали.
И, к полному потрясению Федора, Матрёна тут же перестала вертеться.
Стояла тихо. Спокойно. Как школьница перед директором.
Федор открыл рот.
Это как?
Теща даже не обернулась.
Потому что она чувствует, кто здесь умеет командовать.
Так это вы, что ли, доярка?
Прасковья Егоровна хмыкнула.
А ты думал, зачем я к вам в дом приехала? На покой? Я, может, двадцать лет в колхозе коров видела больше, чем ты сапоги свои.
И тут Федор понял, что все это время его жизнь была устроена странно. Потому что корова слушалась тещу, жена молчала, курицы уже давно не боялись ничего, а он, как выяснилось, просто стоял рядом и делал важное лицо.
Ладно, - мрачно сказал он. - Может, вы и правда умеете.
Может? - теща подняла бровь. - Федя, ты сейчас очень аккуратно выбирай слова.
Федор сел на табуретку и замолчал.
Прасковья Егоровна доила Матрёну так ловко, будто всю жизнь только этим и занималась. Корова стояла спокойно, молоко стучало в ведро ровно и бодро, а Федор смотрел на это с таким выражением, как будто его только что тихо, но качественно обошли в собственном доме.
Когда ведро наполнилось, теща поставила его на пол и выпрямилась.
Вот, - сказала она. - А ты говоришь, дело нехитрое.
Федор почесал затылок.
Так я же не знал, что тут подход нужен.
Везде нужен, - отрезала теща. - И к корове, и к жене, и к жизни. Только ты до всего с размаху.
Из-за дверей снова высунулась жена.
Ну что там у вас?
Ничего, - сказала теща. - Твой муж только что официально проиграл корове.
Жена улыбнулась.
Федор вздохнул, поднял с пола кепку и вдруг сказал:
Ладно. В следующий раз вы мне хоть покажите, как это делается.
Теща посмотрела на него с неожиданным уважением.
Покажу, - сказала она. - Если пообещаешь не спорить.
Не обещаю.
Тогда и показывать нечего.
И тут Матрёна, будто поняв, что разговор опять пошел в привычную сторону, громко мыкнула, развернулась и, проходя мимо Федора, снова хлопнула его хвостом по плечу.
Федор подпрыгнул.
Жена рассмеялась в голос.
Даже теща не удержалась.
А сам Федор, потирая плечо, посмотрел на корову и сказал уже совсем тихо:
Ладно, Матрёна. Ты победила.
Корова моргнула, будто прекрасно это знала с самого начала.
С тех пор в деревне Журавли говорили так: если у Федора что-то не спорится в руках, , рядом либо теща, либо корова. А чаще всего обе сразу.
И, по правде сказать, с тех пор он стал гораздо осторожнее с фразой "дело нехитрое".
Спасибо вам за лайк 👍 и подписку на канал "Деревня | Жизнь в рассказах". Спасибо, что читаете, чувствуете и остаётесь рядом. Здесь каждая история о простых людях, о жизни, которая знакома сердцу. 💖