Известный искусствовед Гузель Валеева-Сулейманова выступила с опровержением версией Михаила Горелика о не татарском происхождении Казанской шапки и в подробной научной публикации приводит свою аргументацию. «Миллиард.Татар» публикует материал Гузель Фуадовны, разбив его из-за большого объема на две части.
Казанская шапка: как Иван Грозный соединил ханскую корону с тиарой понтифика
Главная регалия русских царей – знаменитая шапка Мономаха – в официальных музейных описаниях долго числилась византийской работой. Но анализ орнаментов, технологии скани и археологические параллели с Симферопольским кладом и булгарскими древностями рисуют иную картину. Исследовательница Гузель Валеева-Сулейманова настаивает: венец создан золотоордынскими ювелирами, изначально был женским (с подвесками и гнездом для перьев) и попал к московским князьям через брачный союз или наследство от сестры хана Узбека – Кончаки. В первой части материала – разбор легенд, сравнение с археологией и свидетельство барона Герберштейна, который видел шапку ещё без креста, но с колышущимися подвесками.
«Первое упоминание обычая надевания царского венца относится ко времени великого князя московского Ивана Даниловича»
Среди государственных регалий русских царей были короны или венцы, крест, скипетр, держава, бармы или диадема – специальное оплечье, украшенное запонами и изображениям святых, саадак – набор, состоящий из налуча и колчана и другие предметы, которые одевали во время различных торжественных церемоний, приема иностранных послов, поставления патриархов и др. Определенный ритуал существовал при венчании на царство. Непременным атрибутом его было надевание царского венца – короны, символа верховной власти. Вероятно, этот обычай, скорее всего, является заимствованным. Тем не менее, короне-венцу придавалось особое значение, и она в русской традиции была предметом, передаваемым по наследству от государя к государю.
Первое упоминание данного обычая относится ко времени великого князя московского Ивана Даниловича – внука Александра Невского, известного под именем Ивана Калиты. Он правил с 1325 по 1341-е годы. По одним летописным сведениям Иван Калита благословил на царство своего старшего сына – Симеона Ивановича, по прозвищу Гордый, золотой шапкой(1). Среди других письменных источников эта шапка упоминается в духовных грамотах русских царей как движимое имущество, оставляемое наследникам. Впервые шапка упоминается среди дорогого платья и различных драгоценных предметов Ивана Калиты, которые он оставил как завещание своим детям(2). От Симеона – старшего сына, шапка перешла к его жене, а затем к Иоанну II, брату Симеона(3). Затем сыну последнего – Дмитрию Ивановичу Донскому. Дмитрий передал ее своему сыну – Василию Дмитриевичу. Таким образом, золотая шапка великими московскими князьями завещается старшим сыновьям, начиная с Ивана Калиты(4). В 1462 году об этой шапке упоминает Василий II, по прозвищу Темный, а в 1498 году Иван III венчает этой шапкой на царство своего внука Дмитрия(5). Шапка становится символом, отражающим централизованную власть сосредоточенную в Москве, и является свидетельством мощи Русского государства, избавившегося к тому времени от т.н. татаро-монгольского ига. С Ивана III золотая шапка, получившая название "шапки Мономаха", становится символом высшей государственной власти(6). Ею венчаются на царство все русские цари до Петра I включительно. Последний, как известно, реформировал все стороны русской жизни и, в том числе, церемонию венчания на царство. Провозгласив в 1721 году Россию империей, он ввел обряд коронации с изменением форм государственных регалий. Так, перестали надевать бармы, заменив их специальной мантией, а шапку Мономаха уже не возлагали на голову императора, а несли впереди в торжественной процессии. Позднее, для коронации первой русской императрицы Екатерины I в 1724 году, была создана и первая русская корона из позолоченного серебра(7).
«Шапка Мономаха имела особое значение среди регалий русских царей»
Из русских царских венцов до начала XVII века сохранились лишь две – шапка Мономаха и шапка Казанская(8). Примечательно, что и та и другая являются образцами татарской культуры и попали к русским царям от татарских ханов. Попутно отметим, что и другие царские регалии, вплоть до XVIII в., были созданы иноземными мастерами, работавшими в Кремлевских мастерских или же были непосредственно иностранного производства. Например, входившие в состав Большого государева наряда при Михаиле Федоровиче, держава и скипетр были изготовлены европейскими ювелирами во второй половине XVI века и местом их создания были придворные мастерские Рудольфа II в Праге. Предполагается, что они были привезены в Россию среди даров, поднесенных великим посольством Рудольфа II в 1604 году Борису Годунову. То же самое относится и к регалиям, изготовленным при царе Алексее Михайловиче, который заказал в 1657 году константинопольскому мастеру новые державу, скипетр, посох и бармы(9). Это относится и к царским тронам, один из которых также, вероятнее всего, был вывезен из Казани.
Однако шапка Мономаха имела особое значение среди регалий русских царей. Об этом свидетельствует и тот факт, что в 1682 году для венчания на царство сразу двух братьев-соправителей, Ивана Алексеевича и Петра Алексеевича, срочно изготовили "шапку Мономаха второго наряда". По форме она точная копия древнего венца, но тулья у нее гладкая, украшенная лишь драгоценными камнями и жемчугом, в отличие от шапки Мономаха, тулья которой состоит из тончайшего сканого узора(10).
«Русская историографическая традиция придерживалась версии о византийском происхождении данной шапки»
Обратимся к шапке Мономаха. Популярные издания, посвященные государственным музеем Московского Кремля, вплоть до последнего времени причисляют шапку Мономаха к византийской работе, а шапку Казанскую считают изготовленной в Москве в честь покорения Казанского ханства, не исключая и возможности ее изготовления казанскими ювелирами, якобы вывезенными Иваном Грозным в Москву.
Другое мнение существует в научной литературе, в которой большое внимание уделяется вопросу происхождения шапки Мономаха. Как затрагивающее величие государства Российского, он зачастую грешит субъективными оценками, несмотря на очевидность фактов. Меньше споров вызывает шапка Казанская, которая бесспорно признается изготовленной восточными мастерами, возможно и татарскими, поскольку по ремесленной традиции и ювелирному мастерству является явно не характерной для русского искусства того времени. Как впрочем и шапка Мономаха, споры вокруг которой идут по поводу ее византийского или золотоордынского происхождения.
Остановимся подробнее на происхождении шапки Мономаха, ознакомив с выводами нашего исследования по этому вопросу. Как мы уже говорили, впервые упоминание о ней встречается среди оставленного в наследство имущества Ивана Калиты, т.е. в сороковые годы XIV столетия. При Василии III, появляется легенда о том, что шапку в дар киевскому князю Владимиру Мономаху прислал византийский император Константин Мономах(11). Однако Константин умер за 50 лет до того, как Владимир стал князем и, по мнению исследователей, например Т.Вернадского в его труде "Монголы и Русь", изданном в Америке в1953 г., эта легенда появилась для обоснования версии о преемственности власти русских царей от византийских императоров, а не от золотоордынских ханов, как это было на самом деле(12). Эта версия не была принята всерьез и европейскими дипломатами того времени, мнение которых сохранилось в исторической литературе. Американский ученый Т.Вернадский высказал предположение, о том, что шапка Мономаха была передана Ивану I ханом Узбеком, который как известно, правил в 1312 – 1342 гг.
Русская историографическая традиция, начиная с Н.П.Кондакова(13), в его труде Русские клады, изданной в 1896 г., придерживалась версии о византийском происхождении данной шапки. Однако это мнение было оспорено позднейшими исследователями, например А.А.Спицыным(14) в 1906 г., который относил шапку к монгольскому времени. Наиболее серьезным исследованием по атрибуции шапки следует считать работу М.Г.Крамаровского(15), в которой он, придерживаясь мнения Спицына, доказывает ее явно не византийское происхождение; тщательный анализ технологии скани позволяли ему включить шапку в круг золотоордынских памятников ювелирного искусства. Центрами, где развивалась школа золотоордынской филиграни, М.Краморовский считает Крым и поволжские города(16) начала XIV – XV вв.
«Найдены детали женского головного убора, выявили поразительное сходство в форме и орнаментации с навершием Шапки»
Анализ археологических и этнографических материалов, характеризующих искусство Волжской Булгарии ***** и золотоордынского времени, Крыма, Северного Кавказа, татар Волго-Уральского региона и родственных им тюркских народов (ногайцев, туркмен, чувашей и башкир) позволяет нам дополнить исследования ученых новыми данными, и дать собственную версию проливающую свет на происхождение и принадлежность данной Шапки.
Во-первых, по форме и орнаментации короны. Опираясь на письменное свидетельство очевидца – барона Сигизмунда Герберштейна, посла германского императора Максимилиана I к русскому царю Василию III, посетившего Москву в 1517 и 1526 гг., мы выявили важную деталь – Шапка имела золотые подвески, а опушка из собольего меха и крест в ее завершении появились позднее, о чем писали и сотрудники музея – ор.палаты исследовавшие Шапку (например С.Ненарокомова в кн.Государственные Музеи Московского Кремля. М., 1977; 1992).
Материалы Симферопольского клада, Хранящегося в Государственом Историческом музее в Москве, в котором были найдены детали женского головного убора, выявили поразительное сходство в форме и орнаментации с навершием Шапки. Аналогично и расположение, а также крепление цилиндрического стержня в навершиях обеих шапок, что позволяет сделать вывод, в отличие от М.Крамаровского, об изначальной принадлежности навершия, одетого на более поздний колпачок, Шапке Мономаха. В стержень навершия тюркских женских головных уборов вставлялись перья павлина или филина – в шапке Мономаха в него был вставлен крест.
Мотивы орнаментации: лотос, шестиконечная звезда, со вписанной в него цветочной розеткой и без нее, двухполосная плетенка, листовидные в характерной трактовке ограничиваются кругом памятников волжских булгар домонгольского и золотоордынского времени, а также Крыма XIV в. Встречаются они и на отдельных уникальных произведениях мамлюкского искусства, например на серебряном инкрустированном барабане XV в., и являются присущим для предметов, принадлежащих знатной кипчакской верхушке золотоордынского общества.
«О том, что шапка была создана золотоордынскими ювелирами имеется ряд неоспоримых свидетельств»
Опираясь на исследования ученых по атрибуции шапки Мономаха, а также известные нам материалы, характеризующие искусство волжских булгар и татар Волго-Уральского региона, и родственных им тюркских народов, попытаемся дать собственную версию происхождения данной шапки. Важную роль в этом играют ее форма и орнаментация. Древнейшая часть – тулья составлена из восьми золотых пластин, каждая из которых напоминает продолговатый равнобедренный треугольник с отсеченной вершиной. По краям пластин имеются отверстия, сквозь которые подшивалась к ним изнутри матерчатая основа. Все пластины украшены сложным сканым узором из тончайшей золотой проволоки. Верхний колпачок с крестом был добавлен в XVI веке. Как считает ряд исследователей(17), например Крамаровский, вместе с имеющимся на шапке навершием, были добавлены и драгоценные камни с жемчугом, завершающие композицию шапки. Более того, по мнению А.Спицына(18), шапка возможно первоначально имела крест по типу "короны Джанибека". Однако, свидетельство очевидца-посла германского императора Максимилиана I к русскому царю Василию III – барона Сигизмунда Герберштейна, посетившего Москву в 1517 и 1526 гг., не подтверждает данного мнения: "Наша шляпа, на их языке называется Шапкой: ее носил Владимир Мономах и оставил ее, украшенную жемчугом, а также нарядно убранную золотыми бляшками, которые извиваясь кругом, часто колыхались при движении"(19). В позднейшем переводе "Записок" барона, изданного в 1988 году, дается такая интерпретация последней части текста: "... золотыми бляшками, которые колыхались, извиваясь змейками"(20). Таким образом, такая важная часть завершения шапки, как крест, бароном даже не упоминается, что явно свидетельствует об его первоначальном отсутствии. Зато появляется очень важная деталь – шапка имела золотые подвески, поскольку только они могли колыхаться при движении. Опушка из собольего меха также явление более позднее.
О том, что шапка была создана золотоордынскими ювелирами имеется ряд неоспоримых свидетельств. Во-первых, характер орнаментации и технологии сканого декора шапки. Шапка создана в технике накладной скани и зернения. Причем, зернь, в одних случаях, применяется в абрисах мотива лотоса, который украшает четыре пластины поверх сканой проволоки. Из них центральная – с красным рубином в круглой оправе и с четырьмя жемчугами; по сторона ее две пластины с зеленым изумрудом в прямоугольной оправе в композиции с тремя жемчугами; четвертая пластина – с мотивом лотоса расположена на противоположной стороне от центральной. Композиция декора выделяет главную лицевую часть шапки.
В других случаях, зернь украшает листовидные мотивы, по абрису гладкой проволоки, украшающие основании пластин по обеим сторонам, как единый сквозной мотив, объединяющий декор пластин шапки. Центральным на четырех других пластинах шапки является мотив шестиконечной звезды со вписанной в нее двенадцатью-лепестковой розеткой. На каждой из пластин по одной линии периметра шапки в высокие гладкие шатоны из золота вставлены драгоценные камни – зеленые изумруды и красный рубин. Шапка окаймлена по абрису мотивом двухполосной плетенки.
«Технология накладной и ажурной скани и подобная ей ремесленная традиция были известны в Поволжье еще в домонгольский период»
Выявляется определенный принцип в декорировании шапки: из восьми пластин – четыре с характерным мотивом лотоса, причем три из них лицевой части, четыре другие пластины – с ведущим мотивом шестиконечной розетки. Отметим значение мотива лотоса, который играет в декоре главенствующую роль и несет в себе определенную символическую функцию.
В создании сканого узора используются два композиционных приема, характерных для сканых украшений, имеющих большую поверхность декорировки. Это, во-первых, прием заполнения каркасных спиралевидных узоров ритмом одинаковых крупных завитков, закрученных слева направо, и во-вторых, в виде растительных побегов, имеющих завитки на обе стороны. Ряд исследователей полагает византийские истоки ленточной скани шапки, привлекая к доказательству памятники последней четверти XII в.(21) Однако, технология накладной и ажурной скани и подобная ей ремесленная традиция были известны в Поволжье еще в домонгольский период. В частности к X – XII векам относится находка сканой серьги из Болгар, грушевидной формы, с тонкой накладной сканью на серебряной пластине, а также, относимые к концу домонгольского периода, сканые ажурные серьги, скань которых решена в виде крупных завитков на обе стороны т сканой проволоки(22).
В наибольшей мере аналогии технике скани шапки выявляются в памятниках ювелирного искусства XIII – XIV вв., относящихся к кругу золотоордынских. Это, во-первых скань на предметах их Симферопольского клада (золотой молитвенный футляр из накладной скани), из раскопок и кладов городов Волжской Булгарии и так называемая Бухарская бляха, относимая к кругу золотоордынской торевтики(23). Что же касается мотивов, используемых в декоре шапки, таких как лотосный, шестиконечная звезда со вписанной в нее цветочной розеткой, цветочная семичастная розетка, характерные листовидные мотивы, то они ограничиваются кругом памятников Поволжья, в частности волжских булгар и Крыма золотоордынского времени. Встречаются эти мотивы на отдельных уникальных произведениях мамлюкского искусства, например на латунном, гравированном и инкрустированном серебром барабане, отнесенном к XV веку(24) и приведенном в книге Бсина Втила "Искусство мамлюков" (Вашингтон, 1981 г.).
«Мотивы лотосного цветка встречаются в центрально-азиатском, как и в булгарском, искусстве золотоордынского времени»
В декорировке барабана использованы характерный по облику мотив лотоса, шестиконечная звезда со вписанной в нее розеткой и мотив двухполосной плетенки, окаймляющий барабан по периметру – все три мотива, в аналогичном композиционном решении используются в декоре шапки Мономаха. Фон мамлюкского барабана решен в виде орнамента из крупных спиралей, с нанесенной на них надписью, которая гласит: "его высочайшее превосходительство, царственный воин". Мотив лотосного помещен в три медальона, украшающих обод барабана и разделяющих надпись. Он окружен узором в виде спиралей из лиственных мотивов. Шестиконечная звезда со вписанными друг в друга розетками расположена на дне барабана, в его центре. Таким образом, в данном памятнике, принадлежащем царственной особе, мы видим тот же комплекс мотивов орнамента, что и в шапке Мономаха. Учитывая, что данный предмет, принадлежал мамлюкской-кипчакской знати, можно сделать предположение о том, что вышеперечисленные мотивы орнаментации были характерными для предметов, принадлежащих кипчакам, отвечая вкусам кочевой верхушки золотоордынского общества.
Мотивы лотосного цветка встречаются в центрально-азиатском, как и в булгарском, искусстве золотоордынского времени. Находки золотых колтов со сканым ажурным узором из г.Болгар в виде цветка лотоса являются наиболее близкой аналогией данного мотива в украшении шапки Мономаха, также как и изображения лотоса на архитектурных изразцах, найденных в Болгарах(25). Это же относится и к мотиву шестиконечной звезды, нашедшему применению в орнаментации памятников архитектуры (Черная Палата) в Болгарах и булгарских каменных надгробий XIII – XIV вв. Мотив цветочной розетки, в характерной для шапки трактовке, присущ булгарскому металлу как домонгольского, так и золотоордынского времени.
Таким образом, комплекс орнаментальных мотивов, применяемых в декоре шапки Мономаха является присущим искусству Золотой Орды и встречается на предметах, найденных в Болгарах и в Крыму, принадлежащих знатной верхушке общества. В таком же качестве они появляются и в искусстве мамлюков.
«Поражает сходство крепления камней к навершию и в гнезда шатонов…»
По нашему мнению, шапка Мономаха до того, как попала к русским князьям, была женской, принадлежала знатной татарской особе. Доказательством этого являются, во-первых, существовавшие ранее подвески (свидетельство С.Герберштейна), которые были характерными для женского головного убора тюркских народов. Во-вторых, детали золотоордынских женских головных украшений из знаменитого Симферопольского клада, находящегося в фондах Государственного исторического музея в Москве. В кладе были найдены фрагменты золотого женского головного убора и серебряного навершия от головного украшения, декорированные жемчугом и драгоценными камнями. Поражает сходство крепления камней к навершию и в гнезда шатонов, а также орнаментация шатонов скаными завитками в виде кругов на деталях головного убора из клада и шапки Мономаха(26).
Головное украшение из Симферопольского клада состояло из 19 фигурных бляшек, нашитых на некогда существовавшую тканевую основу, и было декорировано, как и шапка Мономаха, жемчугом, а также сапфирами, аметистами, изумрудами. Причем, жемчуг, также как и на шапке, имеет идентичное крепление золотым "гвоздиком" посередине. Аналогично и расположение, а также крепление металлического цилиндрического стержня в навершиях обеих шапок, что позволит сделать вывод об изначальной принадлежности навершия, одетого на колпачок, шапке Мономаха, а не более позднем по мнению Крамаровского его добавлении. Сам колпачок и его орнаментация не вписываются в стилистику декора шапки. В стержень навершия тюркских женских головных уборов вставлялись перья павлина и филина – в шапке Мономаха в него вместо существовавших ранее перьев был вставлен крест.
«Шапка с подвесками или в виде усеченного конуса полусферической формы соответствует форме тюркских головных уборов, известных у татар под названием такъя»
Ибн-Батутта – арабский путешественник, побывавший в городах Золотой Орды, сообщает, что "знатные татарские женщины на верхушке шапки носили золотой кружок, украшенный павлиньими перьями и усыпанный драгоценными камнями"(27). Испанский посол Рюи Гонзалес де Клавихо, побывавший в ставке Тимура, оставил описание головного убора старшей царицы – Сараи-Мульк-ханым. Это был род высокого шлема, красиво убранный разными самоцветами, над которыми была точно "маленькая беседка" с тремя рубинами, откуда исходил белый султан, чьи перья были перевязаны золотой нитью с кистью из птичьих перьев, с каменьями и жемчугами на конце(28). Описание навершия напоминает форму навершия из драгоценных камней шапки Мономаха. Примечательно, что оборотные стороны блях-медальонов от шапки Симферопольского клада также были украшены изображениями лотоса, что подтверждает версию о знаковом характере данного мотива, имеющего по всей вероятности этносоциальное значение.
Шапка с подвесками или в виде усеченного конуса полусферической формы соответствует форме тюркских головных уборов, известных у татар под названием такъя, у туркмен – тахъя. Встречается такая форма и у других народов Поволжья – удмуртов, чувашей, башкир, у которых она также носит название такъи или хушпу. Подобная форма головного убора, с нашитыми монетами и укрепленным на макушке серебряным куполом, была известна ногайцам как девичья шапочка-такъыя.
Основным украшением тахъи туркмен была купба – серебряное навершие в виде куполка с торчащей вверх трубочкой посередине и серебряные подвески. Этот головной убор туркменские женщины носили до выхода замуж и замены его женским головным убором. В трубочку купба вставлялись перья совы или филина. Если в девичьей шапочке не было перьев, это означало, что девушка засватана(29). По мнению исследователей, манера украшать шапочки перьями совы и филина, известная также казахам, киргизам, полукочевым узбекам, связан с кипчакским этническим пластом этих народов(30).
«Шапка Мономаха является примером синтеза на обширном пространстве территории Золотой Орды элементов салтовской и золотоордынской культуры»
С влиянием кипчакской моды связываются и раскопки из Белореченского кургана, что на Северном Кавказе, относящиеся к XIV – XVI векам, выявили женские головные уборы остроконечной формы с макушкой в виде шишака с лунницей на стержне и с грушевидными подвесками на цепочках. Навершия от женских шапочек в виде лунницы на стержне, которые были найдены при раскопках многих курганов Северо-Западного Кавказа, несущих влияние кипчакской моды, о чем свидетельствуют исследователи этих курганов(31). Таким образом, традиция завершать женские головные уборы навершиями со стержнями, в которые вставлялись перья птиц или лунницы, связана с кипчакскими влияниями, хотя сам облик головного убора в виде полусферической шапочки с нашитыми на нее бляшками или монетами и подвесками по ее нижнему краю относится к древней сармато-аланской или скифо-сарматской (по Толстову) культуре(32), получившей свое развитие в салтовской культуре волжских булгар X – XII вв.(33) и в этнографических материалах поволжско-приуральских народов: татар-мишарей, чувашей, удмуртов, башкир, ногайцев, а также отдельных туркменских племен. Шапка Мономаха является примером синтеза на обширном пространстве территории Золотой Орды элементов салтовской (болгаро-аланской) и золотоордынской культуры, что нашло отражение в репрезентативной одежде социальной верхушки, привнесшей новые вкусы и моду в костюм и украшения оседло-земледельческого населения городов Поволжья, Северного Кавказа и Крыма.
У русских князей Шапка Мономаха появилась, вероятнее всего, как результат закрепления брачного союза с представительницей какого-то очень знатного татарского рода. Известны, по-крайней мере, две линии родства великих русских князей с золотоордынскими ханами. В 1260 – 70-е годы князь Федор, по прозвищу Черный, сын Ростислава Мстиславовича – внука Владимира Мономаха, был в Орде и женился, после смерти своей жены – ярославской княжны, на ханской дочери, имел от нее двух сыновей – Давида и Константина(34). Сын Давида Федоровича – ярославский князь Василий был женат на дочери Ивана Калиты(35). Таким образом, генеалогическая связь с Владимиром Мономахом существовала через зятя, являвшегося внуком правнука последнего. Версия о происхождении шапки могла возникнуть по этой линии, если она, доставшись в наследство Василию от матери, через его жену, попала к Калите. Однако отношения Ивана Калиты с зятем были враждебными; последний действовал заодно с тверским князем, помогая ему в Орде, за что великий князь московский опустошил тверские земли и, кроме того, зять пережил тестя(36).
«Предположение, впервые высказанное Г.Вернадским, о том, что шапка Мономаха принадлежала хану Узбеку, имеет под собой достаточно веские основания»
Более достоверной представляется версия о том, что шапка попала в наследство к Ивану Калите после смерти его родного брата – московского князя Юрия Даниловича. Принадлежала же она Кончаке – сестре татарского хана Узбека. Кончака, в крещении Агафия была выдана замуж за Юрия московского. Он жил в Орде, "умер сблизиться с семейством хана и женился на сестре его, Кончаке... Ханский зять возвратился в Русь с сильными послами татарскими"(37). Кончака умерла в Твери в 1317 году, попав в плен к тверскому князю Михаилу, где ее, по слухам, отравили(38). Юрий Данилович был убит позднее, в 1325 году, тверским князем Дмитрем Михайловичем, который, дабы оправдать себя, сообщил хану Узбеку, что Юрий собирал дань и удерживал ее у себя(39). Наследники Юрия Даниловича, поскольку у него не было детей, мог быть только его брат – Иван Данилович – Калита. Таким образом, предположение, впервые высказанное Г.Вернадским, о том, что шапка Мономаха принадлежала хану Узбеку, имеет под собой достаточно веские основания(40). К сожалению, не была принята во внимание сама шапка, которая первоначально имела несколько иной облик (не было опушки из меха) и являлась по форме и характеру декора явно женской, о чем свидетельствуют археологические и этнографические материалы ряда тюркских народов, входивших в состав Золотой Орды. Дальнейшие исследования помогут окончательно развеять миф о так называемой шапке Мономаха, являющейся творением рук татарских мастеров Золотой Орды и достоянием культуры некогда великого государства.
Подробнее: https://milliard.tatar/news/sapka-monomaxa-okazalas-ne-vizantiiskoi-koronoi-a-zenskim-tatarskim-golovnym-uborom-9612