Почему отечественной электроники как не было, так и нет, а пошлины растут стабильно
С 27 мая 2026 года в России официально нельзя будет легально ввозить по схеме параллельного импорта ноутбуки, серверы, оперативную память, SSD и жёсткие диски от двух десятков ведущих мировых производителей. Acer, Asus, HP, Intel, Samsung, Kingston, SanDisk, Hynix, Toshiba, Fujitsu, Cisco, IBM, HPE, Inspur, xFusion, Apacer, ADATA, Transcend, AIC, Compal — список такой длинный, что проще перечислить тех, кого не затронули. Спойлер: таких мало.
Основание — приказ Минпромторга № 4769 от 26 сентября 2025 года, опубликованный 27 ноября 2025-го. Через шесть месяцев после публикации, то есть с 27 мая 2026 года, основная часть запретов вступает в силу.
И вот тут хочется задать один простой вопрос. Один-единственный, лежащий на поверхности, прямо как кирпич на голове.
Сначала — масштаб того, от чего отказываемся
По официальным данным самого Минпромторга, объём параллельного импорта в Россию в 2025 году составил 23,1 миллиарда долларов. По текущему курсу — около двух триллионов рублей за год. Для сравнения: годовой бюджет всего Министерства промышленности и торговли — около 800 миллиардов рублей.
Что входит в эти 23 миллиарда? Минпромторг сам перечисляет: автомобили и запчасти, смартфоны и ноутбуки, бытовая техника, промышленное оборудование, одежда, обувь и косметика. Только в 2024 году по параллельному импорту в страну въехало 150 тысяч новых легковых машин и 400 тысяч подержанных. Это сотни тысяч семей, которые получили свою «Тойоту Камри» или «Шкоду Кодиак» именно благодаря этой схеме, а не вопреки ей.
И теперь начинают закрывать категорию за категорией. В мае 2025-го уже закрыли HP и Fujitsu (ноутбуки и серверы). В мае 2026-го закрывают всё остальное — от Intel до Toshiba, от ASUS до Samsung. В сентябре 2026-го запускают технологический сбор — отдельный неналоговый платёж с каждого устройства. Подробности будут ниже, и они превосходны.
Что государство берёт со ввоза прямо сейчас
Пройдёмся по налоговой арифметике, чтобы было понятно, насколько уютно бюджету жилось при параллельном импорте — и насколько ещё уютнее будет после.
Таможенная пошлина на ноутбуки, ПК и серверы (ТН ВЭД 8471) — 0%. Россия в нулевые годы добровольно отказалась от пошлин на компьютерную технику, чтобы не тормозить цифровизацию. Это, кстати, было адекватное решение — ровно одно за двадцать лет.
Таможенный НДС при ввозе — 22% от стоимости с учётом пошлин и сборов (повышен с 20% до 22% с 1 января 2026 года, ФЗ № 425-ФЗ от 28.11.2025). Это основная доходная статья государства от любого импорта. Берётся со всех — официальных дистрибьюторов, серых импортёров, параллельных импортёров. Без исключений. И, кстати, дополнительные 2 п.п. повышения НДС, по расчётам Минфина, должны принести в бюджет 4,42 трлн рублей за 2026–2028 годы. Деньги официально пойдут на оборону и безопасность — не на развитие отечественной электроники, не на детские пособия, не на медицину. Это важно держать в голове по ходу статьи.
Акциз — на компьютерную технику не взимается. Акциз — это спирт, табак, бензин, автомобили мощнее 90 л.с. К ноутбукам отношения не имеет.
Таможенные сборы за оформление — фиксированная сумма (375–30 000 рублей за декларацию в зависимости от стоимости груза). Копейки в общей структуре.
Утильсбор на электронику пока не введён, но обсуждается с 2023 года. С 2026-го запускают его аналог под красивым названием «технологический сбор».
То есть на каждый ввезённый по параллельному импорту ноутбук Asus стоимостью 80 000 рублей государство уже сейчас получает 17 600 рублей НДС. Просто за факт пересечения границы. На каждый сервер HPE стоимостью 2 миллиона рублей — 440 тысяч рублей НДС. На каждый SSD Samsung 4 ТБ за 30 000 рублей — 6 600 рублей НДС.
Умножим на 23,1 миллиарда долларов годового объёма параллельного импорта в 2025 году (это официальные данные Минпромторга — около 2 триллионов рублей по нынешнему курсу) — получим оценочно около 440 миллиардов рублей НДС в год, которые бюджет получал и продолжит получать с параллельного импорта. Это не «вред государству». Это значительная статья дохода.
А зачем тогда закрывать?
Хороший вопрос. Особенно в свете того, что начинается с 1 сентября 2026 года.
С этой даты вступает в силу новый технологический сбор на электронику. Параметры: 250 рублей за смартфон, 500 рублей за ноутбук, 100 рублей за стационарный телефон, 25 рублей за «другие телефоны». Платёж — авансовый, до поступления в продажу, через систему «Честный знак». Не оплатили — товар нельзя продавать.
Прогноз Минфина по поступлениям от техсбора: 218 миллиардов рублей за 2026–2028 годы. Только от смартфонов и ноутбуков, на первом этапе. Дальше планируется расширить на электронные компоненты, бытовую технику, всё остальное. Верхняя планка для одного устройства — 5 000 рублей.
Сложите картинку:
- Сначала закрываем параллельный импорт, чтобы рынок остался без лёгкого канала поставок.
- Потом вводим техсбор — новый платёж сверху, который пойдёт прямо в бюджет.
- Параллельно готовим пошлины на импортные аккумуляторы (об этом сообщили на той же неделе, что и приказ № 4769).
- И, естественно, под это всё рассказываем про развитие отечественного производства.
Ну да, конечно.
А мы это всё, простите, производим?
Тут начинается самое интересное. Минпромторг же не просто так вычеркнул из списка ноутбуки, серверы, SSD и оперативную память. Логика-то железная: если параллельный импорт закрывают, значит, в стране наладилось своё производство, верно? Иначе зачем закрывать единственный легальный канал поставок?
Давайте посмотрим, как у нас дела с собственным производством. Без розовых очков и презентаций для «верха».
Процессоры
В России есть «Эльбрус» (МЦСТ) и «Байкал» (Байкал Электроникс). Звучит мощно. На практике: «Эльбрусы» производились на тайваньской фабрике TSMC, поставки которой прекратились в 2022 году. «Байкалы» — там же. С тех пор — творческий поиск альтернатив на просторах китайских литейных. Производительность «Эльбруса 8СВ» на момент 2022 года примерно соответствовала уровню Intel Core i3 десятилетней давности. И стоил такой процессор, для справки, около 600 тысяч рублей за штуку при сравнимой производительности с тем, что можно было купить за 15 тысяч.
То есть формально — производим. По факту — заказывали в Тайване, как и Apple, как и AMD, как и все остальные. Только Apple и AMD при этом продают сотни миллионов чипов в год, а мы — десятки тысяч.
Память (DRAM и NAND)
Производства собственной оперативной памяти в России нет. Совсем. Микрон в Зеленограде делает чипы по технологии 65 нанометров — это уровень 2007 года, и предназначены они для смарт-карт, RFID-меток и проездных «Тройка», а не для DDR5. Современная память производится тремя компаниями в мире: Samsung, SK Hynix, Micron. Все три — не у нас. И не будет.
Самые современные мировые техпроцессы — 3 нанометра. Между 65 нм и 3 нм — двадцать лет технологической разницы и около двух десятилетий R&D-инвестиций по миллиарду долларов в год.
SSD, жёсткие диски, флешки
В России «производят» накопители. То есть берут чипы памяти Micron, Hynix или Samsung, контроллеры — тоже импортные (обычно Phison или Silicon Motion с Тайваня), кладут в корпус, наклеивают наклейку «Made in Russia». Это сборка, а не производство. Уберите импорт чипов — и «производство» останавливается за неделю. Без шуток, без преувеличений.
Ноутбуки и серверы
«ICL», «Аквариус», «Депо», «Ядро», «Yadro», «Fplus» — есть такие. Только их «отечественные» ПК состоят из китайских корпусов, тайваньских материнских плат, американских или китайских процессоров, корейской памяти и тайваньских SSD. Локализация — пайка модулей в шасси и установка ОС (часто, кстати, тоже не отечественной — потому что Astra Linux — это форк Debian, а Debian, как ни крути, не в Перми разрабатывается).
Кстати, российский рынок ноутбуков в 2025 году уже просел — продажи и выручка сократились. Эксперты предсказывают ещё одно подорожание в 2026-м. Это оценка отрасли, ещё до вступления в силу нового приказа. Что будет после — догадайтесь сами.
Итого: реального производства полупроводниковой техники, которой можно заменить хотя бы 5% потребности рынка, в стране нет. Не «мало». Не «недостаточно». А именно — нет.
Сколько лет реально догонять?
Давайте без красивых отчётов «к 2030 году выйдем на полный технологический суверенитет в микроэлектронике». Такие отчёты пишут с 2014 года. Воз и ныне там, причём колёса всё больше квадратные.
Чтобы догнать мировой уровень в производстве микросхем, нужно:
Литографические станки. Современные чипы (5 нм и ниже) производятся на оборудовании ASML — единственной компании в мире, которая делает EUV-литографы. Один станок стоит около 200 миллионов долларов и весит 180 тонн. ASML не продаёт их в Россию. И не продаст ни при какой погоде. Россия пытается разрабатывать свои литографы — это проект на 15–20 лет минимум, при условии что всё пойдёт идеально и финансирование не кончится. Спойлер: идеально не пойдёт.
Свежая иллюстрация: в апреле 2026-го Минпромторг радостно отчитался, что выделил почти миллиард рублей на разработку отечественной САПР для микроэлектроники под техпроцесс 90 нанометров. Девяносто. Просто чтобы вы оценили: это уровень 2002 года. Pentium 4 на 90 нм. Двадцать четыре года назад. На разработку САПР под двадцатичетырёхлетней давности техпроцесс уходит миллиард рублей и неизвестно сколько лет.
Чистые комнаты класса ISO 1. Это помещения, где на кубометр воздуха допускается не больше десяти частиц размером 100 нанометров. Построить такую инфраструктуру — это годы работы и десятки миллиардов долларов на одну фабрику. Не в рублях. В долларах.
Кадры. Школа полупроводникового производства — это десятки тысяч инженеров, которые учатся на действующих производствах десятилетиями. У TSMC это нарабатывалось 35 лет. У Samsung — 40. У Intel — 55. Самые сильные специалисты последние три года активно уезжают, и тренд этот никак не разворачивается.
Цепочки поставок. Современный чип — это около 300 этапов производства, каждый из которых требует уникального оборудования и расходников от десятков разных стран. Воссоздать всю цепочку внутри одной страны не смогли даже США и Китай — это два самых амбициозных и финансируемых проекта технологического суверенитета в мире. Они вкладывают сотни миллиардов долларов и всё равно зависят от поставщиков. А мы — справимся быстрее? С каким бюджетом, с какими кадрами, с каким оборудованием?
Реалистичная оценка: чтобы дойти до уровня Тайваня сегодняшнего — лет 25–30 при условии гигантских вложений и сохранения работоспособной экономики. Чтобы догнать Тайвань будущего — никогда, потому что они тоже не стоят на месте, а ускоряются.
А до 27 мая 2026 года, на минуточку, осталось меньше месяца.
Гипотетика подорожаний: от приличного до неприличного
Когда выбор сужается, цены идут вверх. Это не теория — это закон, проверенный во всех странах при всех режимах. Давайте посчитаем конкретные сценарии.
Базовый принцип ценообразования при сокращении выбора: сначала исчезают самые дешёвые позиции (потому что серый импорт малоприбылен на низкомаржинальном товаре), остаются средние и дорогие. Это значит, что даже если средняя цена в номинале вырастет «всего на 20%», эффективная стоимость покупки увеличится сильнее — потому что сам бюджетный сегмент исчезает как класс.
Ноутбук
Сейчас (апрель 2026): рабочий ноутбук Asus Vivobook 15 — около 65 000 рублей в крупной рознице, ноутбук Acer Aspire 5 — около 70 000, HP Pavilion — около 75 000.
После 27 мая 2026 + после 1 сентября 2026 (техсбор):
- +500 рублей техсбор за каждый ноутбук
- +15–25% на серый импорт через посредников в дружественных странах
- +20% комиссия посредникам и закладка валютных рисков
- +18% заложат продавцы под «дефицит»
Реалистичная оценка: тот же Asus Vivobook 15 будет стоить 88–95 тысяч. Тот же Acer — 95–100 тысяч. И главное: дешёвые модели до 50 тысяч (бюджетный сегмент Asus, Acer, HP, Lenovo IdeaPad начального уровня) вообще исчезнут с прилавков. Останется минимум 60–70 тысяч за хоть что-то с приличным экраном и SSD.
Это значит, что покупатель, который сейчас укладывается в 50 тысяч, будет вынужден брать либо китайский ноунейм (привет, KingSpec и сборная Sichuan), либо доплачивать ещё 30–40 тысяч за то, что раньше было «среднее».
SSD на 2 ТБ
Сейчас: Samsung 990 EVO Plus 2 ТБ — 15 500 рублей. Kingston KC3000 2 ТБ — 17 000. WD Black SN770 2 ТБ — 16 500.
После 27 мая:
- WD под удар не попал (надо проверить, но в списке его нет — переживут).
- Samsung, Kingston, Crucial — все в списке.
Реалистичная оценка: тот же Samsung 990 EVO Plus 2 ТБ — 22–25 тысяч. И на каждом форуме DNS под отзывом будет приписка «временно нет в наличии, ожидаемая дата поставки — уточняйте».
Альтернатива — китайские KingSpec, Netac, Apacer (хотя Apacer тоже в списке, привет). Цены ниже на 20–30%, надёжность — пишут, что норм, но статистики отказов на горизонте 5 лет нет.
Оперативная память DDR5
Сейчас: 2×32 ГБ DDR5-6000 от G.Skill — 35 000 рублей. От Kingston Fury — около 38 000. От Corsair Vengeance — 40 000.
Все три бренда — в списке исключённых.
После 27 мая:
- Глобальный дефицит DDR5 уже толкает цены вверх сам по себе — на мировом рынке DDR5 за последние 6 месяцев подорожала на 60–80% из-за дефицита из ИИ-центров.
- Закрытие параллельного импорта добавит сверху ещё 30–40%.
Реалистичная оценка: те же 64 ГБ DDR5-6000 — 65–80 тысяч. То есть в два раза дороже, чем сейчас. И снова: бюджетные планки на 16 ГБ из топовых линеек просто пропадут.
Сервер начального уровня
Сейчас: HPE ProLiant DL380 Gen11 (бюджетная конфигурация) — от 1,2 млн рублей. Dell PowerEdge R750 — от 1,4 млн. Аквариус Aquarius Server T50 — около 1,6 млн (российский, но внутри-то всё то же импортное).
После 27 мая HPE и Dell — серый импорт (Dell, кстати, тоже в списке через 8471 49). Срок поставки — 2–4 месяца вместо нынешних 2–3 недель. Цена — +35–50%.
Реалистичная оценка: HPE DL380 за 1,7–1,9 млн. Российский «Аквариус» за 2,0–2,2 млн (потому что он тоже подорожает — раз нет конкурентов, можно поднять). И гарантию забудьте — её и так почти не было.
Что вырастет в цене вообще без видимой связи
Это самое весёлое. Когда дорожает компьютерное железо, дорожает всё. Цепочка работает примерно так:
- Логистическая компания обновляет парк серверов раз в 5 лет → новая закупка обходится на 40% дороже → закладывают в стоимость доставки → дороже доставка вашего товара с маркетплейса.
- Банк обновляет инфраструктуру → выше IT-расходы → выше комиссия за переводы.
- Магазин обновляет кассы → выше операционные расходы → выше цена в чеке.
- Производство обновляет станки с ЧПУ (а их «мозги» — это компьютеры) → выше себестоимость → выше цены на продукцию.
И так — по всему рынку. Привет, инфляция, мы тебя давно не видели.
Ой, видели. Последние четыре года почти каждый месяц. Просто после 27 мая увидим ещё чуть громче.
По кому это ударит
По бизнесу
Любая компания, которая закупает серверы, рабочие станции, ноутбуки сотрудникам, СХД (системы хранения данных) — а это вообще все компании, у которых есть IT-отдел — попадает под удар. Цены на серверы Dell, HPE, Cisco после 27 мая поедут вверх минимум на 25–40%. Поставки замедлятся. Гарантию забудьте — её и так почти не было, а теперь вообще исчезнет как класс.
Особенно весело будет крупному бизнесу с парком в тысячи серверов. Замена «по плану» становится невозможна без серых схем. А серые схемы — это уже отдельная статья расходов: посредники в Казахстане, переплаты на 15–25% сверху, риски с таможней, отсутствие сервисной поддержки.
Малому и среднему бизнесу — отдельный привет. Купить пять ноутбуков сотрудникам в небольшую логистическую или производственную фирму ещё недавно было задачей на час и 250 тысяч рублей. С 27 мая — задача на месяц поиска и 350 тысяч рублей. И качество — китайский Lenovo вместо привычного HP, потому что Lenovo не тронули.
По обычным гражданам
Вы хотели купить ноутбук Asus к новому учебному году ребёнку? Готовьтесь платить на 30% больше или брать что есть. Хотели поставить SSD Samsung на 2 ТБ в свой ПК? Аналогично. Хотели заменить флешку Kingston? Здравствуй, китайская KingSpec, надеемся, что ты протянешь хотя бы год — потому что отзывы у неё, мягко говоря, разнообразные.
Магазины распродадут остатки по нынешним ценам — и потом начнётся долгая, скучная история про «временный дефицит», «логистические сложности» и «корректировку ассортимента в пользу отечественных производителей и партнёров из дружественных стран». Под отечественными производителями подразумевается то, чего нет, под дружественными — Китай, который продаёт свои же бренды по российским ценам с наценкой за «помощь».
И знаете, что самое смешное? Когда инфляция снова прыгнет (а она обязательно прыгнет — Минэкономразвития само закладывает влияние повышения НДС на цены в +0,6–0,8 п.п. в начале 2026-го, и это только официально), повышать ключевую ставку Центробанк, скорее всего, не сможет — потому что бизнес уже еле дышит при текущих 14,5%, а ещё полгода назад жил при 21%, и все об этом помнят. И бюджет финансировать как-то надо. А значит — будут ещё больше пошлин, ещё больше акцизов, ещё больше «целевых сборов». Замкнутый круг работает прекрасно.
Зачем это всё на самом деле
Есть официальная версия: «защита отечественного производителя», «технологический суверенитет», «развитие национальной электронной промышленности». Это всё хорошие слова, под которые удобно подгонять любые ограничения, особенно когда отчётность нужна красивая.
И есть версия, которая объясняет реальность лучше — с цифрами:
- Объём параллельного импорта в 2025: 23,1 млрд долларов = ~2 трлн рублей.
- Бюджетный НДС с этого: ~440 млрд рублей в год минимум (по новой ставке 22%).
- Дополнительный доход бюджета только от повышения НДС (с 20% до 22%): 4,42 трлн рублей за 2026–2028. Официально — на оборону.
- Прогнозный сбор по техсбору 2026–2028: 218 млрд рублей.
- Готовящиеся пошлины на аккумуляторы: оценок пока нет, но порядок — десятки миллиардов рублей в год.
То есть закрытие параллельного импорта в чистом виде даёт государству:
- Рост цен → больший НДС с тех же объёмов товаров (+30–40% к старой базе НДС).
- Объём серого импорта тоже растёт — там есть способы взимать пошлины и штрафы.
- Появляется рынок для «своих» поставщиков с эксклюзивными правами — концентрация маржи у узкого круга, который обычно почему-то аффилирован с теми, кто принимает решения.
- Новый техсбор — отдельная статья дохода.
- Информационный повод «мы развиваем своё производство» — субсидии и госзаказы для тех же самых аффилированных структур.
Развития реальной индустрии в этой схеме нет нигде. Нет ни одного пункта, где появляется конкурентоспособный российский процессор, российская память или российский SSD-контроллер. Это не цель. Цель — собрать больше денег здесь и сейчас, поставить галочку в отчётности и красиво выглядеть на совещании.
Это не теория заговора. Это просто паттерн, который повторяется приказом за приказом, пошлиной за пошлиной, ограничением за ограничением. Утильсбор на автомобили — то же самое. Маркировка через «Честный знак» — то же самое. НДС повысили с 18% до 20% в 2019-м, потом с 20% до 22% в 2026-м — туда же. Отменили льготу по НДС на банковские карты, которая действовала с 2006-го — туда же. Курортный сбор, туристический налог, технологический сбор — туда же.
Уже не вопрос «зачем?». Вопрос — «сколько ещё?».
Странная политика в странное время
Отдельно стоит сказать про момент. Параллельный импорт прикрывают не в 2008-м, когда экономика росла на 7% в год и все жили в долгий кредит на нефтяных доходах. Не в 2014-м, когда ещё была какая-то иллюзия буферного запаса. И не в 2018-м, когда худо-бедно держался стабильный рубль и карты Visa работали в любом банкомате.
Параллельный импорт прикрывают в 2026-м. На фоне всего того, о чём мы здесь договоримся не писать — потому что и так понятно. Каждый сам видит, в каких условиях живёт страна последние четыре года. Сколько людей и бизнесов уехали или закрылись. Какая ключевая ставка (сейчас 14,5%, а полгода назад была 21% — здравствуйте), под которую всё ещё невозможно ни взять ипотеку нормально, ни кредит на оборотку, ни запустить новый проект. Какой курс рубля, какая инфляция (официально 5,6% годовая, а если зайти в обычный супермаркет — ощутимо больше), какие зарплаты по факту, а не по красивым отчётам Росстата.
И вот в этих условиях — в стране, где бизнес и без того еле дышит, где обычная семья считает каждую тысячу рублей до зарплаты, где из магазина уходят с урезанной корзиной — государство вводит ещё одну пошлину. Ещё один сбор. Ещё одно ограничение. Ещё один обязательный платёж.
Всё это на тех, у кого денег и так нет. Поверх повышения НДС с 20% до 22% с 1 января 2026 года (это, на минуточку, самая высокая ставка НДС в новейшей истории России — выше было только в 1992-м, в год экономического хаоса). Поверх повышенной с осени 2024-го ключевой ставки, которая хоть и снижается, но всё ещё в два раза выше, чем была в 2018–2021 годах. Поверх роста коммуналки на 11–15% за 2025 год. Поверх роста цен на еду. Поверх роста цен на топливо. Поверх утильсбора на автомобили (для электромобилей у юрлиц — вырос в 20 раз с 2024-го: с 32 600 до 667 400 рублей; для обычных авто — на 70–85% с октября 2024-го плюс ежегодная индексация на 10–20% до 2030 года включительно). Поверх курортных и туристических сборов. Поверх обязательной маркировки «Честным знаком» на всё новые и новые категории, которая поднимает цены на каждом этапе. Поверх отмены льготы по НДС на банковские комиссии, которая действовала с 2006 года и которую тоже отменили с 2026-го. Поверх... да можно ещё долго. Список такой длинный, что статья закроется не сегодня.
И каждый раз — одна и та же логика: «это для развития отечественного производителя», «это технологический суверенитет», «это защита потребителя», «это для нашего общего будущего». И каждый раз — одни и те же реальные последствия: цены растут, бизнес закрывается, семьи беднеют, бюджет получает свою копейку.
Все понимают, кто за всё это платит. Не Минпромторг, не «Аквариус», не аффилированные импортёры с эксклюзивными правами. Платят обычные люди — из своего кармана, каждый день, в каждой кассе, в каждой аптеке, в каждом автосервисе. И платит малый бизнес, который и так не понимает, как дотянуть до конца квартала.
Это не «жертва ради светлого будущего». Это просто перекачка денег снизу вверх, оформленная красивыми словами про суверенитет.
Что такое «лишняя копейка из кармана»
Тут давайте без эмоций, чисто математически. Каждый рубль, который семья отдаёт за подорожавший ноутбук, подорожавшее лекарство, подорожавший утильсбор, подорожавшую квартиру — это рубль, которого у семьи больше нет. Не «потом будет», не «компенсируется ростом зарплат», не «государство вернёт через программы». Нет — значит нет.
Если ноутбук, который сейчас стоит 65 тысяч, после 27 мая будет стоить 95 — это 30 тысяч лишних рублей, которые ушли в магазин (и через магазин — в виде НДС в бюджет, в виде техсбора в бюджет, в виде маркировки в бюджет, в виде маржи аффилированного «единственного импортёра» — туда, куда положено).
Эти 30 тысяч — это:
- Месяц хорошего питания для семьи из четырёх человек.
- Курс репетитора по математике для ребёнка перед ОГЭ или ЕГЭ.
- Часть первого взноса по ипотеке, которую семья откладывает третий год.
- Оплата секции для ребёнка на полгода — спорт, музыка, программирование, то, что родители всё равно ищут возможность купить, потому что это будущее ребёнка.
- Поездка к родителям в другой город — раз или два в год.
- Замена изношенной обуви для всех членов семьи.
- Неотложный визит к стоматологу, который откладывался полгода, потому что «и так заживёт».
И это только один ноутбук. А таких ноутбуков в году у семьи покупается не один — есть ещё телефон, который тоже подорожает (привет, техсбор 250 рублей за каждый смартфон с сентября). Есть холодильник, который тоже когда-то менять. Есть машина, которая утильсбором сейчас удваивается в цене на этапе регистрации. Есть тысяча других «бытовых мелочей», которые в сумме за год съедают зарплату месяца на два. Помножьте всё это вместе — и получите ту самую накопительную нагрузку, о которой говорят экономисты, и которую каждая семья ощущает на своей кухне за полночным разговором «ну как мы будем тянуть».
Когда таких «лишних копеек» становится много, происходит несколько вещей одновременно. И ни одной хорошей.
1. Отложенные покупки. Машину покупают не через три года, а через семь. Холодильник меняют не через десять, а через пятнадцать (а старый шумит, дёргается и жрёт электричество втрое больше нормы). Ноутбук ребёнку — берут б/у с Авито за треть цены и с убитой батареей. Это значит — меньше денег в экономике, меньше оборота у магазинов, меньше налогов с продаж, меньше рабочих мест в торговле. Государство этим, кстати, тоже теряет — но в отчётах эту потерю не считают. Считают только то, что прибавилось.
2. Меньше детей. Это самое страшное и самое тихое. Когда семья считает деньги, второй ребёнок откладывается на «потом», а потом не появляется никогда. Это не строчка в отчёте Росстата. Это сотни тысяч несостоявшихся жизней — детей, которые могли бы родиться, выучиться, работать, платить налоги, рожать своих детей. Демографы это называют красивыми словами вроде «отложенное репродуктивное поведение» — но за этими словами стоит очень простая реальность: пара решает «сейчас не потянем», и решение это становится постоянным.
В России суммарный коэффициент рождаемости — 1,4 ребёнка на женщину на 2024 год. Это уровень 1999-го, года экономического дна. Для воспроизводства населения нужно 2,1. Каждая «лишняя копейка из кармана» — это давление на эту цифру вниз. И это решается не материнским капиталом, не льготной ипотекой и не пресс-релизами Минздрава. Это решается деньгами в кармане у молодых семей, которых там всё меньше и меньше.
3. Меньше инвестиций в образование детей. Кружки, репетиторы, дополнительные курсы, английский, программирование, музыкальная школа — режутся первыми. Они не критичны для выживания, поэтому идут под нож в первую очередь. Через 15–20 лет это будет другая страна — с поколением, которое получило образования меньше, чем могло бы. Это прямая потеря человеческого капитала, которую невозможно компенсировать никакими нацпроектами.
4. Меньше сбережений. А значит — меньше денег на банковских вкладах, меньше длинных денег в экономике, меньше инвестиций в реальный сектор. Деньги, которые могли бы стать ипотекой соседа или кредитом для бизнеса, превращаются в маржу импортёра-эксклюзивщика и платёж в бюджет. Это обратное движение капитала — снизу вверх, от тех, кто строит, к тем, кто перераспределяет.
5. Меньше предпринимательства. Лишние пошлины и сборы убивают малый и средний бизнес быстрее, чем большие компании. У крупного бизнеса есть юристы, лоббисты, оборотные средства, чтобы пережить. У мелкого предпринимателя из Перми, Казани или Тольятти — нет. Каждое закрытое ИП — это, как правило, ещё пара рабочих мест минус, ещё один отчаявшийся человек, который уйдёт либо в найм за зарплату втрое меньше, либо в серую зону, либо просто перестанет создавать новое.
6. Уезжают те, кто может. Самые активные, самые образованные, самые молодые. Те, кто понимает, что в стране, где каждый год вводят ещё один сбор, ещё одну пошлину, ещё один утильсбор — невозможно строить бизнес и невозможно растить детей с горизонтом дольше года. И эта потеря — необратимая. Уехавший айтишник 25 лет с двумя детьми не вернётся. Никогда.
Сложите всё это вместе — и получите ту самую большую картину, которую государство в отчётах никогда не складывает. В отчётах пишут «218 миллиардов рублей дополнительных поступлений в бюджет от технологического сбора в 2026–2028 годах». В жизни это значит: 218 миллиардов рублей, изъятых из карманов семей, которые на эти деньги не купили ребёнку курс по математике, не оплатили роды второго, не сделали капремонт в квартире, не сменили холодillник, не съездили в отпуск, не открыли мини-кофейню в спальном районе.
«Лишняя копейка из кармана» — это не просто меньше выпитого латте в выходные. Это в долгосрочной перспективе меньше детей, меньше квартир, меньше бизнесов, меньше образованных людей, меньше работающих мест, меньше налогов в будущем, меньше будущего. У всей страны сразу.
Государство этого, конечно, в отчётах не пишет. В отчётах пишут про «дополнительные поступления в бюджет» и «успешную реализацию мер по поддержке отечественной промышленности». А связь между утильсбором и не родившимся вторым ребёнком — её как бы нет. По крайней мере, в тех кабинетах, где принимают решения.
Хотя, возможно, она там есть. Просто молча.
Запреты не строят индустрии. Никогда
История XX и XXI веков знает множество примеров, когда страны пытались развить свою промышленность через ограничения импорта. Латинская Америка в 60–70-х (стратегия импортозамещения, ISI), Индия до 1991 года, СССР всю свою историю.
Результат всегда одинаковый. Появляются неэффективные «свои» производители, которые делают плохой и дорогой продукт под защитой барьеров. Им не нужно конкурировать — конкурентов нет. Им не нужно улучшаться — рынок никуда не денется. Цены растут, качество падает, технологическое отставание увеличивается. Граждане живут хуже. Когда защиту в итоге снимают — а её всегда в итоге снимают, потому что экономика не выдерживает — эти «свои» производители разоряются за полгода, потому что не могут конкурировать ни с кем.
Реальное развитие индустрии работает наоборот.
Корея 80-х: открытая экономика, государство помогает экспортёрам, требует от них качества, подталкивает к выходу на мировые рынки. Результат — Samsung, LG, Hyundai, Kia. Сейчас Корея — четвёртая экономика Азии и пятый мировой производитель полупроводников.
Тайвань: открытая экономика, инвестиции в образование, прямая интеграция в глобальные цепочки поставок. Результат — TSMC, лидер мировой полупроводниковой индустрии, который один производит больше чипов, чем весь остальной мир, кроме Кореи.
Китай: формально протекционизм, по факту — триллионные инвестиции в R&D, привлечение мировых инженеров, агрессивный экспорт. Не запреты, а инвестиции. Не защита от конкурентов, а наглый выход на их рынки. Результат — DJI в дронах, BYD в электромобилях, Xiaomi в смартфонах, SMIC в полупроводниках (хоть пока и отстают, но движутся быстрее всех).
Везде, где работает: создавать своё, конкурентоспособное на мировом рынке. Не запрещать чужое.
Запретами создают только дефицит и возможности для получения ренты. Это всегда так. Это известно лет двести. Это написано в любом учебнике экономики, который не печатался в Госплане.
Но в Минпромторге, видимо, читали другие учебники. Или не читали вовсе. Или прекрасно всё читали, но цели другие.
Итог
С 27 мая 2026 года Россия в очередной раз красиво стреляет себе в ногу. Цены вырастут, выбор уменьшится, бизнес замедлится, граждане заплатят больше за то же самое. Бюджет, конечно, на короткой дистанции получит дополнительные поступления — за счёт более дорогих пошлин, серых схем, штрафов и нового техсбора с сентября. На длинной дистанции получит ещё одну порцию инфляции, ещё один откат конкурентоспособности и ещё одну причину для кадрового бегства.
А производства собственных процессоров, памяти и SSD как не было, так и не будет. Ни через год, ни через пять, ни через десять. Можно ставить будильник на 2036-й и проверить — спорим, картина изменится мало? Будут новые красивые отчёты про «отечественные процессоры на 28 нм» (и это всё ещё будет уровень 2008 года). Будут новые субсидии тем же «Аквариусам» и «Yadro». Будет новый техсбор побольше — может, не 500 рублей за ноутбук, а 5000.
Но красивый отчёт «о защите отечественного производителя» уже лёг на нужный стол. Галочка поставлена. Премии получены. Пресс-релизы написаны. Это, по большому счёту, единственное, что от всей этой истории требовалось.
И вот это — самое грустное во всей истории. Не то, что государство что-то делает плохо или непродуманно. Государство делает всё ровно правильно. Просто цели у государства совсем не те, которые озвучиваются с трибун.
Цели — пополнить бюджет здесь и сейчас, любой ценой. Бизнес выдержит — хорошо. Не выдержит — закроется, его место займут «свои». Семья отложит ребёнка ещё на пару лет — ну, бывает, демография штука долгая, может, потом разберёмся. Молодой инженер уедет в Армению или Турцию — флаг ему в руки, кадров и так нет, но статистику можно подкрасить.
Каждый из нас — в этой схеме просто источник дохода. Не гражданин, у которого есть права, мечты и планы на жизнь. Источник дохода. С каждого — по 30 тысяч за подорожавший ноутбук, по 250 рублей техсбора со смартфона, по утильсбору с автомобиля, по 22% НДС с каждой бытовой мелочи, по маркировке на каждой бутылке воды.
Сложите всё это в один год для одной семьи — и получите ту самую сумму, на которую семья не купила квартиру побольше, не родила второго ребёнка, не открыла свой маленький бизнес, не отправила ребёнка на хороший курс. Эта сумма ушла в бюджет под красивым лозунгом «технологического суверенитета». А суверенитет так и не наступил. И не наступит — он этим путём не строится в принципе.
До встречи на следующем раунде «защиты». Список товаров будут резать дальше — это не последний приказ. И каждый следующий снова окажется выстрелом в ногу. Просто нога одна и та же — общая, наша.
И платим за каждый такой выстрел тоже мы.
Время чтения: ~20 минут. Все факты проверяемы по открытым источникам. Все выводы — следствие фактов. Все боли — реальные.
Ключевые источники (актуально на май 2026): приказ Минпромторга № 4769 от 26.09.2025 (pravo.gov.ru, № 0001202511270015); ФЗ № 425-ФЗ от 28.11.2025 о повышении НДС до 22% (consultant.ru); пресс-релиз Банка России от 24.04.2026 (cbr.ru) — ключевая ставка 14,5%; данные Росстата по инфляции на 27.04.2026 — 5,62% годовая; интервью замминистра Чекушова (РИА Новости, июнь 2025); данные Минпромторга по объёмам параллельного импорта в 2025 году — 23,1 млрд $ (февраль 2026); постановление Правительства РФ № 1255 от 13.09.2024 об индексации утильсбора до 2030 года.
Источники: приказ Минпромторга № 4769 от 26.09.2025 (pravo.gov.ru), интервью замминистра Чекушова (РИА Новости, июнь 2025), данные Минпромторга по объёмам параллельного импорта (февраль 2026), «Коммерсантъ», РБК, ixbt, ServerNews, Хабр.