Глава 1
Ее голос звучит в стенах джаз-бара под аккомпанемент игры на пианино. Она не смотрит на зрителей, выпускающих из уст горький табачный дым и склонивших головы над полупустыми бокалами. И всё же, когда песня стихает, несколько посетителей хлопают, другие свистят и кричат, и Ванда встретила это с улыбкой, мысленно беспокоясь, что сегодня прием был более сдержанным, нежели в прошлый раз.
Подумать только, целый день ушел на представления! Лишним будет сказать, как она устала к вечеру и поспешила вон со сцены за сумочкой и пальто. Пока Ванда одевалась, к ней подошёл подтянутый владелец бара.
– Эй, Ванда, неплохо. – Сказал он, помахав ей рукой, на его лбу пролегла глубокая складка. – Но завсегдатаи начинают терять интерес. Вряд ли мы сможем с тобой долго работать.
Ванда посмотрела на него, поджав губы.
– У меня есть новая песня, которую я попробую исполнить в следующий раз. – С жаром сказала она. – Уверена, она станет хитом! – И кивнула.
– Посмотрим. – Только ответил он, ни намека на прежнюю улыбку девушка не увидела.
Получив конверт, она вышла навстречу ночи из заведения. Как ожидалось, сегодня ее ждало скудное жалованье, когда она открыла конверт и после этого, запахнув пальто посильнее, спрятала руки в карманы. С ее лица исчезли краски. Несмотря на позднее время, в Кресент-Сити было всё ещё шумно из-за прохожих. У многих рабочий день продолжался, а некоторые счастливчики спокойно направлялись домой. А кто-то выглядел подавленным и одетым совсем просто, даже бедно, из-за чего Ванда предположила, что они тоже едва сводят концы с концами. Девушка с белой завистью подумала, что есть и те, у кого денег хватает.
«Если бы я преуспела, мне бы не пришлось так сильно беспокоиться об отце. Смогу ли я когда-нибудь накопить на врача?» – Подумала она.
Эти мысли давили на нее всё больше, пока она не увидела, что приближается к величественному собору. Дверь с тяжёлым стоном открылась, заставив Ванду остановиться. Жёлтый свет уличных фонарей озарил высокую плечистую фигуру, толпу, плывущую рядом с ним вниз по лестнице, жужжащую, как потревоженный улей.
– Спокойной ночи, отец Винсент! – Услышала она тонкий голос.
– Пожалуйста, успокойтесь! – Ответил баритон, принадлежащий самой высокой фигуре. – Если вам понадобится помощь, обращайтесь ко мне.
Кучка людей, оказавшаяся женщинами одетыми по последнему писку моды в разноцветных шляпках, с такими же зонтиками, наперебой пообещали это и пошли, все ещё восторженно переговариваясь. Ванде показалось, что они обсуждали его – одного из самых уважаемых людей в Кресент-Сити. Хоть свое последнее пребывание в церкви она смутно помнит, но наслышана, что восхищаются тамошним Отцом не только за непоколебимую веру, но и за поразительную красоту, на которую некоторые леди слетались, как мотыльки на свет фонаря. Ей трудно было поверить, что маленький мальчик, с которым она играла в детстве, вырастет им, в то время как она вот уже многие годы как распевает песни на потеху пьяной толпе.
Ванда подумала, что будет не так-то вежливо, если она пройдет мимо него, даже не поздоровавшись. Мужчина заприметил ее, медленно идущую к нему, и поприветствовал весьма буднично.
– Добрый вечер. Если вы пришли на исповедь, прошу подождать, пока… Ах, Ванда, это ты? – Сказал он, когда женщина вышла на свет фонаря, и на его лице внезапно появилась улыбка.
– Добрый вечер, Отец. – Поприветствовала его певица, неуверенно склонив ему навстречу голову. Ей все ещё было непривычно называть его так, как-никак они ровесники, тем более когда-то давно дружили, но мужчина это, кажется, не заметил.
– Как у тебя дела? – Спросил он с заботой в голосе.
Такой простой вопрос, но как он заставил ее волноваться! Если б в детстве, которое по ощущениям закончилось сто лет назад, она б без задней мысли рассказала о каждом пустяке, произошедшем за день, то теперь, стоя перед ним, сияющим, как святой, при свете фонарей, ей отчего-то было не по себе говорить правду.
– У меня всё хорошо. – Ответила она с натянутой улыбкой в голосе, которую он, похоже, не заметил. Умение артиста, как считала Ванда.
– Рад это слышать. А у твоего отца?
– Он…
Новый вопрос заставил ее ещё сильней волноваться. Она решила, что даже если Винсент захочет помочь им лично, то это хуже скажется на делах в церкви. Ей пришлось почти пожалеть, что у нее как некстати появилось настроение к нему подойти.
– Он, э-э... стареет, но всё в порядке.
Подняв вопросительно брови, Отец кивнул. Его глаза устремились в сторону.
– Давно мы с тобой не общались. Прости, что не старался встретиться.
– Что? Нет, тебе не за что извиняться! Я знаю, ты занят, Отец. – Заверила его Ванда, втайне тронутая этим признанием.
Винсент издал глубокий смешок.
– Неужели между старыми друзьями должны быть какие-то формальности? Просто Винсент было бы здорово.
– О… Спасибо, Винсент. – Сказала Ванда и после того, как она назвала это до боли знакомое имя, теплота разлилась по ее груди. Им с каждым годом всё реже удаётся поговорить, но эти моменты как проблески света в ее мрачной картине мира.
– Можно проводить тебя до дома? – Вдруг спросил он.
– П-прости?
– Я закончил дела в соборе и не хотел бы отпускать молодую женщину одну в такое время ночи. – С улыбкой пояснил он.
– Не нужно утруждать себя… – Ванда покачала головой.
– Вовсе нет.
Ей всегда неудобно было отказывать. В конце концов он прав, мало ли кто может встретиться на пути в такое время.
– Спасибо, я бы с удовольствием. – Сказала она, ещё не зная, как к этому отнестись.
Винсент кивнул и пошел рядом с ней, отходя все дальше от собора.
«Хорошо хоть не пытается взять под руку. – Подумала она. – Некоторые мужчины становятся самоуверенными в подобных ситуациях.»
Но Винсент, похоже, не был заинтересован в том, чтоб заявить на нее права. Давно её не провожали просто так. Вот уже несколько минут он идёт молча, смотря перед собой.
– Я так понимаю, ты работаешь певицей. – Вдруг спросил он.
– Ты знаешь об этом? – Спросила Ванда с опаской. Он повел плечом.
– Новости распространяются быстро, даже по святым местам.
– И всё же я удивлена, что кто-то сплетничает обо мне.
Она безуспешно пыталась вспомнить, кого могла б обидеть словом или делом.
– Верно, ты права.
Ванда вопросительно промычала.
– Вообще-то, я специально о тебе расспрашивал. Мне редко удавалось поговорить с тобой, и я хотел узнать, чем ты занята в последнее время.
Ванде это совсем не нравилось, когда она бросила на него пронзительный взгляд, надеясь, что мужчина найдет оправдание получше, но выражение его лица осталось непроницаемым. Он смотрел не на нее – на улицу впереди.
Женщина не нашла ничего лучше, чем просто спросить «Почему?»
– Разве так странно интересоваться, чем занимается моя подруга детства? Знаешь... Мы когда-то были близки. – Грустно сказал Отец.
– Это было давно. Я сильно изменилась с тех пор. – С грустью ответила она.
Он посмотрел в темноту.
– Я тоже. Но то, что два человека изменились, не означает, что они не могут быть близки.
Его слова заставили ее сердце замереть, и она отважилась ещё раз взглянуть на него. На этот раз он встретился с ней взглядом, в его глазах стояла теплота.
Она слышала и не раз, что о нем отзывались как о красавце, но в эту секунду она начала понимать, почему это так. И тут же женщина смутилась, когда спросила себя: «Стоит ли думать так о работнике церкви?»
Она надеялась, что ее румянец скроет темнота, а потом отвела взгляд.
– Так ты хочешь сказать…
– Я хотел бы возродить нашу дружбу, Ванда. – Сказал Винсент со всей серьезностью в голосе, хоть в его глазах стояла нежность, от которой у певицы замерло сердце. Помолчав, он продолжил:
– Мы отдалились друг от друга, но мы можем это изменить.
– Ты уверен?
– Почему бы и нет?
– Я думала, что кто-то вроде тебя... Ну, похоже, ты не одобришь мой жизненный путь.
Не все барные певицы, насколько она знала, были блюстительницами чистоты. Некоторые там зарабатывали не только голосом…
Он приподнял бровь.
– Насколько я понимаю, быть певицей вряд ли связано с чем-то дьявольским.
– Ну, да…
А кто-то надеялся правдами и неправдами прыгнуть на шею какому-нибудь богачу, и это часто удавалось им. Если Винсент подумает, что она такая же…
Он говорил искренне, но всё же, священник и барная певица? Кажется, странное сочетание.
Она нервно оглянулась по сторонам – никого не было, когда они пошли к окраине города.
– Даже если мы шли разными путями, я сам не святой. Говорю серьёзно. Я хочу проводить с тобой время, как со старым добрым другом. Но, конечно, только если ты тоже этого хочешь. – Мягко сказал Винсент, когда предполагаемого ответа не последовало.
Всё ещё сомневаясь, она сказала:
– Ну… Может, мы могли бы поговорить побольше как-нибудь.
Кажется, Винсенту этого было достаточно, и она улыбнулся.
– Я бы с удовольствием.
Он немного сократил расстояние между ними, и щеки певицы покраснели. Дальше виднелся ее дом, а, значит, можно было не переживать.
– Тогда я оставлю тебя здесь. – Сказал Винсент.
Ванда сделала пару неуверенных шагов вперёд и бросила через плечо:
– Спасибо, что проводил меня домой.
– Да брось ты.
Он поколебался, а затем потянулся, чтобы взять ее за руку, тепло и крепко сжав.
– И... Пожалуйста, подумай о том, что я сказал, Ванда.
От искренности в его глубоком голосе у нее перехватило дыхание. Но отчего-то ее не отпускали сомнения.
– Я… Я... Спокойной ночи! – Она махнула рукой и пошла быстрым шагом.
Его «Спокойной ночи» послышалось ей за спиной. Не то чтобы она не хотела дружить, наоборот, но больше всего она боялась, что он узнает, как она крутится, пытаясь заработать им с отцом немного денег. Или она слишком к себе строга, кто знает, может быть, у Винсента есть трудности…
Ванда поздно заметила, как мимо прошла молодая парочка, может быть, подростки, настроение которой было полностью противоположным. Они шутили и смеялись.
– Да ладно, это, должно быть, просто миф! – Воскликнула девушка.
– Тогда откуда столько историй об этом? – Возразил ей молодой человек. – Некоторые творцы вдруг добились успеха, и все говорят одно и то же: они вышли на перекрёсток в полночь.
Но его спутница продолжала сомневаться.
– Да ладно, заключить сделку с дьяволом ради исполнения любого желания? Это просто невероятно!
Смеясь и шутя, они скрылись за углом, а Ванда покачала головой. Подростки легко подхватывают всякие байки, которые висели в воздухе. Эта идея, как пружина, потихоньку развертывалась в голове Ванды, прежде чем выскочить в неудобную минуту.
В гостиной было тихо, когда женщина вошла.
– Отец? – Чуть слышно позвала она.
Не найдя его здесь, она поднялась наверх, полагая, что в такой час он должен быть в постели. Она оказалась права, когда открыла дверь и заглянула в его комнату.
– Отец?
Даже не заходя внутрь, можно было услышать его хрипы. Со сжатым сердцем Ванда подошла к его кровати. Старик пытался заснуть, но из-за его самочувствия это было непросто. Он глядел в потолок пустым взглядом, а потом перевел его на дочь.
– Ванда... Это ты? – Его голос звучал как издалека, не из нашего мира.
Ванда сглотнула и положила ему руки на плечи.
– Да, я дома, отец.
– Хорошо, я...
Он положил загорелую ладонь на губы, пытаясь прервать приступ кашля, прежде чем наконец продолжить фразу шёпотом.
– Горжусь тобой... Ты знаешь это?
– Знаю. И я позабочусь о том, чтобы с тобой всё было хорошо. Обещаю.
Он посмеялся, хотя его смех прервал ещё один ужасный приступ. Ванду охватывает тревога.
«Если он думает, что надежды нет, он может не выдержать — мне нужно поднять его дух!» – Подумала она.
– Я найму лучшего врача, отец. Подожди, и ты скоро встанешь на ноги.
Он слабо улыбнулся ей.
– Не… влезай в долги... Ради меня.
Ванда покачала головой.
– Я копила, и наконец-то у меня достаточно.
Ложь неприятна, особенно когда появляется надежда в его глазах. Если до сегодняшнего дня она зарабатывала на жизнь честным трудом, с этой минуты ею овладело тихое отчаяние.
Как только отец заснул, Ванда вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, снаружи ее ждали звёзды. Она пыталась найти что-то в них, а они только холодно светили ей в ответ.
«Хотела бы я спасти нас... Хотела бы я спасти его.» – Крутилось у нее в голове.
– Хотела бы… – Вслух произнесла она и замерла.
Сердце замерло. Вспомнился разговор подростков. Ноги понесли ее к лесополосе. Перекрёсток казался сегодня особенно пустынным. Она ни раз замечала там людей, пасущих скот и случайных путников. При свете дня этот умиротворяющий пейзаж так и просился на холст художника. А сегодня…
Над Вандой холодно светила луна, противный ветер пробирал до мурашек. Она была как никогда смелая и в то же время боялась. Нет, не диких зверей, которых никогда не видела, а длинных теней, замогильных голосов, которые посчитала глупой галлюцинацией.
Женщина быстро глянула на часы – без десяти полночь.
Туман стал клубиться вокруг нее и, вздрогнув, она снова посмотрела на часы. Ровно полночь. Ванда не успела подумать, как быстро пролетело время, как из густого тумана появился силуэт и направился к ней. Это вызвало у нее мороз по коже. За силуэтом вырисовывался мужчина в чёрной одежде и с цилиндром и тростью, что сразу дало понять женщине, что этот мистер – джентельмен. Но в то же время вызвало вопросы, что его привело сюда, в лесополосу?
– Так-так-так... И что тут у нас? – Сказал он, обращаясь к ней и в то же время в пустоту.
Его магнетическое явление завораживало Ванду, слова застряли в горле. Человек в любопытстве склонил голову набок.
– В чем дело? Язычок проглотила?
Ванда неуверенно открыла рот и поприветствовала его.
– Мне нужен демон.
– Какой? Их много бывает, знаешь ли.
Она ожидала любого ответа, кроме этого. Окинув его вопросительным взглядом, Ванда сказала:
– Демон, который заключает сделки на перекрёстках.
– Тогда ты на верном пути. Ты же сама вряд ли справишься, правда?
Его слова застали ее врасплох, ей показалось, что он знает о ней что-то большее.
– Не пугайся. Видишь ли, я уже всё о тебе знаю. – Сказал джентльмен с глубоким поклон. – Я Люциан Кросс, выдающийся музыкальный продюсер.
Ванда раскрыла широко глаза.
«Демон и продюсер?» – пронеслось у нее в голове.
– Ты певица, которая так и не добилась успеха, о котором мечтала, верно? У тебя есть талант, но тебе нужен шанс! Тебе нужно привлечь внимание того, кто сможет всё для тебя реализовать – он сделал много значительную паузу и улыбнулся. – Кого-то вроде меня.
– Значит, ты говоришь, что можешь помочь мне заключить контракт на запись?
– О, дорогая, я могу гораздо больше.
Люциан подошел к ней, наклоняясь ближе. От такого короткого расстояния у Ванды замерло сердце.
– Я могу воплотить все твои музыкальные мечты в реальность... Если ты докажешь мне, на что способна.
– Как? – Спросила она.
– Спой для меня.
Он небрежно махнул рукой.
– Несколько тактов или целая песня – подойдёт всё. Продемонстрируй мне свой талант.
Ванда сделала шаг назад и глубоко вздохнула, чтобы собраться с духом.
«Спокойно, Ванда. – Сказала она себе. – Не думай о том, как от этого может зависеть твоя будущая карьера.»
Она сделала ещё один вдох и начала джазовую мелодию, которую часто исполняла в барах. Пение всегда приводило ее в чувство, уносило ее в непохожий ни на что мир. Женщина заметила, как Люциан моргнул, выпрямился и посмотрел на нее, словно заворожённый. Впервые с тех пор, как он появился из тумана, его спокойная уверенность улетучилась.
– Как интересно.
Его горящие от напряжения глаза встретились с ее. У Ванды возникло странное чувство, едва не сбившее ее ритм – это чувство, что ему хочется поглотить ее... Или быть поглощенным ей. Взволнованная, она отвела взгляд и пока не закончила, не смогла на него посмотреть.
– Дорогая моя... У тебя есть талант, чтобы достичь всего, о чём ты только можешь мечтать. Твоя уверенность требует усилий, но всему своё время.
В его глазах пылал голод. По щелчку пальцев, перед ним появляются контракт и перо. Он протягивает руку, и это всё метнулось к ней.
– Твои мечты скоро станут реальностью. Джазовая сенсация, слава, будущее и возможность спасти отца — всё это в твоих руках. Тебе остаётся только подписать контракт. – Провозгласил он.