30 мая 1896 года, Нью-Йорк. В честь Дня поминовения в городе проходил парад. Энни Каннингем, отправляясь на работу в 14.30, спросила 13-летнюю дочь, не хочет ли она тоже пойти взглянуть на парад. Однако Мэри, которую все называли Мейми, сказала, что хочет побыть дома. Это решение стало для девочки роковым.
Мать и дочь жили в хорошей четырехкомнатной квартире на первом этаже дома 315 по Восточной 37-й улице в районе Тендерлойн. Позже газетчики отмечали, что квартира была обставлена с большим вкусом по меркам относительно бедного района. 37-летняя вдова Энни Каннингем была управляющей в этом доме, где было ещё 9 квартир. По воспоминаниям знакомых, Мейми была красивой девочкой, выглядела старше своего возраста, и у неё было немало поклонников. Однако Мейки была скромна, благоразумна и весьма религиозна. Она регулярно посещала римско-католическую церковь Святого Гавриила и училась в ее частной академии. В своей спальне Мейми поставила статуэтку Девы Марии.
Миссис Каннингем вернулась с работы около 14:00 30 мая. Она позвала Мейми, но та не ответила. Миссис Каннингем зашла в свою спальню, увидела, что постель смята, и испугалась, что в дом проникли грабители. Потом она побежала в спальню девочки, и в дверях обо что-то споткнулась и упала. Оказалось, что это было бездыханное тело дочери. В спальне царил беспорядок, всюду были следы борьбы. Постельное бельё порвано, статуэтка Девы Марии разбита.
Энни сначала пыталась привести дочь в чувства, затем выбежала из квартиры и стала звать на помощь. В подъезде собрались жильцы. Одна женщина побежала за врачом, другая — за священником. Однако помочь девочке было уже нельзя. Врач лишь мог констатировать смерть, при том насильственную. На лице Мейми были заметны синяки, а на шею было намотано полотенце, под которым были явные следы рук преступника.
Фрэнсис П. Феррелл, живший на четвертом этаже, побежал в участок на 35-й Восточной улице, чтобы сообщить о случившемся в полицию. Детективов Беккера и Перфилда сразу же отправили в дом, а вскоре за ними последовали капитан Мартенс, инспектор Брукс и еще трое детективов. К их приезду вокруг здания собралась большая толпа. Среди зевак был высокий мужчина неопрятного вида. Когда он собрался уйти, кто-то из жильцов вспомнил, что видел его в здании, когда стало известно о преступлении. Незнакомец бросился бежать, но его быстро поймали.
В полицейском участке мужчина поведал, что его зовут Эдвард Маккормак, ему 40 лет, он – рабочий, живёт на 30-й Западной улице, а в этом доме оказался потому, что пришёл навестить живущую здесь на втором этаже тётю. Он сказал, что его жена умирает от чахотки, и он пришёл в надежде занять немного денег. Когда Маккормака арестовали, на его рубашке были пятна, похожие на кровь. Инспектор Брукс отвёз его на место убийства и заставил посмотреть на тело жертвы. Маккормак не выказал никаких эмоций. Несмотря на отсутствие улик, его заключили под стражу.
Полиция пыталась выяснить, как убийца проник в квартиру. Когда миссис Каннингем вернулась домой, дверь на кухню была заперта. На шторе, закрывавшей окно кухни, были едва заметные следы, а одна из скоб, которыми она была закреплена, сломалась и упала на каменные плиты под окном. Полиция предположила, что убийца вошел через дверь на кухне, а вышел через окно. Затем он спустился к двери в подвал, которая оказалась не заперта, спустился в подвал и вышел через дверь на 37-й улице.
Миссис Каннингем рассказала полиции, что у Фрэнсиса Феррелла был ключ, который подходил и к двери на кухню, и к двери в подвал. По её словам, однажды она застала его в подвале и спросила, откуда у него ключ. Он ответил, что подпилил старый ключ, и тот стал подходить. Полиция арестовала Фрэнсиса Феррелла. Феррелл не только вызвал полицию, но и был, возможно, последним, кто видел Мейми живой. Он сказал, что в то утро в 9:45 ушел в парикмахерскую и встретил Мейми, когда она мыла пол у подножия лестницы. Когда он вернулся, её уже не было. Он не знал о преступлении, пока мать девочки не выбежала в подъезд. Когда Феррелла арестовали, ключ был у него в кармане. Инспектор Брукс спросил, откуда он его взял, и тот ответил, что миссис Каннингем подарила ему его два года назад. Женщина это отрицала. В итоге полиция задержала обоих подозреваемых.
Неожиданно появился новый свидетель. 15-летний Джо Моррено работал в магазине своего отца, который торговал углем и льдом. По словам парня, в тот роковой день какая-то девочка заказала у него лёд. Он отвозил товар, но ошибся улицей и оказался возле дома, где было совершено преступление. По его словам, он услышал шум в квартире Каннингхэмов. Дверь на кухню была не заперта, и он просунул туда голову. Он увидел Мейми, стоящей на коленях, в разорванной и перепачканной одежде и со слезами на лице. Над ней склонился мужчина и завязывал ей на шее кусок ткани. Мужчина увидел его и воскликнул: «Какого чёрта тебе здесь надо?!» Девушка крикнула: «Убивают!» Разносчик льда побежал домой и начал рассказывать об этом всем подряд. Полиция провела Маррено по камерам, чтобы он мог опознать мужчину. Он указал на Эдварда Маккормака как на человека, который, по его словам, напал на девушку. Маррено задержали как свидетеля. Полиция считала показания парня правдой, однако 3 июня на слушаниях у городского магистрата Крейна Фрэнсис Фаррелл был оправдан. Суд решил, что улик недостаточно.
Газеты отнеслись к показаниям Маррено настороженно. Некоторые считали, что парень просто жаждал внимания. 9 июня 16-летний чистильщик обуви Рокко Челиано рассказал журналистам, что полиция наняла его следить за Джо Маррено. Он под видом заключенного оказался в тюрьме «Общество Джерри», где содержался Маррено. Они оба были итальянцами, и Челиано якобы разговорил Маррено о преступлении. Сначала тот сказал, что видел, как Маккормак убил девушку, но позже якобы признался, что это сделал он сам, однако мотив назвать отказался. Далее якобы полиция отказалась заплатить информатору, и тот решил связаться с газетчиками. В итоге доверие к показаниям Маррено было подорвано, и позже его обвинили в лжесвидетельстве. Кроме того, химики установили, что пятна на рубашке Маккормака были от ржавчины, а не от крови. После семнадцати дней в тюрьме Маккормак был освобождён.
Вскоре у полиции появился новый подозреваемый. Молодой парикмахер Джон Мейер, был задержан, когда пытался напасть на 5-летнюю Лилли Ламберт в здании на Первой авеню, примерно в квартале от дома Каннингхэмов. Его работодатель сказал, что Мейер работал весь день, но с полудня до часу ночи его не было на месте. Мейера отпустили под залог в 500 долларов за нападение на ребенка. Однако связи между двумя преступлениями обнаружить не удалось.
Неожиданно полиция снова взялась Фрэнсиса Фаррелла. Несколько жильцов дома рассказали, что видели, как Фаррелл разговаривал с Мейми на крыльце до 11:30. Еще один человек видел их вместе в холле в 11:45. Фаррелл утверждал, что в это время был в парикмахерской. Кроме того, миссис Маккормак, которая считала Фаррелла виновным, рассказала инспектору Бруксу, что незадолго до убийства Фаррелла застали за непристойным поведением в отношении Мейми. Полиция заявила, что у них есть и другие улики против Фаррелла, которые они не станут раскрывать. Из их намеков газета «New York Sun» сделала вывод, что Фаррелл, возможно, заплатил Моррено, чтобы тот дал показания против Маккормака.
Суд над Фрэнсисом П. Фарреллом начался 20 июня 1898 года, более чем через два года после преступления. Помимо косвенных улик против него, обвинение вызвало двух экспертов по почерковедению, которые подтвердили, что ряд анонимных писем, отправленных в полицию и другим должностным лицам, были написаны Фарреллом. В письмах содержалось предложение предоставить информацию об убийстве в обмен на деньги. При этом позже подозреваемый жаловался, что полицейские оказывали на него давление. Якобы сначала его, как католика, призывали покаяться, затем пугали казнью на электрическом стуле, потом повели на место преступления, показали ему окровавленную одежду Мейми, обмотали окровавленное полотенце вокруг его шеи и сказали, что собираются его задушить. В конце концов они засунули полотенце ему в рот. Вошла миссис Каннингем с разделочным ножом. Они сказали, что позволят ей убить его в отместку. Но вместо этого она выплеснула на него воду из миски и ударила по лицу.
Присяжные приступили к рассмотрению дела 24 июня 1898 года, совещались несколько часов, а затем, около полуночи, сообщили, что не могут прийти к единому вердикту. Позже выяснилось, что 8 присяжных были за оправдание, а 4 — против, но последние не сдавались. Окружной прокурор пришел к выводу, что против Фаррелла недостаточно улик для повторного рассмотрения дела. Суд отказался снять обвинения, но разрешил освободить Фаррелла под залог в 1000 долларов. В итоге дело так и осталось нераскрытым.