Произошедшее со старцем Ионой стало для него событием совершенно неожиданным. Прежде ему уже доводилось удостаиваться явлений Матери Божией и даже Самого Господа со святыми Его, однако этот случай принципиально отличался от всех предшествующих. Отцу Ионе было явлено нечто исключительное. Сам старец нередко говорил о своём недостоинстве подобных откровений по причине греховности своей, однако, по всей видимости, Промыслу Божию было угодно, чтобы подвижник, ныне прославленный в лике святых Иона Киевский, извлёк из этого события существенную духовную пользу.
Отец Иона вёл собственные записи и его рукописная книга содержит именно те откровения, с которыми мы имеем возможность ознакомиться сегодня.
Согласно записи, описываемое событие произошло 9 марта 1862 года. Отец Иона направлялся в сад, намереваясь встретиться с насельниками обители — Иоанном и Гавриилом. Как повествует он сам, встав поутру, умывшись и выйдя через калитку, которая неизменно оставалась незапертой, он поднялся на гору и увидел сильный пожар. Желая приблизиться, он был охвачен таким страхом, что оказался не в состоянии сдвинуться с места, опасаясь, что находившиеся там люди погибнут в огне. Тяжесть на сердце была невыносимой, слёзы текли из глаз. Снег лежал глубокий, ноги отказывались идти, и от страха и горя он несколько раз падал. До перегородки он добирался около часа, после чего перебрался через неё и двинулся к келии.
Далее старец свидетельствует, что всё происходившее носило некий сверхъестественный характер, являясь как бы видением, однако столь явственным и ощутимым, что он никак не мог постичь природу этого события.
Деревья и вся келия были объяты пламенем. Буря неистовствовала, выла, раздувала огонь, который с устрашающей силой взмывал вверх, охватывая крышу, стены и всё строение. Собравшись с силами, старец подбежал к келии, намереваясь постучать в ставни и разбудить спящих, однако грозное пламя со всех сторон окружило его, и он упал от страха. Невыносимо было сознавать собственное бессилие помочь несчастным. Поднявшись, он вновь приблизился к келии и только занёс руку, чтобы постучать, как внезапно мощный огонь охватил и его самого, и всю келию, и кровлю; крыша затрещала, а сам он был отброшен порывом ветра в сторону.
Боже мой, какой я грешник — сам погибаю, и эти несчастные должны погибнуть из-за меня.
Так думал он и начал молиться:
Всесвятая Владычица, не попусти погибнуть сим невинным агнцам из-за меня, пусть уж я один погибну — они и без того много терпят от людей.
Огонь пылал повсюду, как описывает старец Иона. Почему это пламя не угасает? Почему никто вокруг не понимает, что все они горят? Трудно даже представить, что переживал в тот момент отец Иона, ибо стихия не утихала, но лишь усиливалась. Однако вскоре он делает следующее наблюдение. Буря и пламень не убывали, но старец заметил, что огонь, охвативший всё вокруг — и его самого, и деревья, и келию — не опалил ни его, ни волос на голове, ни шапки, ни одежды. Крыша же, хотя и трещала, и была залита светом пламени, и казалась объятой огнём, оставалась невредимой; деревья не сгорели и не упали, но стояли на своих местах.
Господи, какое это необыкновенное чудо. Верно, у соседа Солонаго загорелись дом и сарай — всё сухое, сгорело мгновенно, а от того пожарища пламя переносится сюда. Но как бы и они, бедняки, не пострадали — наверное, уже погорели, раз никого не слышно.
Вскоре буря утихла, и вокруг воцарилась тишина. Что же это было? Отец Иона решил пойти к соседям, чтобы удостовериться в их благополучии. В мыслях его теснилось предположение, что рыболовы, предававшиеся излишнему пьянству, могли погибнуть. Но тут вновь перед ним вспыхнуло пламя, разгоравшееся снова. Что же происходило в действительности? Что означала эта странность?
Старец пишет далее, что шёл вперёд, смотрел направо, нечаянно споткнулся о пенёк и упал. Он ничего не мог уразуметь по крайнему невежеству своему, считал он — страшный огонь всё охватывал, но не сжигал. Ничего не мог разобрать и понять, голова была словно пустая, как у безумного: дивное совершается воочию, а постичь и уразуметь чудного дела и всего происходящего нет никакой возможности. Подняв голову и посмотрев вперёд, он воскликнул про себя:
О, окаянный человек, как земля не поглотила его, столь нечувственного в окаянстве своём.
Пред ним стояла Всемилостивая Владычица. Ужас поразил его и он пал на землю как мёртвый. Что было с ним и долго ли лежал недвижимо — того он не знал. Когда Владычица благоволила коснуться головы его, он ожил и услышал слова Её: Дух его в нём есть. Тогда, как молния, жизнь пробежала по всему его телу.
Встань, трусливый и малодушный монах, и стань на ноги.
Он же продолжал отказываться, говоря:
Владычица Всесвятая, как могу я совершить столь великое дело? Здесь потребен муж мудрый и премудрый, сильный духом и словом, а я что? Простак и совершенный невежда, да ещё немощный в благодати Божией...
И тогда Матерь Божия обратилась к святому Апостолу со словами:
Слышишь, Петр святый, что он говорит? Я сказала тебе, что ты грабли, секира, что через тебя будет действовать во всём Сын Мой, Бог и Владыка Вседержитель. Тебя сделал Господь орудием Своим дивных и святых дел, и во дни сия восхоте проявити славу Его Божественную пред людьми, яко Бог Сын, Иже первее бе и ныне есть, жив во веки Той же есть.
Святой Апостол Петр, держа в руках чашу со святою водою, произнёс: Рцы: Аминь, и старец ответил: Аминь.
Владычица же, держа в правой руке Своей кропило, возгласила:
Се ныне преидохом видети и посетити Богом Сыном Моим издревле избранное место сие, во обиталище, во Храм, во имя святое Его, и быти обителью возлюбившим истинно Господа Бога Своего, и уневестившихся Его ради Всесвятому имени Его, Боголюбивым инокам, ихже Аз преискренне люблю, и Сын Мой зело любит чин монашеский, и с ними есть всегда, и Аз пребуду всегда с ними, утешая, огревая их на месте, зде живущих и сладце терпящих находящая им и на них скорби. Аз бо есмь посреде их и с ними присно буду, поборяя им и утешая их. Се мы все, якоже видиши нас, свидетели суть, совокупно предстоящие ныне. В час сей восходе бо Господь Бог, да освятится место сие во имя святое Его.
Затем произошло следующее: Пресвятая Дева двинулась с места и начала кропить освящённой водой всё вокруг — без изъятия. Обойдя все места, Она возвратилась на прежнее место, где явилась изначально, и вступила в беседу со святыми. Отец Иона так передаёт в своей рукописи этот разговор.
Владычица обратилась к святым Петру, Афанасию Афонскому, Антонию Великому, Феодосию Великому, Пахомию Великому, Феодору Студиту, Антонию и Феодосию Печерским и рекла:
Здесь, на святой горе Афонской, проявил Господь силу и благодать Свою, труд же как там, на Афоне, так и здесь — Мой. И что стала ты, святая гора Афонская? Кто жители? И кто живёт в тебе? Я видела все дела их и сделала им напоминание, но они не исправились; спустя некоторое время опять видела и ждала — всё нет исправления. Опять дала им вразумление, и опять нет исправления. Они пошли по пути широкому и греховному; вместо того чтобы уповать на Бога Живаго, пекущегося и промышляющего о них, оставили всё попечение о спасении, каким жили прежде, оставили жизнь в Боге и начали жить в похоти плоти, предались временным грехам и удовольствиям. Даётся им ещё время к исправлению жизни, к покаянию.
И ещё много говорила Всесвятая Владычица, утверждая старца в послушании Всесвятой воле Её и Господа Бога. Затем Она сошла вниз с горы; старец поклонился Ей до земли. Она отступила и стала невидима, а вместе с Нею стали невидимы и все святые.
По свидетельству самого старца Ионы, явление началось около десяти часов вечера. Придя в себя, он обнаружил, что лежит на снегу. Долго не мог подняться: стоило лишь сесть, как он тотчас падал снова. Так продолжалось до самого утра. Лишь когда Иоанн и Гавриил проснулись и вышли в сад, они заметили старца и принялись поднимать его, не понимая, что произошло этой ночью. Как он провёл всю ночь на снегу? Каким образом выжил на морозе?
Отец Иона пишет:
Боже мой, какой ужас объял меня! Что было со мною — не помню. Снег тогда был глубокий, и стоял сильный мороз. Пробыв столько времени на морозе, я не чувствовал ни малейшего холода — мне было так тепло, как летом, и я совершенно забыл, что сейчас зима и стужа. Они взяли меня в келию, полагая, что я замёрз. Я только плакал и плакал — слёзы ручьями текли из глаз, и я не мог произнести ни единого слова. Они стали читать утренние молитвы и правило, прочли канон всем святым и принялись пить чай. Напившись чаю, я просил их никому ничего не рассказывать и всё, что они здесь видели и впредь увидят, предавать забвению, не увлекаясь этим нисколько, дабы не впасть в прелесть и не повредить себе; место же, где насыпана куча снега и огорожено дровами, хранить в чистоте, беречь и охранять, равно как и всю дорожку оттуда до вершины и до калитки.
Как видим, отец Иона предостерегал монашествующих от духовной прелести при встрече с подобными явлениями. Сам он долго не открывал этого никому; лишь после его блаженной кончины рукописные записи стали доступны всем. Старец с глубоким благоговением относился к месту явления Пречистой Девы. Очевидно, что Матерь Божия являла особое попечение об этом дивном подвижнике. Так старец на протяжении всей своей жизни неуклонно исполнял послушания Пресвятой Владычицы Богородицы.
Слава Богу за всё!