Интервью с иереем Василием Ореховым
Уже три года при московском храме святителя Николая на Трех Горах работает Никольская мастерская – место, где взрослые с инвалидностью получают возможность трудоустройства и творческой самореализации. Главное же – это пространство, где они чувствуют себя полноценной частью общества. Сейчас в мастерской трудятся более двадцати человек с ограниченными возможностями. Об истории и значении проекта мы поговорили с его руководителем – священником Василием Ореховым.
– Отец Василий, расскажите, пожалуйста, как к Вам пришла идея создания такой необычной мастерской?
– Я, наверное, уже много раз в разных интервью говорил о том, как к этому пришел. Еще в период воцерковления мне хотелось организовать какое-нибудь доброе начинание, чтобы оно стало важным, объединяющим делом для прихода: хотелось направить любовь, рождающуюся в сердце, в созидательное русло. Потом я познакомился с жизнью людей с тяжелыми заболеваниями. Первый опыт общения с особыми людьми произошел, когда я попал в ПНИ – психоневрологический интернат – и увидел, как там живут ребята. Это посещение оставило очень тяжелые впечатления, и мне захотелось им помочь. Доброе дело, сделанное ради Христа, дает сердцу что-то очень важное. Этого мне тогда не хватало.
А потом у нас в семье родился сын с диагнозом. Когда пришлось обращаться в разные учреждения, я увидел, как много, оказывается, детей с инвалидностью. Это на самом деле огромный процент – сейчас, по-моему, около пяти. Очень много. И той помощи, что им оказывается, катастрофически не хватает. Понятно, что я не сотрудник социальной службы и не ставлю перед собой задачу оказывать социальную помощь. Я стараюсь выполнить духовную задачу – потрудиться ради Христа и помочь хотя бы небольшому количеству людей.
Действительно, детям с инвалидностью, когда они вырастают, по сути, идти некуда, поэтому мы решили помогать именно тем, кому больше 18 лет: они что-то уже умеют, но выходят во взрослую жизнь и оказываются невостребованными. Таких, кто сидит дома и ничего не делает, потому что никто не берет их на работу, – огромное количество. Они получают социальную пенсию, но главная проблема в том, что они чувствуют себя никому не нужными. Родители стареют, умирают, и часто эти подросшие дети, если остаются одни, оказываются в ПНИ. Но, как я уже сказал, в ПНИ лучше не попадать! Поэтому мы решили организовать мастерскую именно для взрослых ребят. Ментально они все как дети, но им приходится выходить во взрослую жизнь, и мы стараемся помочь им адаптироваться.
– И Вашу инициативу поддержал отец настоятель?
– Да, отец Дмитрий Рощин нас поддержал, выделил помещение для мастерской. Сначала мы располагались в другом месте – в районе метро «Киевская». Тогда нам помог фонд «Образ жизни», предоставил нам комнатку. Мастерская заработала, а потом отец Дмитрий дал нам более просторное помещение при храме, и мы переехали сюда.
– Как начала работу Никольская мастерская?
– Начали мы со швейной мастерской, а полтора года назад открыли еще и керамическую. Швейная у нас, скажем так, более развитая, продуктивная. С керамикой – сложнее, но с точки зрения пользы для здоровья ребят она эффективнее. Работа с глиной, развитие мелкой моторики очень положительно влияет на интеллектуальное развитие и оказывает терапевтическое воздействие на нервную систему. В целом все направлено на развитие способностей и улучшение состояния здоровья. Так мы организуем здесь их жизнь.
– Мастерская работает с понедельника по пятницу?
– Да, с понедельника по пятницу. Мы разделяем швейное и керамическое направления, так проще, чем проводить все занятия одновременно, хотя у нас есть две комнатки. В первой половине дня приходят керамисты, а во второй – те, кто занимается шитьем. Рабочий день у ребят неполный, они трудятся 4–5 часов, в зависимости от нагрузки заказами. Такой график более продуктивен, ведь их внутренний ресурс меньше, чем у обычных людей. Чтобы работа была комфортной, мы работаем группами не более шести человек. Ребята не приходят каждый день, мы распределяем их по разным дням так, чтобы каждый приходил минимум два раза в неделю. Меньше – это уже несерьезно.
– А сколько всего человек трудится в мастерской?
– Сейчас в швейной и керамической мастерских, так сказать, постоянных ребят – двадцать четыре человека. Но есть еще дополнительная группа, которая занимается один раз в неделю. Это ребята из Центра проблем аутизма. У них есть программа профориентации, в рамках которой они полгода занимаются у нас: узнают, что такое керамика, знакомятся с профессией. Они ищут, где могли бы себя применить, знакомятся с разными профессиями, и вот одна из них – работа с керамикой. Думаю, когда у нас закончится эта пробная группа, мы будем развивать это направление дальше.
Есть еще идея организовать занятия для детей, пострадавших после аварий. Существует организация при клинике Рошаля (точное название я не помню), мы сейчас с ними обсуждаем возможность, чтобы со следующего года их подопечные тоже у нас занимались. Кроме того, у нас бывают совместные проекты с детским хосписом «Дом с маяком». Они помогают разным людям с неизлечимыми заболеваниями, в частности, есть такой формат: подопечные пишут о какой-то своей мечте, и хоспис помогает эту мечту осуществить. Некоторые говорят: у нас есть мечта позаниматься керамикой, и они к нам приходят. Бывает, что это мама с особенным ребенком или мама, которая еще только готовится рожать, но уже известно, что ребенок будет с инвалидностью. Какой-то период они посещают занятия керамикой в нашей мастерской. Но это такие разовые случаи.
– А эти двадцать четыре человека – они в основном откуда?
– Сарафанное радио. Мы сделали объявление в нескольких сообществах родителей, у кого есть дети с заболеваниями, люди откликнулись очень быстро. Это начинание оказалось востребовано. Ведь им обычно некуда идти работать, а мы им предоставляем и обучение, и работу. Для них это шанс успешно социализироваться.
– То есть в основном это люди с разных концов Москвы или Московской области?
– Все из Москвы. Бывали и из Московской области, но им тяжело добираться.
– Понятно. Могу ли я спросить, какие у ребят диагнозы?
– Диагнозы разные, но всех объединяют ментальные отклонения. У кого-то есть и физические – ребята с ДЦП, с аутизмом, генетическими заболеваниями, у кого-то слабоумие разной степени. Обычно бывает сразу несколько заболеваний или из одного заболевания проистекает другое. Все наши ребята ходячие, нет колясочников, потому что мастерская на втором этаже, и с коляской сложно подняться. У нас работают те, кто может самостоятельно передвигаться и обслуживать себя.
– Отец Василий, в вашей мастерской есть одна очень интересная икона, на которой изображены трое святых, никак не связанных друг с другом по житиям. Наверное, это чья-то семейная икона? Расскажите, пожалуйста, о ней.
– Во-первых, на иконе изображен святитель Николай – в честь него названа наша Никольская мастерская. Рядом – великомученик и целитель Пантелеимон, поскольку все наши подопечные – страждущие люди с диагнозами. А третий святой – мученик Трифон, который считается покровителем трудящихся и помогает в поиске работы. Я нашел эту икону, понял, что она «наша», и забрал сюда.
– Замечательно! Кстати, все ли ребята церковные? Может, кто-то воцерковился, работая у вас, или, уже будучи воцерковленным, стал глубже понимать веру и Церковь?
– Да, у нас есть и такие ребята, и такие – и церковные, и не очень. Кто-то действительно стал по-другому относиться к Церкви и богослужению. По рассказам одной семьи (сами родители верующие), дочка, которая раньше не проявляла особого интереса к вере, благодаря тому, что происходит здесь, стала тянуться к Церкви и посещать службы. Некоторые ребята, которые раньше не исповедовались, начали ходить на Исповедь и причащаться. Я стараюсь соборовать всех, кто захочет, несколько раз в году. Очень важно, что порой на Соборования приходят и родители.
Но говорить о какой-то радикальной духовной перемене сложно из-за особенностей здоровья многих из них. Мы даже устраивали чтения Евангелия, и я пытался объяснять им с учетом их особенностей, что там говорится. Беседы казались интересными, но когда я спрашивал: «Кто такой Иисус Христос?», они отвечали: «Не знаем…»
– Я верю, что все-таки где-то это остается.
– Да, какие-то вещи, безусловно, остаются. Мы им интересны, и это очень важно.
– Отец Василий, расскажите, пожалуйста, подробнее о швейной мастерской. Над чем сейчас работаете?
– Сейчас шьем рубашки, стилизованные под эпоху Смутного времени. Нам поступил заказ от художника по костюмам для фильма про подвиг Минина и Пожарского.
– Здорово, что такие серьезные заказы! Это интересно.
– Да! Но, к сожалению, такие заказы бывают нечасто. Поэтому каждый из них – настоящий повод для радости. Хотя наш мастер Ирина, наверное, не очень радуется: ей достается больше всех. Некоторые сложные элементы ребятам трудно шить, и тогда работа ложится на мастера. Ребята тоже шьют, но в основном по прямой, так что мастеру приходится делать немалую часть работы.
– А кто вообще определяет, что именно все будут делать? Есть какой-то идейный вдохновитель, или все вместе решаете?
– Пока что у нас система не до конца выстроена. Мы все вместе – мастера и я – обсуждаем идеи, у кого-то появляется интересная мысль, мы делаем эскизы, затем выбираем из них подходящие, делаем пробные образцы и показываем ребятам. Примерно так и работаем.
– Есть ли что-то, что стало бестселлером? Может, вы даже не думали, что именно это изделие станет таким популярным.
– Лучше всего у нас идут керамические новогодние игрушки. Думаю, отчасти играет роль специфика этого периода. Перед Новым годом мы действительно активно продаем игрушки и начинаем делать их заранее. Была еще пробная коллекция пасхальных игрушек, делали подсвечники. На Пасху они неплохо расходились. В принципе, всё, что было, мы распродали, осталось только недоделанное. Планировали к Пасхе сделать значки, но как-то не пошло.
– В каких точках реализуется продукция?
– Мы продаем изделия мастерской при нашем храме святителя Николая на Трех Горах, а также в Сретенском монастыре, в храме великомученицы Екатерины на Всполье, в храме Рождества Иоанна Предтечи рядом с Никольским храмом и иногда – в храме Преображения на Преображенской площади.
– Здорово! Отец Василий, расскажите, пожалуйста, о керамической мастерской. Какими принципами Вы руководствуетесь в работе?
– Мы стараемся делать продукцию, которую люди захотят купить не только из-за того, что она сделана руками инвалидов, но потому, что она им действительно нравится. В этом тоже раскрывается смысл инклюзии. Сейчас много говорят об интеграции людей с диагнозами в обычную среду, в которой сама атмосфера и взаимодействие с окружающими помогают. К сожалению, в нашей стране с этим есть серьезные трудности и мало хороших примеров. Наш подход интересен тем, что основную работу выполняют люди с диагнозами, а наши помощники помогают доводить изделия до ума, помогают им на сложных этапах работы. Такой совместный труд не только создает качественный продукт, но и помогает людям почувствовать себя частью коллектива и приносить реальную пользу обществу.
Обычно с ребятами работает один мастер, но мы стараемся привлекать волонтера-помощника, который становится полноправным участником процесса и следит за ребятами. Мастеру одному тяжело, и ребятам без поддержки тоже сложно. Каждый выполняет свои задачи: кто-то раскатывает глину, кто-то даже расписывает изделия – это очень талантливые ребята. Главное, что все работают с удовольствием, ценят свой труд и гордятся тем, что создают.
– Я видела, что у мастерской есть даже свой штамп! Выглядит стильно. Отец Василий, может быть, что-то еще вспомнилось из интересных проектов?
– Для швейной мастерской мы стараемся находить выгодные заказы. Если заказы очень большие, мы можем долгое время шить одно и то же – для наших ребят это проще всего. Шить одно и то же на продажу, а не на заказ – менее практично: сложно реализовать такое количество одинакового товара. Так что когда попадаются большие заказы, то для всех это большая радость. Какие именно? Разные. Например, один магазин чая упаковывал свой продукт в стеклянные баночки, а мы шили мешочки для этих баночек. Еще мы сотрудничали с магазином товаров для собак: делали мешочки для поводков и ошейников.
Был еще один необычный проект – участие в конкурсе на лучший сувенир на базе дома-музея Корнея Чуковского в Переделкино. Там есть знаменитое дерево с башмачками. Наша художница смастерила маленькое чудо-дерево, а мы сделали брелочки с башмачками. Большая и кропотливая работа. Конкурс длился несколько месяцев… Мы заработали на этом совсем немного, но опыт был очень вдохновляющий!
– Мне кажется, для ребят это важно – выходить в свет, понимать, что, пусть и без денежного приза, но вам удалось выиграть, значит, вы конкурентоспособны.
– К сожалению, чтобы выживать как проекту, нам нужны деньги. У нас нет спонсора, который бы нас полностью содержал. С одной стороны, может, это и хорошо: мы пытаемся справляться сами. Конечно, нам помогают добрые люди, но отсутствие постоянного бюджета периодически затрудняет работу. Во многом мы живем на выручку от продажи изделий. Это и хорошо, и сложно одновременно.
– Но ведь это как раз и есть взрослая жизнь. Объясняете ли Вы это ребятам? Что мастерская продолжает существовать благодаря тому, что продаются изделия.
– Нет, для них это сложно. Я просто говорю, что изделия продаются, что люди их покупают, людям они нравятся. Иногда к нам приходят те, кого мы уже знаем, те, у кого уже есть наши изделия. Приходят и рассказывают: мы крестили ребенка в рубашечке, которую вы сшили. Для ребят важно осознание собственной значимости, важно, что в рубашке, которую они сшили, крестили ребенка. И то, что мы платим им зарплату каждый месяц, для них тоже важно: это помогает ощутить себя полноценной частью общества.
– Отец Василий, а как бы Вы сформулировали глобальную задачу мастерской?
– Я думаю, мы стараемся быть неким подготовительным этапом, местом, где человек приобретает определенные навыки, чтобы потом найти работу самостоятельно. Но в то же время я не знаю, насколько это реалистично. У нас была такая ситуация: один из наших подопечных со временем устроился на работу в обычную швейную мастерскую, но вскоре его уволили. Хотя для нас он был достаточно хорошим специалистом. Все-таки на «обычной» работе им сложнее адаптироваться.
Здесь мы стараемся работать вместе, даем нашим труженикам большую часть работы, но помогаем там, где они не могут справиться сами. Бывает, что почти всем им сложно что-то сделать, например, подготовить ту или иную деталь, загладить ее, вырезать. Такие вещи делаем сами, а они в основном шьют на машинке, причем прямые строчки – то, что им попроще. С керамикой в этом плане чуть легче. В целом мы стараемся адаптировать под их возможности все задачи, чтобы они делали несложные вещи, но при этом красиво. Для них это тоже источник морального удовлетворения. Когда видят, что у них получаются красивые изделия, сами себе удивляются. Также мы стараемся обеспечить контакт с покупателями: продаем продукцию на ярмарках, ребята тоже приходят, рассказывают, как они ее делали. Им очень приятно чувствовать, что они создают что-то важное и красивое для других.
– Отец Василий, большое спасибо Вам за беседу и экскурсию! Желаю Никольской мастерской много новых интересных заказов, а Вашим подопечным – настоящей реализации в жизни!
– Спасибо Вам, Анна. Был рад пообщаться. Приезжайте к нам еще!
Беседовала Анна Голик
Подать записку о здравии и об упокоении
ВКонтакте / YouTube / Телеграм / RuTube/ МАХ