В Уголовно-процессуальном кодексе есть норма, которая выбивается из общего ряда. Статья 17 [1]. Та самая, где сказано: судья, прокурор, следователь оценивают доказательства по внутреннему убеждению, руководствуясь законом и совестью.
Казалось бы, что здесь такого? Но именно вокруг этих слов десятилетиями идут споры, которые не утихают до сих пор. И это не академическая дискуссия. Это вопрос, от которого зависит, как будет работать правосудие.
На одном полюсе — те, кто считает совесть инородным телом в уголовном процессе. Профессор Панько Н.К. называет её «фикцией, ложью, чем-то несуществующим» [2]. Его коллега Зорин Р.Г. добавляет: «Недопустимо судить о совестливости поведения одного человека с позиции, основанной исключительно на совести другого» [3]. Логика проста: закон требует точности, а совесть у каждого своя. У одного она «авторитарная» (ориентированная на начальство), у другого — «гуманистическая» (ориентированная на нравственность) [2]. Какую из них применять? Ответа нет, а значит, нет и единого стандарта.
На другом полюсе — профессор Агутин А.В. Он смотрит на проблему иначе. Совесть для него — не рядовое понятие, а «системообразующая идея уголовного судопроизводства» [4]. Именно она, а не формальные правила, удерживает систему от скатывания в произвол. Внешнее принуждение законом — это одно. Но если внутри у судьи нет собственного нравственного компаса, никакой кодекс не спасёт от несправедливости.
Между этими крайностями есть и третий взгляд, который, пожалуй, точнее всего отражает реальность. Профессор Корнакова С.В. обращает внимание на то, что законодатель не случайно поместил «справедливость» в статью о приговоре, а «совесть» — в статью об оценке доказательств [5]. Справедливость — это про итог, про результат. А совесть — про процесс, про ежедневный, часто невидимый выбор. Она нужна не для парадных решений, а для тех ситуаций, когда закон молчит, а действовать надо. Именно совесть, по ее мнению, позволяет выбрать «меньшее зло» [5].
Так кто же прав? Думается, истина не на одном из полюсов, а в самом вопросе. Конфликт буквы и духа, нормы и нравственности — он никогда не будет разрешен окончательно. И именно этот конфликт я попытался развернуть в своей книге «Право первых. Чужие среди первых». Только там перед выбором стоят не судьи, а экипаж космического корабля, от решения которого зависит судьба целой цивилизации. Если вам близка эта тема — книга уже на ЛитРес.
А здесь — короткое видео о ней, без слов, но с атмосферой.
Источники
1. «Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 08.03.2026), статья 17 «Свобода оценки доказательств».
2. Панько Н. К. Категория совести в российском уголовном судопроизводстве и ее соотношение с проблемой установления истины по уголовному делу // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Право. — 2019. — № 3. — С. 284–291.
3. Зорин Р. Г. Является ли «совесть» обязательным критерием законного, обоснованного и справедливого процессуального решения в уголовном судопроизводстве? // Актуальные проблемы уголовного процесса и криминалистики при раскрытии и расследовании преступлений: тез. докл. респ. науч.-практ. конф. — Минск: Академия МВД Республики Беларусь, 2013. — С. 37–39.
4. Агутин А. В. Основы уголовно-процессуального доказывания в российском уголовном судопроизводстве. — М.: Юрлитинформ, 2010. — 248 с.
5. Корнакова С. В. Место и значение моральных категорий «справедливость» и «совесть» в нормах действующего уголовно-процессуального закона // Юридический вестник Самарского университета. — 2019. — Т. 5. — № 2. — С. 86–92.