Последние тридцать лет нас методично «воспитывали» в духе рыночного фундаментализма. Любой провал отечественной промышленности, любая остановка завода или банкротство фабрики объяснялись одной и той же мантрой: «низкая производительность труда» и «неэффективный менеджмент». Нам с высоких трибун доказывали, что российские предприятия просто «не умеют работать» и «не могут конкурировать» с западными гигантами, потому что у нас, мол, слишком много начальников, мало автоматизации и вообще — менталитет не тот.
Но давайте отбросим эту либеральную шелуху, которой прикрывали деиндустриализацию страны, и обратимся к тому, о чём писал Андрей Петрович Паршев. Его анализ показывает, что вся эта болтовня о «конкурентоспособности» — не более чем манипуляция, нацеленная на то, чтобы мы добровольно согласились на роль колонии.
Проблема не в «эффективности» менеджеров. Проблема в том, что «эффективность» в России и «эффективность» в условной Калифорнии или Испании — это две разные математические величины. Нельзя сравнивать показатели КПД двигателя, работающего в нормальных условиях, и двигателя, который вынужден работать в режиме экстремальной перегрузки, да ещё и при температуре минус сорок.
Когда нам говорят: «Давайте сравним цену на российскую сталь и на сталь из развитых стран», — нам нагло лгут. Они забывают добавить, что цена российского товара — это не только зарплаты рабочих и стоимость руды. Это ещё и колоссальный «климатический налог», который заложен в себестоимость абсолютно всего, что производится на территории нашей страны.
Что такое этот «климатический налог»? Это не выдумка. Это физическая реальность.
Во-первых, строительство. В Европе или США производственный цех можно построить из легких сэндвич-панелей, потому что там не нужно защищаться от трескучих морозов, которые могут длиться полгода. В России цех должен иметь капитальные стены, усиленный фундамент, системы глубокого обогрева, сложную кровлю, способную выдержать тонны снега. Это требует в разы больше бетона, стали и кирпича. А значит, себестоимость строительства одного квадратного метра производственной площади в России объективно выше. И это удорожание «сидит» в цене каждой детали, произведенной на этом заводе.
Во-вторых, отопление и энергообеспечение. Посмотрите на карту мира. Большая часть России — это зона экстремально низких температур. Нам нужно топить не только квартиры, но и огромные промышленные объекты, склады, переходы, транспортные узлы. Нам нужно генерировать электричество для отопления, когда солнце светит всего пару часов в день в зимний период. Это потребление энергии не для «производства товара», а для того, чтобы оборудование не превратилось в груду железа на морозе. Это колоссальные расходы, которые в тёплых странах просто отсутствуют. В тех же США или Китае эти затраты в структуре себестоимости ничтожны. У нас же они — фундаментальная часть цены.
В-третьих, логистика. Россия — это страна гигантских расстояний. И эти расстояния преодолеваются в условиях, когда дороги обледеневают, порты замерзают, а техника требует специальной подготовки. Транспортное плечо в России — это всегда риск и дополнительные затраты на топливо, обогрев, обслуживание. Когда западный «эксперт» рассуждает о том, что российский товар «неконкурентоспособен» по цене, он сознательно игнорирует тот факт, что доставка сырья до завода и готовой продукции до потребителя в России обходится в разы дороже.
Так кто же здесь на самом деле «неэффективен»?
Либеральные экономисты 90-х и нулевых, приватизировавшие наше сознание, проповедовали «свободную торговлю». Они говорили: «Зачем строить своё, если можно купить дешевле у партнеров?». И они привозили товар из тёплых стран, где не нужно тратиться на обогрев, на толстые стены, на зимнюю спецтехнику. Конечно, такой товар был дешевле! Это была победа не «эффективности», а географического преимущества.
Нас заставили играть в игру под названием «свободный рынок», где правила были написаны для стран, не знающих, что такое промерзающая земля. Нас принудили уничтожить свой автопром, станкостроение, легкую промышленность, потому что мы не могли выдержать «ценовую конкуренцию» с теми, кто живет в раю, а не в зоне рискованного земледелия.
Это не была честная конкуренция. Это была экономическая агрессия. Использование понятий «эффективность» и «конкурентоспособность» в российском контексте — это идеологическое оружие. Оно нужно было для того, чтобы заставить нас чувствовать себя «неудачниками» и оправдать распродажу страны.
Сегодня, в 2026 году, мы наконец-то начинаем прозревать. Санкции, отрезавшие нас от глобальных рынков, сработали как отрезвляющий душ. Оказалось, что если мы перестаём играть по правилам «глобальной конкуренции», у нас внезапно появляются ресурсы и возможности для развития своего производства. Мы начали строить своё, не оглядываясь на «мировые цены», которые были искусственно занижены за счёт эксплуатации дешёвой энергии и отсутствия климатических затрат в других странах.
Мы должны раз и навсегда выбросить на свалку истории западные метрики эффективности. Для России эффективность — это не «минимальная себестоимость на мировом рынке» (которую мы никогда не достигнем из-за географии). Эффективность для нас — это максимальная автономность, надежность инфраструктуры и способность производить необходимые товары внутри страны, несмотря на любые морозы и внешние блокады.
Андрей Петрович Паршев был прав: мы живем в другой физической реальности. Пытаться жить по законам США — это всё равно что пытаться играть в футбол на ледяном катке по правилам игры на траве. Нужно менять правила игры. Нужно создавать свою экономическую систему, которая учитывает наш «климатический налог» как данность, а не как повод для уныния.
Нам не нужно доказывать, что мы можем произвести товар дешевле, чем в Китае. Нам нужно производить его у себя, чтобы быть защищенными и независимыми. И этот товар будет стоить ровно столько, сколько он стоит в наших условиях — с учётом тепла, расстояний и безопасности. Это цена нашего суверенитета. А те, кто продолжает скулить про «низкую конкурентоспособность», либо сознательно работают на наших геополитических конкурентов, либо являются жертвами интеллектуальной колонизации, которую пора прекращать.
Пора перестать мерить себя чужой линейкой. Мы живём в самой холодной и большой стране мира. И это делает нас не «неэффективными», а уникальными. Наша задача — не подстроиться под «рыночных гуру», а создать экономику выживания и процветания в условиях, которые другим народам просто не по плечу.
Источник:
Паршев А. П. Почему Россия не Америка. Книга для тех, кто остается здесь. — М.: Крымский мост-9Д, Форум, 2001. — 416 с.
Подпишитесь на наш Телеграм-канал, чтобы не пропустить интересные публикации.