Принцессе Шарлотте сегодня исполняется одиннадцать — и среди тех, кто любит её особенно самозабвенно, есть человек, чья роль в её жизни так же велика, как и незаметна для посторонних глаз. Семьдесят один год, практичный характер, готовность залезть на дерево или пройти через туннель на детской площадке — пока это возможно. Кэрол Миддлтон.
Принцесса Диана никогда не узнает своих внуков — это одна из тех утрат, которые не поддаются исчислению. Но именно Кэрол, по словам тех, кто близко знает семью, привносит в детство Джорджа, Шарлотты и Луи нечто очень похожее на то, чего хотела бы Диана: обычность. Тепло. Жизнь, в которой бабушка водит тебя по магазинам, готовит с тобой, танцует «вот так» и разрешает бездельничать.
Королевский эксперт Ричард Фицуильямс формулирует это точно: «Кэрол была постоянной и оказывала успокаивающее влияние. Это было "прикосновение Дианы". Диана хотела, чтобы её сыновья ходили в кино, ели в McDonald's, ездили в тематические парки. Кэрол несёт этот же дух».
Иллюстрация — конкретная и неожиданная. Некая Салли Пеллоу как-то оказалась в магазине в тот момент, когда за образцами обоев туда зашла Кэрол Миддлтон с маленьким принцем Джорджем. «Он был красиво одет и сидел за столом, поедая кусочки апельсина», — рассказывала она HELLO!. Будущий король Великобритании выбирал обои с бабушкой Кэрол. Это, наверное, и есть то самое «нормальное».
Кэрол — бабушка семи внуков: трое у Уильяма и Кейт, двое у Пиппы Миддлтон, один у Джеймса Миддлтона и его жены Ализе. Она описывала своё отношение к этой роли с той прямолинейной теплотой, которая свойственна людям, не склонным к красивым речам: «Я хочу сбегать с холмов, залезть на деревья, пройти через туннель на детской площадке. Пока я могу — буду этим заниматься. Готовлю с ними, бездельничаем с танцами, ездим на велосипедах».
Её связь с Шарлоттой особенная — даже символически: у них одно и то же второе имя. Кэрол Элизабет. Шарлотта Элизабет Диана. Совпадение, которое, кажется, оба носителя воспринимают с равным удовольствием.
Один из самых запомнившихся публике эпизодов произошёл в 2019 году на регате King's Cup в Каусе на острове Уайт. Четырёхлетняя Шарлотта держала Кэрол за руку. Кейт попросила дочь помахать фотографам — и та вместо этого высунула им язык с видом человека, принявшего взвешенное решение. Кэрол немедленно пришла в восторженное смятение, наблюдая за редким мятежным порывом внучки с видом очевидца чуда — а потом медленно увела её прочь. Кейт сначала попыталась принять строгий вид — и не смогла. Засмеялась. Засмеялись и все вокруг. «Принцесса Шарлотта напомнила нам, что даже королевская кровь имеет оттенок дерзкого очарования», — написал кто-то в X. Точнее не скажешь.
Влияние Миддлтонов в целом — и Кэрол в особенности — на воспитание детей Уэльсов трудно переоценить. Королевские комментаторы Дженни Бонд и Том Куинн давно это отметили. «Влияние будут иметь Миддлтоны, — сказал Куинн в программе Channel 5 «Когда Миддлтоны встретили монархию». — Потому что королевская семья слишком формальна и слишком зациклена на своих путях». Бонд добавила: «Кейт всегда будет обращаться к Кэрол за помощью и советом — возможно, прежде чем встретится с Камиллой и Чарльзом».
Рассел Майерс в биографии «Уильям и Кэтрин: интимная история», вышедшей в прошлом месяце, пишет, что «постоянное присутствие» Миддлтонов сыграло «решающую роль» в формировании подхода Уильяма и Кейт к родительству. «Уильям безмерно ценил их участие, — добавляет Майерс, — наслаждаясь их компанией и нормальной обстановкой». Уильям, потерявший мать в тринадцать лет и выросший в окружении публичных семейных баталий, нашёл в Кэрол то, что Фицуильямс называет «ключевой материнской фигурой, которой он мог безоговорочно доверять». Кэрол, по слухам, готовит ему тосты с сыром и не забывает запасаться его любимыми солёными шоколадными конфетами.
Зимой 2024 года, когда Кейт объявила о диагнозе рака, Кэрол — та, кого близкие знают как «Ма Миддлтон», — немедленно взяла на себя детей. «Незаменимая» — это слово звучало в каждом разговоре. Говорили, что именно она отводила Кейт на школьные пробежки, что провела Пасху с семьёй Уэльсов в то самое время, когда мир впервые узнал о болезни принцессы. «То, что должно было наступить, было жестоким периодом, — говорит Фицуильямс. — Помощь Кэрол в это время не поддаётся оценке».
А в декабре 2024 года на рождественской службе «Вместе на Рождество» шестилетний Луи держал в руках маленькую ёлочную этикетку «доброты». На ней неровным детским почерком было написано: «Спасибо, бабушка и дедушка, за то, что они играли со мной в игры».
Одиннадцать лет Шарлотте. Семьдесят один — Кэрол. Разница в шестьдесят. И никакой дистанции.