Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Алексей Мельников

Тамара Морщакова о люстрации

Бывшая судья Конституционного суда Тамара Морщакова выпустила в прошлом году интересные воспоминания – «Судья вне зависимости» (2025). Ясная мысль, отточенные предложения, словесные шероховатости убраны, текст отполирован и блестит. Читаешь и не можешь отделаться от впечатления, что читаешь судебное решение, хотя рассказывается о жизни. Необычная книга! В связи с рассказом о «деле КПСС» и особом мнение судьи Конституционного суда Анатолия Кононова, Тамара Морщакова рассуждает о люстрации. Это и сегодня в нашей стране – предмет исторического и общеполитического обсуждения. Вот, что пишет Тамара Морщакова: С. 75: «Призывы к проведению люстрации звучали в начале 90-х довольно настойчиво. И совершенно невозможно было предсказать, какие масштабы приобретёт подобная «чистка», если она начнётся. Не говоря уже о том, что в стране не было никаких ни институциональных, ни кадровых ресурсов, чтобы не допустить при этом произвола. Необходима персонифицированная ответственность, что никогда не дост

Бывшая судья Конституционного суда Тамара Морщакова выпустила в прошлом году интересные воспоминания – «Судья вне зависимости» (2025).

Ясная мысль, отточенные предложения, словесные шероховатости убраны, текст отполирован и блестит. Читаешь и не можешь отделаться от впечатления, что читаешь судебное решение, хотя рассказывается о жизни. Необычная книга!

В связи с рассказом о «деле КПСС» и особом мнение судьи Конституционного суда Анатолия Кононова, Тамара Морщакова рассуждает о люстрации.

Это и сегодня в нашей стране – предмет исторического и общеполитического обсуждения.

Вот, что пишет Тамара Морщакова:

С. 75: «Призывы к проведению люстрации звучали в начале 90-х довольно настойчиво. И совершенно невозможно было предсказать, какие масштабы приобретёт подобная «чистка», если она начнётся. Не говоря уже о том, что в стране не было никаких ни институциональных, ни кадровых ресурсов, чтобы не допустить при этом произвола. Необходима персонифицированная ответственность, что никогда не достижимо через чистки, а требует длительной работы по преодолению (переработке) прошлого для изменения общественного сознания, которое иначе будет и дальше искажать будущее.

Я категорически против люстрации – по нескольким причинам. Главная состоит в том, что нельзя массово карать людей, лично не совершавших преступных деяний, лишь за то, что они исповедовали какую-то религию или придерживались определённой идеологии. Для любого человека лишение его общественного статуса, ограничение права на профессию столь же болезненно, как и ограничение физической свободы. Но даже если бы не случилось масштабной «чистки», просто коллективное осуждение всех обладателей партбилетов как причастных к преступной организации стало бы огромным потрясение для общества. Ведь речь шла об обвинении не тысяч – миллионов людей, многие из которых, вполне возможно, были более достойными, чем те, кто мечтал их осудить. В этом и состоит главная проблема, когда речь заходит о коллективной вине: кто будет судьями?

-2

С. 76: «Правовым я считаю такой подход: вопрос виновности должен решаться сугубо индивидуально, чтобы каждый человек отвечал за свои конкретные прегрешения, а не за прегрешения организации, в которой он состоял. Иначе нарушаются принципы справедливого правосудия. Ну или надо предварительно доказать, что сама вера в «светлое коммунистическое завтра» преступна. Тогда, конечно, все – вне зависимости от членства в компартии, - кто по партийному призыву ехал на «стройки коммунизма», возводил ДнепроГЭС и Магнитку, поднимал целину, прокладывал Байкало-Амурскую магистраль, оказываются преступниками, а дети их и внуки – потомками преступников … Впрочем, не могу представить себе в современном цивилизованном обществе судебный процесс, в котором была бы доказана post factum преступность веры – до и без запрета таковой. Это требует признания (в общепринятых процедурах справедливого правосудия) виновным каждого осуждаемого».

Когда вы слышите слово «люстрация», вспомните эти соображения.