- от VictoryCon
В преддверии юбилея, когда над Невой разливается белая ночь, а старые петербургские дворы наполняются особенной тишиной, Виктор Васильевич Плешак раскрывает самое сокровенное. Он рассказывает, как город подарил ему музыку и жизнь, как мама ещё в младенчестве «записала» его в композиторы, как в двенадцать лет он рисковал жизнью на подножке трамвая, все больше узнавая каждую улицу, каждый мост и каждый камень родного города.
Тёплое, очень искреннее, пропитанное любовью к Петербургу интервью с человеком, для которого этот город —судьба, мелодия и жизнь.
В этом выпуске мы говорим только о Петербурге, но полное интервью с Виктором Васильевичем, где каждый сможет познакомиться поближе с легендарным композитором — скоро на VictoryCon.
Виктор Васильевич, в этом году Вы отмечаете юбилей. Оглядываясь на свой жизненный и творческий путь, что вы считаете своей самой большой удачей?
Моя самая большая удача в том, что я родился в Петербурге, здесь учился, здесь женился, здесь стал профессиональным композитором и уже сорок шесть лет остаюсь свободным художником. Я очень горжусь тем, что занимаюсь только сочинением музыки и остаюсь верен своей профессии. Мне кажется, в этом и есть моя главная удача.
Эта профессия со мной с самого раннего детства. Родоначальницей музыкальной династии была моя мама. Она всю жизнь мечтала стать артисткой, и мечта сбылась. Когда я родился, в её трудовой книжке было написано: «артистка хора». Это был замечательный ленинградский женский хор, выросший из самодеятельного коллектива МПВО. В 1946 году хор стал профессиональным коллективом – «Ленинградским женским хором при Управлении по делам искусств» нашего города.
Мама брала меня с собой на репетиции, укладывала на рояль, и я, видимо, вел себя так прилично — не плакал, даже улыбался, — что мамины подруги однажды сказали фразу, ставшую главной в моей жизни: «Наверное, композитором будет». Мне ничего не оставалось, как стать композитором. Сочинять музыку я начал в семь лет, как только впервые прикоснулся к клавишам фортепиано. Мое первое произведение называлось «Ленинградская песенка».
Вы хотели в детстве стать кем-то ещё?
Конечно! Сначала я хотел быть клоуном. Мама отвела меня в ленинградский цирк к Георгию Венецианову (художественный руководитель Ленинградского цирка с 1946 по 1965- ред.). Он отнёсся к моему желанию очень серьёзно и сказал, что для этого нужно закончить цирковое училище в Москве и освоить множество профессий: акробата, жонглёра и других. Мне было шесть лет.
Позже я написал много музыки для цирка, особенно для клоунов —таким образом реализовав свою мечту.
А лет в восемь, начитавшись рассказов Чехова, я решил стать писателем. Ничего из этого не вышло, но две книги я всё-таки опубликовал, а сейчас пишу третью. Так что в какой-то степени могу считать себя писателем.
Можно ли сказать, что Петербург как-то повлиял на становление Вашего характера и мировоззрения?
Как Пушкин, так и Петербург — это моё всё! Я счастлив, что родился 13 ноября 1946 года в знаменитой Снегирёвке (родильный дом №6 им. профессора Снегирева — ред.), а через 11 дней, в нашей коммунальной квартире на Старо-Невском проспекте, дом №166, батюшка, хорошо знакомый нашей семье, крестил меня и нарек по святцам Виктором. В то время крестить детей было не принято и даже опасно, но бабушка и дедушка настояли на этом.
Мой дом на Старо-Невском обладал необыкновенной культурной аурой. В доме напротив родился и прожил первые восемнадцать лет великий композитор Соловьёв-Седой – сын дворника и его друг по детским шалостям – Александр Борисов – сын прачки и будущий народный артист Советского Союза. Соловьев-Седой благословил мои первые песенные опусы, а Борисов вместе с Еленой Юнгер сыграл в радиоспектакле «Старомодная комедия», для которого я писал музыку.
Рядом, в доме №164, жил самый популярный актёр советского кино Павел Кадочников, с которым мы впоследствии вместе выступали на концертах.
В доме №168 — семья Учителей: Ефим Юрьевич и Алексей Ефимович, знаменитые режиссёры. Мне посчастливилось работать с ними обоими. А в детстве я даже не знал, что Леша гулял в том же дворике, что и я. Я не знал, что он – Алексей Учитель, а он – что я Виктор Плешак. Потом мы познакомились — и я написал музыку к трём его документальным фильмам и к картине Ефима Юрьевича «Мы из блокады». В таком окружении прошли мои первые два десятилетия. Это не могло не повлиять на мою дальнейшую творческую судьбу.
Потом была десятилетняя «ссылка» — да простят меня петербуржцы за такое слово, — в Весёлый Посёлок. На тот момент это был район, где ходили по каким-то доскам, магазины были прямо в жилом доме, в трехкомнатных квартирах, а до ближайшего метро нужно было добираться сорок минут на автобусе. Приходилось брать с собой сменную обувь, чтобы пробираться сквозь непролазную грязь. В квартире не было телефона. Мне было очень сложно работать: соседка замучила меня судами, которые признали мой рояль инструментом повышенной громкости. Приходилось писать музыку в театре, порой ночами. После жизни на Старо-Невском в этом районе я чувствовал себя как в настоящей ссылке. Но я принимаю и люблю все, что было со мной в Петербурге.
Позже мы переехали на Гороховую улицу — туда, где в XIX веке родился мой дедушка и жила бабушка с семьёй. Дедушка родился на Мучном пер. № 3, а позже, женившись, он с моей бабушкой и с четырьмя детьми (в том числе, моей мамой) жил в Апраксином переулке, дом № 11.
Гороховой улицей я горжусь. Она самая прямая — ведёт прямо к Адмиралтейству. И невероятная по количеству литературных персонажей и знаменитых жителей. Один Дунаевский чего стоит! — жил в доме №4! Здесь же Ваганова, Преображенская, а в конце улицы, в доме № 68 — загадочный Григорий Распутин.
Пушкин познакомился с Дантесом в ресторане на Гороховой. В одной из книг я в шутку написал, что наш дом, построенный в 1833 году, наверное, видели и Пушкин, и Гоголь. А потом выяснил, что Гоголь действительно жил в доме №48 — прямо напротив нашего. А Пушкин занимал целый этаж чуть подальше, до того, как переехал на Мойку. Так что мой дом они точно видели. Я счастлив, что живу в нём.
Гороховая с одной стороны упирается в Адмиралтейство, с другой — в Пионерскую площадь и ТЮЗ Брянцева. Есть какие-то особенные воспоминания об этом театре?
Конечно! Сколько я там пересмотрел спектаклей! Мой мюзикл «Инкогнито из Петербурга» и другие постановки на мою музыку неоднократно были представлены на этой сцене, я часто там выступал. ТЮЗ для меня — очень дорогой театр.
В своих интервью Вы часто говорите, что «мыслите музыкой»
Музыка — это мой язык. А с возрастом она постоянно во мне. Каждое утро я просыпаюсь с новой мелодией и первым делом бегу к столу, чтобы её записать. Даже на моей странице «ВКонтакте» написано: «Ни дня без нотной строчки». И я этой фразе верен. В моей детской песне «Любовь – моя музыка» есть строчка: «Ведь я пропитан музыкой насквозь». Это абсолютно про меня.
Петербург — это не просто место жительства, это постоянный герой Ваших произведений.
Да, Петербург воспет мною в огромном количестве произведений самых разных жанров. Неофициальный гимн Петербурга — «Неповторимый Петербург» — я написал к 300-летию города.
У песни «Ленинградки» на стихи Макса Дахие необычная судьба. Я написал её для фильма Ефима Юрьевича Учителя «Мы из блокады», но позже стихи были переписаны, при этом сохранилась фраза: «Ведь мы же с тобой ленинградцы, мы знаем, что значит война». Эту песню исполняют многие звезды эстрады. Первоначальная версия, написанная от имени всех ленинградцев, тоже звучит довольно часто. А ключевая фраза из песни стала крылатой.
О блокаде у меня написаны две оратории: «Ленинградки» и «Помни». Интересно, что оратория «Ленинградки» вышла далеко за пределы Петербурга, ее исполняют по всей стране.
Какие Ваши театральные работы связаны с Петербургом?
Множество спектаклей. Например, по гоголевскому «Ревизору» — «Инкогнито из Петербурга» или «Ночь перед Рождеством». Уже много лет в Арт-театре при «Петербург-концерте» с успехом идёт мой спектакль по Фёдору Кони «Петербургские квартиры».
Я написал музыку к спектаклю «Воспоминание о белых ночах» для Мюзик-холла. Илья Рахлин (руководитель Ленинградского Мюзик-холла — ред.) хотел, чтобы всё было готово к юбилею. Он начал подготовку к 300-летию Петербурга в 2000 году, и спектакль создавался к этой дате. Но, к сожалению, Илья Яковлевич ушёл из жизни, и проект не был осуществлён. Однако некоторые песни, например «Помни», вышли из этого спектакля и получили самостоятельную жизнь.
Эту тему можно продолжать бесконечно. Петербург, Петроград, Ленинград — все периоды нашего города отражены в моих произведениях.
Виктор Васильевич, Вы также автор многих гимнов…
Да, гимнов написано очень много. По заказу Людмилы Вербицкой (ректор СПБГУ с 1994 по 2008г.— ред.) я написал гимн СПБГУ. Мною воспеты Кировский завод, ЛОМО, Балтийский завод, медицинские университеты России, написан гимн трамваю, Аничкову дворцу… Более тридцати гимнов написано для Петербурга, и более ста романсов, песен и музыкальных произведений посвящены любимому городу.
Есть ли у Вас произведение, посвящённое Петербургу, которое в наибольшей степени отражает ваше отношение к городу?
Будете смеяться, но это неофициальный гимн «Зенита» к победе в 1984 году. Это была первая победа «Зенита» в первенстве Советского Союза. Каждый болельщик знает эту песню:
«А стадион шумит: “Зенит! Зенит! Зенит!”
Играй смелей, болельщики помогут…»
Даже в Союзе композиторов меня особенно зауважали за эту песню. Я стал главным специалистом по команде «Зенит».
Вы болельщик?
Я болельщик с 1956 года! Директором хорового училища, где я учился, был Роберт Совейко. И защитником в команде «Зенит» того времени тоже был Роберт Совейко — его родной племянник! Как же нам было не полюбить футбол? Мы ходили на стадион им. Кирова с ребятами. До сих пор я болельщик!
Меня приглашают на мероприятия, посвящённые памятным датам команды, мы дружим.
Со Львом Лосевым, вторым после Бродского поэтом русского зарубежья, мы написали кантату для Детского хора Ленинградского радио и телевидения. Записали её в начале ноября 1974 года и должны были выпустить в эфир 6-го числа. А 5-го Лосев эмигрировал в Америку. Всё стёрли. И такие ситуации тоже были. «Все с этим городом навек» — это обо мне.
Какие самые яркие чувства и воспоминания связаны у Вас с Петербургом?
Я знаю Петербург исторический. Много раз был за границей и везде пропагандирую наш город. Считаю его самым красивым и называю культурной столицей. Никакой Нью-Йорк, Париж или Лондон не сравнится с Петербургом ни по красоте, ни по количеству памятников. У нас мосты, площади, архитектура, скульптуры… Мое самое любимое занятие — прогулки по Петербургу. Раньше, когда я жил на Старо-Невском, в Хоровое училище ездил на автобусе, а обратно всегда шёл пешком по Невскому. Это был настоящий праздник. Особенно если в хорошей компании. Со многими ребятами нам было по пути.
В детстве у меня было увлечение — я собирал фантики от конфет. У нас в классе был какой-то бум: у кого больше фантиков. Я ничего лучше не придумал, как ездить на самокате по Невскому и собирать их там. А на другой день хвастался в школе.
Ещё было страшное увлечение, которое могло закончиться плохо: мы с ребятами вскакивали и выпрыгивали из идущих трамваев (тогда они были открытые). Один раз я не удержался на повороте и чуть не попал под колёса. Я так испугался, что больше этим не увлекался.
Однако чувствовал себя героем! Когда тебе 12 лет, такое приключение кажется отважным геройством. Зато Петербург мы знали вдоль и поперек.
Про фантики я ничего не писал, а к 100-летию петербургского трамвая я написал гимн, который исполнил Виталий Коротаев.
Есть ли у Вас любимое место в Петербурге?
Самое любимое — место основания города, Петропавловская крепость. Когда туда попадаешь, время исчезает: точно так же могло быть и триста лет назад. И, конечно, невероятный вид оттуда на Зимний дворец. Я большой поклонник Растрелли: Смольный собор, Зимний дворец, Екатерининский дворец, — всё, что он создал, — это просто невероятная архитектура. Дворцовая площадь, Летний сад, Михайловский сад, Александровский сад — всё это места моего детства и учёбы. Мы там гуляли, сдавали физкультуру, бегали стометровку по набережной Зимней канавки… Финиш стометровки приходился именно на то место, где Лиза ждала встречи с Германом (герои произведения Пушкина «Пиковая дама» — ред.) В Петропавловской крепости сдавали метание гранат — это тоже входило в программу.
Помнится, стоял знойный апрель, мы сдавали нормы по метанию гранат, а потом, не поверите, купались в Неве!
Все три луча Невский — Гороховая, Вознесенский — тоже очень люблю. И, конечно, набережные Фонтанки и Мойки — самые любимые места для прогулок.
Что для Вас Петербург?
Петербург — это вся моя жизнь. Это мой город. Только Петербург. В нём есть всё, можно никуда не выезжать. Один Эрмитаж чего стоит, восхитительная архитектура, набережные… и невероятная культура. Однажды на выступлении я сказал: «Всё есть в Петербурге — даже композитор Кабалевский родился здесь!» Рахманинов, Чайковский, Прокофьев, Шостакович, Дунаевский… Всё лучшее связано с Петербургом.
Виктория Кучма
Фото из личного архива Виктора Плешака