В тесной кухоньке на улице Шпалозавода пахло пригоревшим луком и мокрой детской одеждой. Надежда Васильевна помешивала жиденький суп на плите, краем глаза следя за тремя пацанятами, которые рисовали каракули прямо на старых обоях. На краю обшарпанного стола лежало уведомление: «В отношении Вас введена процедура реализации имущества». Женщина вздохнула и выключила конфорку — денег на оплату газа всё равно не хватало, а теперь ещё и квартиру собираются у неё отобрать.
— Надь, ты спишь вообще? — В дверях стояла младшая сестра Ленка, пришедшая с рынка с пакетом постного печенья. — Опять из банка звонили. Сказали, теперь всё, что у тебя есть, в одну кучу сложат и продадут. Вы куда тогда? На улицу?
Надежда резко обернулась, вытирая мокрые руки о старый фартук.
— Не продадут, Лен. Там доли на детей оформлены, на материнский капитал брали. Они не имеют права детей на мороз выгонять. Я уже заявление написала, будем квартиру из конкурсной массы исключать.
— Так ты же банкрот! Там суд только того и ждёт, чтобы последнее забрать! — Ленка нервно теребила воротник куртки. — Может, к маме переедете?
— А куда? У мамы однушка двенадцать метров, а нас четверо. Здесь хоть две квартиры по соседству, доли в каждой есть — вот и будем цепляться за них.
Ленка замолчала, глядя на племянников. Старший, восьмилетний Сёмка, нарисовал на обоях кривой дом с дымящейся трубой. Младшие, двойняшки, возились с пустой крупяной коробкой. В углу сиротливо стоял телевизор «Рубин» — единственная ценная вещь, оставшаяся от прежней жизни.
Через пару дней в ту же дверь постучался уже другой гость — финансовый управляющий. Сухая женщина в очках деловито осмотрела обстановку, сверилась с выписками.
— Вы должны понимать, Ермакова, — произнесла она без эмоций, — по закону всё ваше имущество формирует конкурсную массу. Мы уже исключили из неё квартиру под номером четыре, но вторая квартира, где у вас 1/5 доли, подлежит продаже. И земельный участок тоже.
Надежда побледнела, но взяла себя в руки.
— А как вы продадите 1/5 доли? Это же меньше трёх метров жилья! Там другие собственники — мои же несовершеннолетние дети! Продавать крохотную долю в квартире, где все сособственники — малыши, это же абсурд.
— Это решит суд. Я только исполняю закон.
Женщина в очках ушла, оставив после себя запах казённых бумаг и тревогу. Надежда присела на колченогий табурет и заплакала — впервые за долгие месяцы тяжёлых звонков из банков и коллекторов. Но слёзы быстро высохли. Она позвонила знакомой юристке из центра защиты прав граждан.
— Алло, Марина? Скажи, если квартира куплена на маткапитал и доли детей там же, можно ли её вообще отобрать? И ещё: у меня в обеих квартирах совокупно меньше восьми квадратов на меня, а учётная норма в Рязани — двенадцать. Это имеет значение?
Марина, услышав сбивчивый рассказ, секунду помолчала, а потом уверенно произнесла:
— Имеет. Подавай заявление в тот же арбитраж, который вёл твоё банкротство. Поставь вопрос: исключить жильё из конкурсной массы как единственное пригодное для проживания. Ссылайся на статью 446 Гражданского процессуального кодекса. Если твоя доля в квартире меньше учётной нормы, то даже две квартиры могут признать одним единственным жильём, потому что продавать крохотную долю бессмысленно и жестоко. И не забудь про земельный участок — он следует судьбе дома.
Надежда побежала в суд. Заявление написала от руки на листе в клетку, приложила копии свидетельств о рождении детей, договор купли-продажи с использованием материнского капитала, выписки из ЕГРН. Сердце колотилось, когда она опустила конверт в железный ящик.
Через несколько месяцев, душным августовским днём, Арбитражный суд Рязанской области под председательством судьи А.В. Матина рассмотрел заявление Надежды Васильевны Ермаковой. В зале было пусто: ни сама Надежда, ни финансовый управляющий не пришли, только секретарь занесла в протокол, что все извещены надлежаще. Финансовый управляющий письменно сообщила, что возражений против исключения имущества не имеет — впервые за долгое время у Надежды появилась надежда.
Суд установил факты строго по документам. Должнице принадлежит 1/5 доля в праве общей долевой собственности на жилое помещение площадью 12,2 кв.м в посёлке Шпалозавода, дом 12, квартира 3. Также ранее из конкурсной массы уже исключили соседнюю квартиру №4, где у неё 1/5 доли в 25 кв.м. Итого: 2,44 кв.м плюс 5 кв.м — всего 7,44 кв.м жилой площади на одного человека. Учётная норма в городе Рязани, согласно решению городского Совета от 25.08.2005, составляет 12 кв.м. Должница зарегистрирована и проживает в этих помещениях вместе с тремя несовершеннолетними детьми, которые являются сособственниками, — квартиры приобретены за счёт средств материнского капитала.
Суд применил положения пункта 3 статьи 213.25 Закона о банкротстве и абзаца 2 части 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса РФ: взыскание не может быть обращено на жилое помещение, если для должника и членов его семьи оно является единственным пригодным для проживания. Как разъяснил Конституционный суд, исполнительский иммунитет защищает даже несколько помещений, если их совокупная площадь не превышает разумно достаточную для удовлетворения потребности в жилище. Здесь выделить долю в натуре невозможно, продажа нарушит права детей-сособственников, а сама жилплощадь меньше учётной нормы. При таких обстоятельствах исключение обеих квартир из конкурсной массы справедливо и соразмерно.
Резолютивная часть была оглашена 16 августа 2022 года. Судья постановил исключить из конкурсной массы жилое помещение с кадастровым номером 62:29:00400009:214 и земельный участок с кадастровым номером 62:29:0040009:41, расположенные по адресу пос. Шпалозавода, д.12. Никакой паузы, никаких жестов — только сухие строки на бумаге, которые, как тёплое одеяло, укутали многодетную мать от ледяного ветра бездомности.
Весть о решении пришла по почте. Надежда, получив заказное письмо, прислонилась к дверному косяку и тихо выдохнула. «Мама, мама, ты чего?» — дёргал её за подол Сёмка. Она опустилась на корточки, обняла сразу всех троих и уткнулась носом в макушки, пахнущие мылом и молоком. «Всё хорошо, родные. Мы дома. Никто нас не выгонит». Соседка с третьего этажа, та самая, что всегда жалела «Надюху-горемыку», принесла банку малинового варенья и сказала: «Молодец, дочка, отбила. Теперь хоть спи спокойно».
В этой истории суд напомнил простую вещь: банкротство — не повод лишать семью крыши над головой, если крыша эта меньше установленной нормы и куплена на материнский капитал для детей. Закон защищает даже крохотную долю, когда речь идёт о единственном пригодном жилье, особенно если в квартире прописаны несовершеннолетние. Для обычного человека это значит: если вы попали в долговую яму, но ваша жилплощадь меньше учётной нормы на каждого члена семьи, суд обязан оставить её вам, несмотря на требования кредиторов. Ваши дети не должны страдать за взрослые финансовые ошибки — и именно на это опирался арбитражный суд, принимая своё определение.
* Все имена изменены. Детали биографии героев — художественный вымысел. Ситуация основана на материалах реального дела:
Определение Арбитражного суда Рязанской области от 18 августа 2022 года по делу № А54-8243/2021