Изольда Петровна в молодости была прекрасна, но никто ей об этом не говорил. Ну то есть говорили, конечно, но доверия эти слова особо не вызывали, ведь чего только не плетут кавалеры всех мастей в попытках заполучить желаемое. Хотя Изольда Петровна, разглядывая себя в зеркале, понимала, что исходные данные у неё очень даже ничего и ей в целом повезло: нос прямой, зубы ровные и глаза в одну сторону смотрят. То есть глубокого профессионального вмешательства не требовалось, но всё-таки чего-то не хватало. Блеска ли, яркости или ухоженности. Хотелось сиять, а не просто маячить бледной тенью. Поэтому Изольда Петровна по мере своих весьма скромных финансовых возможностей старалась вкладываться в улучшайзинг внешности.
Конечно, идеальным вариантом было бы, если бы вкладывалась не она, а в неё. Нет, это не про расчёт встретить богатого дядю, который вдруг на ней женится и превратит её жизнь в сказку. Такие дяди обычно клюют на уже готовый продукт в соответствующей упаковке, а упаковать себя подобным образом не так-то просто. А вот если бы её, Изольду Петровну, заметил какой-нибудь известный фотограф или представитель модельного агентства, вот это была бы сказка. Как в случае со знаменитой русской Золушкой Натальей Водяновой, например. Чем та же Изольда Петровна или тысячи других барышень из глубинки хуже неё? Да ничем, конечно, просто их никто вовремя не разглядел. А если бы разглядели, да придали нужную огранку, как редкому бриллианту, может это она, Изольда Петровна, красовалась бы на обложках модных журналов и щеголяла по подиумам, а Наталья Водянова так и осталась бы торговать фруктами на рынке.
Впрочем, пустым мечтам Изольде Петровне некогда было предаваться, вместо этого она работала, а в свободное время активно мониторила скидки и акции на бьюти-услуги в родном городке. Особой популярностью в годы юности Изольды Петровны пользовался сервис, где можно было очень выгодно купить купоны, предоставлявшие скидки в том числе на услуги салонов красоты. Задумка сервиса была такой, что салон, демпингуя цены, привлечет много новых клиентов, которые впоследствии продолжат пользоваться услугами по полной стоимости. Однако в реальности это так не работало. Изольда Петровна и другие любительницы халявы просто перемещались из одного салона, где акция заканчивалась, в другой, где она начиналась. Таким образом Изольде Петровне удалось испытать на себе не только воздействие десятков рук неопытных начинающих мастеров (у опытных уже была своя нормальная клиентская база), но и их тихую и плохо скрываемую ненависть.
Гель-лак, отваливающийся на следующий день, или наоборот приклеенные намертво наращенные ресницы вида «паучьи лапы», по 5 штук на глаз («А что вы хотите за такие копейки, хотите погуще – доплачивайте», – бесилась хабалистая мастерица). Рыжие вместо коричневых брови или чистка лица, после которой прыщей стало ещё больше. Сошедший пятнами автозагар, уничтоживший белый лифчик и футболку. Массаж шейно-воротниковой зоны, сделанный на совесть, но с многочисленными намёками от сердито сопящего мастера, что ей надо таких массажей ещё штук 100 минимум, с такой-то кривой спиной.
Изольду Петровну, обёрнутую в холодные склизкие водоросли, забывали на столе, при ней по телефону выбалтывали все свои тайны подружкам, на неё проливали чай и прижигали ей кожу. Всё это, однако, не останавливало её от дальнейших попыток стать на свете всех милее, всех румяней и белее.
Изольда Петровна также охотно предоставляла себя в пользование своим подружкам, которые учились делать разные процедуры в сфере красоты. Этическая проблема заключалась в том, что подружки делали свою работу бесплатно и действительно старались, чтобы Изольде Петровне понравился и процесс, и результат. Они развлекали её беседой и заботливо спрашивали, всё ли в порядке, но Изольде Петровне было неловко сказать близкому человеку, что ей больно, муторно, что получается некрасиво и вообще лучше бы этому близкому человеку никогда больше ничем таким не заниматься.
Волосы служили отдельным полем для экспериментов. От природы у Изольды Петровны был самый обычный, широко распространенный русый цвет волос. Это потом, уже в зрелом возрасте, с тоской глядя на седые корни, Изольда Петровна будет мечтать вернуть свой исходный русый. В юности же такой незамысловатый цвет её оскорблял. Поэтому ещё со школьной скамьи Изольда Петровна выливала на свою голову самые разные красители. Иногда сама, иногда с помощью подружек. Порой результат оказывался весьма неожиданным, и Изольда Петровна потом долго сокрушалась. Но цвет всегда можно перекрасить (если не все волосы отвалились), а вот эксперименты со стрижками имели более длительные и болезненные последствия.
Как мы уже поняли из примера с Натальей Водяновой, слово «модель» действовало на Изольду Петровну завораживающе. Поэтому, если она видела объявление, начинающееся со слов «требуются модели…», то ставила в комментариях плюсик не задумываясь. Если она не успевала быть одной из первых или её не выбирали, то она немножко расстраивалась. А если удавалось застолбить местечко для бесплатного преображения, то очень радовалась. Ну, до того, как видела, что именно с ней сделали.
Как-то раз Изольда Петровна записалась моделью к начинающему парикмахеру. Это оказалась сильно волновавшаяся девушка, не старше самой Изольды Петровны. Работала девушка под пристальным руководством какого топ-супер-пупер-мастера, мужчины с презрительным взглядом на холёном лице. Мужчина явно любил спортзал и солярий, а его пухлые губы выглядели столь мягкими и увлажненными, что Изольде Петровне хотелось спросить, каким блеском он пользуется. К его чести стоит сказать, что его собственная стрижка имела идеальную, приглаженную гелем форму, волосок к волоску, в отличие от небрежной гульки на голове его ученицы. Мастер был строг и беспощаден. Мельком взглянув на усевшуюся в кресло Изольду Петровну, он брезгливо приподнял двумя пальцами прядь ее сухих и похожих на солому желтоватых волос.
— Что это?
— Это я дома красилась, — покраснела Изольда Петровна.
— Бытовым красителем?
— Ну… обычным, из «Улыбки радуги».
Выражение лица топ-мастера стало ещё более презрительным.
— Да уж, тут всё надо исправлять. Приступай, — он кивнул своей ученице.
Та подрагивающими руками взялась за расческу и ножницы, долго примеривалась и кружила вокруг Изольды Петровны, не решаясь начать. Тогда топ-мастер нетерпеливо выхватил у неё ножницы и щёлк-щёлк-щёлк! Несколько длинных прядей упали на пол.
— Ой, а точно каскад будет? — пискнула Изольда Петровна. Записывалась она вроде как на каскадную стрижку, и надеялась, что получится не очень коротко.
— Каскад уже давно неактуален, и на ваших тонких волосах он будет смотреться убого. Попробуем сделать шэгги, правда, если у Оли получится, — холодно усмехнулся мастер.
Изольда Петровна понятия не имела, что за зверь такой шэгги, и напряглась. Телефон, чтобы погуглить, остался в сумочке, а сумочка висела на крючке у трюмо, а потянуться за ней Изольда Петровна стеснялась. Туго спелёнутая специальной парикмахерской накидкой, она молча и смирно сидела в кресле, но с тревогой наблюдала за действиями юной парикмахерши. Та действовала очень медленно, осторожно расчесывая волосы клиентки и отрезая буквально по одной волосинке, попутно постоянно заглядывая в какую-то тетрадочку. Её учитель тем временем отошёл к соседнему креслу. Туда уселась дама в возрасте с немного отросшим, но все ещё очень аккуратным каре, из-под которого поблёскивали массивные серьги. Видимо, дама тоже выступала в качестве модели, потому что к ней подошла другая юная девица, очевидно, вторая ученица. Преподаватель коротко напомнил ей, как делать ровный срез, и показал пример на затылке. Девица решительно кивнула и взялась за дело.
Мастер вернулся к Изольде Петровне и Оле, раздраженно выхватил у последней ножницы и снова начал быстро щелкать над головой Изольды Петровны. Потом остановился, чтобы подробно разжевать технику стрижки совсем растерявшейся ученице. Ещё раз показал пример и приказал ей повторить. Оля робко потянулась к макушке Изольды Петровны, а та уже хотела зажмуриться, чтобы ничего не видеть, но вдруг на весь салон раздался душераздирающий вопль.
Дама с соседнего кресла в ужасе прижала руки к левому уху. Между её пальцев быстро и густо заструилась кровь, стекая по накидке на пол.
— Ухо, моё ухо!!! Ааааааааа!!! — дико орала дама. Одной рукой она успела схватить свою серёжку, сползающую по кровавой дорожке. Серёжка висела на кусочке чего-то мясисто-розового. — Вы мне мочку уха отрезали!!!
Постригавшая её ученица мертвенно побледнела и выронила ножницы.
— Я пыталась ровную линию, а эти серёжки так мешали… — пролепетала она, но никто её не слушал, преподаватель под продолжающиеся крики матерился и хватался за телефон, чтобы звонить в скорую.
Оля, замершая в первые несколько секунд, медленно положила ножницы на тележку со всеми инструментами, потом подошла к раковине для мытья головы, нагнулась и её вырвало.
— Мне нужно в туалет, — прошептала Изольда Петровна, схватила свою сумочку и выскочила в коридор, где была дверь с надписью «WC». Запершись изнутри, она включила воду и побрызгала себе в лицо. Сердце колотилось как бешеное. Она рывком содрала с себя парикмахерскую накидку и отбросила её в угол. В зеркало на свою лишь отчасти постриженную голову она даже не взглянула. Быстро открыла дверь и выскочила вон из салона, успев напоследок услышать:
— Нужен спирт, может, ещё можно пришить, нужно в спирт опустить! Где у нас антисептик, дебилки недоделанные?! — ревел топ-мастер под истерические рыдания.
Изольда Петровна пулей неслась домой, не оглядываясь. Дома она первым делом зашла в соцсети и удалилась из всех групп по поиску моделей, отписалась от всех пабликов, рекламирующих бьюти-услуги, и удалила приложение со скидками и купонами. Только ближе к ночи она наконец смогла унять внутреннюю дрожь и посмотреть на себя в зеркало. Что ж, это вряд ли можно было назвать произведением парикмахерского искусства, но, по крайней мере, оба её уха были целы. А волосы, пока отрастают, можно и в хвостик убрать. Или вообще под паричок. С этими мыслями Изольда Петровна полезла в приложение китайского интернет-магазина, где можно было заказать парики на любой вкус, и не только парики… Но это уже совсем другая история.