Ну что же, пожалуй, я продолжу нервировать юных и не очень марксистов-маоистов, благо, что возмущение их людьми, которые смогли свои таланты и труды поставить не только на службу своим державам обратить, но и себе создать некий задел, пробуждают во мне азарт, сравнимый с охотничьим.
Итак, жила на другой стороне от Китая, в славном немецком Дюссельдорфе одна дама и звали её Йоханна Ай (Johanna Ey). Простая тетенька из простой небогатой семьи, с 14 лет работала она тяжело и задешево - прислугой. В замужестве доброй фрау не повезло - муж оказался большим другом Зеленого Змия и необязательным отцом, бросил свою фрау с детьми. Но матушка (во всех смыслах этого слова) Ай не сдавалась - ибо айкать и азать ей было немного недосуг - всё время занимали работа и выживание, но так или иначе к началу бурного 20 века века - а числилась она уже в старушках, ибо было ей за пятьдесят, - она всё же подкопила каких-никах денег и открыла стартап мечты - кофейню: просто кофе и просто пирожные.
И только одно отличало эту кофеенку от тысяч других в Германии, Австрии и т. п. - кофейня располагалась рядом с Академией художеств.
Само собой, что основными любителями кофе были студенты Академии. Нищие, амбициозные, но некоторые - талантливые, знаете ли. Об этом никто еще не знал, но она догадывалась, потому что, когда они периодически находясь на мели предлагали ей вместо денег расплатиться своими картинами, она соглашалась. Уж очень Йоханна любила красивые картинки - а еще, наверное, помнила, что такое голодный желудок. Она украшала ими стены кофейни - чтобы сделать себе и студентам приятно. А некоторые ей даже удавалось продать, и продать с отличной, по её мнению, маржой: так тетушка Ай открыла в себе арт-дилера.
Неплохой такой прыжок вверх из домашней прислуги, скажете вы.
А вот нынешние арт-дилеры, наверное, расстроятся от столь вопиющего несоответствия - да кто же их спросит!
Через некоторое время про дар галериста тетушки Ай прослышали и преподаватели Академии, которые решили, что сочетать кофе и Салон - шикарная идея, и стали давать ей уже свои работы на продажу.
Во время ПМВ было грустно и голодно, но матушка Ай держалась. А потом грянули ревущие 1920-е. Модернизм! Новые веяния, новое видение! Приходившие в кафе студенты носили имена Отто Дикс, Макс Эрнст, и многие, многие ещё, в том числе члены будущей Junge Rheinland.
Студенты засиживались до глубокой ночи за кофе и спорами об искусстве - но бабушка Йоханна их не выгоняла, ей было интересно послушать этих молодых - ведь они реально верили в то, о чем говорили.
Позже она рассказывала, что эти разговоры дали ей больше понимания живописи, чем дали бы любые лекции, если бы у неё было время их посещать. Она поверила в идеи модернизма. Она стала их арт-покровительницей (напомню, это была женщина, выросшая среди швабр, тряпок и ведер с грязной водой!).
Нет, миллионов это ей не принесло, но принесло другую прибыль - репутационную! В её кофейне, кроме художников, стали собираться для посидеть известные актёры, журналисты и прочие селебрити.
Кафе стало одновременно галереей и клубом, салоном, наконец. Вспомнили салоны герцогини Германтской, о которой писал Пруст? Сколько сил, сколько интриг, сколько денег - и совершенно несравнимые социальные слои, не так ли? Только у матушки Ай это все было живее и непринужденнее - а когда фрау Йоханна меняла экспозицию, очереди посмотреть новую выстраивались с улицы. О ней и о кофейне писали самые приличные дюссельдорфские газеты.
Вот тебе и уборщица!
Иоганна продолжала привечать молодых художников. Она говорила с ними по душам, она становилась им почти родной. Уже пожилая, сильно полная простоватая женщина, она кормила своих подопечных, штопала им одежду, вязала им шарфики и вообще относилась к ним как к собственным внукам. Художники прозвали ее "Матушкой Ай".
А матушка одновременно с вязанием шарфиков выступала как всё более грамотный дилер, продавая картины, и стала одной из ключевых фигур дюссельдорфской арт-тусовки.
С Йоханной советовались, её уважал весь высший свет города, и когда в ситуации экономического кризиса в 1929 году ей стало не под силу платить аренду за помещение кофейни, городская администрация бесплатно выделила ей помещение под галерею. Ей как раз исполнилось 65 лет, и Макс Эрнст писал ей: "Толстая Ай, мы тебя любим!"
Приход к власти Гитлера положил конец этому приюту свободных. Модернизм, как вы, наверное, помните, был объявлен нацистами "дегенеративным искусством".
Большинство художников уехали за границу, но кто-то остался. Кто-то из оставшихся потом сгинул в концлагерях: немцы - за свой антифашизм, а евреи - за национальность. Иоганна поняла, что её галерея для новой власти - как красная тряпка для быка, поэтому по-тихому закрыла её, картины спрятала и постаралась пересидеть тёмные времена не отсвечивая.
После 1945 года она, уже совсем старенькая и чудом, что называется, дожившая, вернулась в профессию. Администрация Дюссельдорфа наградила Ай званием почетной гражданки города и персональной почетной пенсией. Она открыла свой собственный арт-центр, который должен был выставлять послевоенный модернизм, но не успела - всё же для столького пережитого возраст "за 80" это уже не цветение. 27 авруста 1947 года её земной путь завершился.
На её надгробии надпись: "Mutter Ey", "Матушка Ай". В Дюссельдорфе ей стоят памятники. В дюссельдорфской художественной Академии её тоже помнят как лицо, непосредственно причастное к академической истории, а ещё в её честь названа площадь в городе.
Вот вам и ... уборщица. Вот вам и Человек в искусстве и Искусство в человеке. Муза с кофе и пирожными.
НепоДзензурное отныне тут:
https://boosty.to/venefica1967
Сарказм в уксусе, йад с перцем, окололитературные изыскания и прочие деликатесы, взращенные на отечественных реалиях, без кириешек и даже даром есть - чтобы никто не ушел обиженным