Карина называет релиз эротической трагикомедией и на это работают не только подобные строчки, но и томность самой музыки — она здесь плавно перетекает в разные формы словно жидкость, иногда становится холоднее, а иногда почти закипает. Мягкий рассеивающийся голос Карины неизменно звучит в антураже минорных паттернов и мерцающих спецэффектов. Музыку Lurmish всегда хотелось называть эстетской, она вся такая чуткая, тонкая и хрупкая, что, кажется, за ней требуется особенный бережный уход как за цветами. Все песни со своим дыханием, у каждой своя приглушенная подсветка и для каждой нужен подходящий оттенок настроения.
Карина называет релиз эротической трагикомедией и на это работают не только подобные строчки, но и томность самой музыки — она здесь плавно перетекает в разные формы словно жидкость, иногда становится холоднее, а иногда почти закипает. Мягкий рассеивающийся голос Карины неизменно звучит в антураже минорных паттернов и мерцающих спецэффектов. Музыку Lurmish всегда хотелось называть эстетской, она вся такая чуткая, тонкая и хрупкая, что, кажется, за ней требуется особенный бережный уход как за цветами. Все песни со своим дыханием, у каждой своя приглушенная подсветка и для каждой нужен подходящий оттенок настроения.