2 мая по новому стилю в церковном календаре чтится молитвенная память священноисповедника Виктора (Островидова), епископа Глазовского. Рассмотрим подробнее его житие.
Будущий священноисповедник родился 21 мая 1878 года в селе Золотое Саратовской губернии. Отец его был псаломщиком в Троицкой сельской церкви. В Крещении мальчика нарекли Константином. Когда он подрос, родители отдали его учиться в Камышинское духовное училище. По его окончании он поступил в Саратовскую духовную семинарию, затем – в Казанскую духовную академию. В 1903 году за работу «Брак и безбрачие» талантливый аспирант получил степень кандидата богословия. Во время обучения в духовных школах он особенно интересовался отечественной словесностью и философией, был участником студенческого философского кружка. Уже тогда у него проявился дар слова.
28 июня 1903 года епископ Антоний (Храповицкий), ректор Академии, известный как «уловитель студенческих душ в монашество», постриг в малую схиму студента Константина. В монашестве тот стал Виктором. На следующий день новоиспеченный монах был рукоположен во иеродиакона и сразу – в иеромонаха. Вскоре он был назначен настоятелем подворья Спасо-Преображенского монастыря в г. Хвалынск. Служил он там недолго, одновременно читал лекции, на которые собиралось множество людей. Активно участвовал он также в деятельности епархиального Православного миссионерского общества, проповедуя среди чувашей.
В 1905 году иеромонах Виктор был включен в состав Иерусалимской духовной миссии и выехал на Святую Землю. Там он нашел отсутствие миссии как таковой. В своих записках тех лет он отмечал: «Некоторые из паломников-пастырей приходят в большой восторг, пораженные внешним богатством, – разумею святые места наши с постройками на них, какими владеет Иерусалимская Миссия… Но вот спросите их, что же они будут говорить, о каком величии Миссии проповедовать, к чему призывать своих слушателей, – и они тотчас же окажутся в самом тяжелом положении, ибо ничего не могут сказать светлого и определенного ни о настоящей, ни о прошедшей духовной жизнедеятельности Миссии… Единственное занятие, которое всегда находили себе члены Миссии, – это служение молебнов, панихид, исполнение незначительных треб церковных и собирание пожертвований. Такое положение Миссии – как требоисправительницы – более чем печально. Да и это поделие в течение полугода за отсутствием паломников пропадает и легко может совсем пропасть» (в наши дни священноисповедника Виктора считают покровителем Русской духовной миссии в Иерусалиме).
В 1908 году отец Виктор выступил с докладом на Всероссийском миссионерском съезде в Киеве, где встречался с будущим священномучеником Владимиром (Богоявленским). В 1909 году он был включен в число братии Александро-Невской лавры, а через год назначен настоятелем Зеленецкого Свято-Троицкого монастыря Петроградской епархии и возведен в сан архимандрита. Уже тогда архимандрит Виктор стал выступать в печатных изданиях с критикой архимандрита Сергия (Страгородского). В феврале 1918 года отец Виктор был назначен наместником Александро-Невской лавры в Петрограде.
Время, когда он вступил на эту церковную должность, было сложным. Советская власть административно и экономически постепенно брала монастыри в тиски, недолго оставалось до закрытия обителей, изъятия церковного имущества и арестов духовенства. В лавре новый наместник, несмотря на давление властей, стремился сохранить монашескую жизнь, монастырский устав и регулярность богослужений. Ему удавалось поддерживать дух братии и верность насельников монашескому призванию. Помимо этого, архимандрит Виктор не допустил, чтобы при его наместничестве храмы, ризница и библиотека лавры подверглись разорению со стороны советской власти. Как священник, он совершал пастырское служение, проповедуя и наставляя. При нем лавра оставалась для многих местом утешения и молитвы.
Шел 1919 год. Ввиду начавшихся арестов и расстрелов духовенства, включая архипастырей, Церковь нуждалась в новых. В декабре 1919 года архимандрит Виктор был поставлен в викария Вятской епархии. Прибыв по месту службы, своим ревностным служением, благочестием и святостью жизни он расположил сердца людей, и паства полюбила его. В храм, где он служил, стекалось множество верующих. Епископ Виктор стал для них любящим отцом, примером мужества и исповедничества в начинающейся тьме антирелигиозных гонений.
Советской власти новый епископ и его ревностная проповедь православия пришлись не по нраву, и он был арестован на первой неделе Великого поста. В вину ему вменялась «агитация против медицины», поскольку во время эпидемии тифа он призывал паству чаще окроплять свои дома Крещенской водой. В тюрьме епископа Виктора продержали пять месяцев. Милостью Божией во время заключения у него появился благодетель из власти, который не только посещал владыку в тюрьме, но и встретил его после ареста, став его верным помощником.
После освобождения в 1921 году владыка Виктор стал епископом Глазовским в той же Вятской епархии, поселившись в Вятском Трифоновом монастыре. Он никогда не унывал, обладая подлинным христианским духом, и сохранял благожелательность в любых обстоятельствах. Главным для него была любовь к Богу и ближним. Был он постоянно окружен людьми, которые находили в нем поддержку и пример крепкой веры. Особенно любили за его прямой характер и жизнерадостность дети. На период пребывания епископа Виктора в Вятской епархии пришлось изъятие церковных ценностей. Он с грустью писал Патриарху Тихону о том, что в некоторых приходах «была полная растерянность», а в других духовенство «дерзостно-легкомысленно вело себя в отношении святыни».
В то время на Русской земле с одобрения советской власти стало распространяться обновленчество. Епископ Виктор составил для паствы письмо, в котором, в частности, говорилось: «Умоляю вас, возлюбленные во Христе братья и сестры, а наипаче вас, пастыри и соработники на ниве Господней, отнюдь не следовать сему самозванному раскольническому соборищу». От сотрудничества с обновленцами он категорически отказался. В августе 1922 года владыка Виктор был арестован и отправлен на допрос в Москву. Местные верующие узнали время отправления поезда, в котором находился владыка, и собрались в большом количестве на вокзале Вятки. Многие плакали. Для разгона людей привлекли милицию. Владыка же благословлял паству из окна вагона.
В Москве епископа Виктора допрашивали в Бутырской тюрьме, но он отказывался признать обновленцев. В результате он был приговорен к трем годам ссылки в Нарымский край. В ссылке владыка жил в глухом месте среди непроходимых болот. Пребывание там скрасилось для него приездом его духовной дочери, монахини Марии, которая помогала ему и в дальнейшем сопровождала его в скитаниях. Оттуда он с пастырской любовью писал своим духовным детям: «Дорогие… Из своей далекой ссылки шлю вам всем благословение Божие с молитвенным пожеланием, чтобы оно хранило вас от всякого зла в жизни, а наипаче от богомерзкой ереси обновленцев, в которой погибель и души нашей, и тела… Мы живем милостию Божией и любовию всех вас хорошо. Лето провел все на реке за рыбной ловлей, а теперь помогаем больным, которых немного, так как и село-то наше маленькое – всего 14 дворов. Божественную службу совершаем дома, а когда молимся, то и всех вас сердечно вспоминаем. Жалко, что разлучен с вами уже давно, – но на все воля Божия с человеком; надеюсь на милость Божию, что все мы увидимся: только не знаю, надолго ли… Живите со Христом. Поминайте меня в молитвах ваших. Любящий вас всех Епископ Виктор».
В другом письме он делился: «Как вы, так и я надеюсь на милость Божию, что мы еще с вами увидимся, а вот когда это будет – не знаю: Господь знает и все устроит по Своей святой воле к взаимному нашему утешению. Вы так всегда в сердце своем и держите, что все с нами бывает по воле Божией, а не случайно, и от Господа зависит изменить наше положение нам в утешение и спасение. А потому не будем отчаиваться никогда, как бы тяжело ни было нам… Вам я давно не писал сам, потому что боюсь, как бы не повредить и вам, и себе частой перепиской: ведь мы ссыльные, и за каждым шагом нашим смотрят, и письма наши читают… Теперь с наступлением весны опять займусь рыболовством… Вот праздник Благовещения Пресвятой Богородицы скоро; мы тоже, Господь благословит, будем приобщаться Святых Таин, только у себя дома, где мы служим Божественную литургию вдвоем с Машей и вас всех, близких нам вятичей, поминаем… Я живу милостию Божией хорошо. Только все опасаюсь, как бы опять куда на "курорт" не попасть».
В феврале 1926 года срок ссылки епископа Виктора закончился, и он вернулся в Вятскую епархию. Пока он там находился, многие приходы под его влиянием вернулись в Патриаршую Церковь. Через недолгое время он был арестован вновь за проповеди, которые имели якобы «контрреволюционное содержание». После освобождения ему запретили жить в крупных городах, и он поселился в Глазове. Осенью 1927 года епископ Виктор получил по почте декларацию митрополита Сергия (Страгородского), не принял ее и отправил обратно. В сопутствующем письме он написал, что в результате декларации «в Церкви произойдет великий раскол». Но ему указали на то, чтобы он «знал свое место». Из Глазова он какое-то время управлял Вятской епархией. Напряженное отношение к нему со стороны властей и церковного руководства всё нарастало.
В феврале 1928 года епископ Виктор распространил «Послание к пастырям», в котором открыто критиковал декларацию митрополита Сергия. Сразу же последовал новый арест и допрос. Обвинение гласило: «Занимался систематическим распространением антисоветских документов, им составляемых и отпечатываемых на пишущей машинке. Наиболее антисоветским из них по содержанию являлся документ – послание к верующим с призывом не бояться и не подчиняться советской власти как власти диавола, а претерпеть от нее мученичество, подобно тому, как терпели мученичество за веру в борьбе с государственной властью митрополит Филипп или Иван, так называемый "Креститель"». Владыка был приговорен к трем годам концлагеря. В июле 1928 гола он прибыл на Соловки.
Ссылку епископ Виктор разделял со многими представителями культуры и духовенства. Среди них был и будущий академик Д. С. Лихачев, который впоследствии вспоминал: «Во главе иосифлян на Соловках стоял удивительно привлекательный владыка Виктор Вятский. Он был очень образован, имел печатные богословские труды. От него исходило какое-то сияние доброты и веселости. Всем стремился помочь и, главное, мог помочь, т. к. к нему все относились хорошо и его слову верили. Однажды я встретил владыку (между собой мы звали его "владычкой") каким-то особенно просветленным и радостным. Вышел приказ всех заключенных постричь и запретить ношение длинных одежд. Владыку Виктора, отказавшегося этот приказ выполнить, забрали в карцер, насильно обрили, сильно поранив лицо, и криво обрезали снизу его рясу. Он шел к нам с обмотанным полотенцем лицом и улыбался. Думаю, что сопротивлялся наш "владычка" без озлобления и страдание свое считал милостью Божией».
Когда заключенный Димитрий заболел тифом, епископ Виктор не бросил его. Пока тот болел, владыка подкармливал его зеленым луком со сметаной. Именно это кушание, как считал владыка, могло придать сил болящему. И молодой человек выздоровел. Многие годы спустя в своем кабинете Д. С. Лихачев повесил портрет владыки Виктора. Интересующимся он говорил, что этот человек спас ему жизнь на Соловках.
В 1928–1930 годы епископ Виктор работал бухгалтером канатной фабрики в одном из отделений СЛОНа. Остались о нем такие воспоминания богослова И. Андреева: «Владыка Виктор приходил к нам довольно часто вечерами, и мы подолгу беседовали по душам. Для "отвода глаз" начальства роты обычно мы инсценировали игру в домино, за чашкой чая. В свою очередь мы, имевшие пропуска для хождения по всему острову, часто приходили, тоже якобы "по делам", в домик на опушке леса, к владыке Виктору. В глубине леса, на расстоянии одной версты, была полянка, окруженная березами. Эту полянку мы называли "кафедральным собором" нашей Соловецкой Катакомбной Церкви, в честь Пресвятой Троицы. Куполом этого собора было небо, а стенами – березовый лес. Здесь изредка происходили наши тайные богослужения.
Владыка Виктор был небольшого роста, полный, пикнической конституции, всегда со всеми ласков и приветлив, с неизменной светлой всерадостной тонкой улыбкой и лучистыми светлыми глазами. "Каждого человека надо чем-нибудь утешить", – говорил он и умел утешать всех и каждого. Для каждого встречного у него было какое-нибудь приветливое слово, а часто даже и какой-нибудь подарочек. Когда после полугодового перерыва открывалась навигация и в Соловки приходил первый пароход, тогда обычно владыка Виктор получал сразу много вещевых и продовольственных посылок с материка. Все эти посылки через несколько дней владыка раздавал, не оставляя себе почти ничего. "Утешал" он очень многих, часто совершенно ему неизвестных заключенных». Солагерникам он часто рассказывал о преподобном Максиме Исповеднике, который был для него примером исповедничества истины во Христе.
Писатель О. Волков, также бывший заключенный, свидетельствовал о владыке так: «Преосвященный рассказывал, как некогда ездил сюда с родителями на богомолье из своей лесной деревеньки. В недлинном подряснике, стянутом широким монашеским поясом, и подобранными под теплую скуфью волосами, отец Виктор походил на великорусских крестьян со старинных иллюстраций. Простонародное, с крупными чертами лицо, кудловатая борода, окающий говор – пожалуй, и не догадаешься о его высоком сане. От народа же была и речь Преосвященного – прямая, далекая свойственной духовенству мягкости выражений. Умнейший этот человек даже чуть подчеркивал свою слитность с крестьянством». На прощание владыка сказал ему: «Ты, сынок, вот тут с год потолкался, повидал все, в храме бок о бок с нами стоял. И должен все это сердцем запомнить. Понять, почему сюда власти попов да монахов согнали. Отчего это мир на них ополчился? Да нелюба ему правда Господня стала, вот дело в чем! Светлый лик Христовой Церкви – помеха, с нею темные да злые дела неспособно делать. Вот ты, сынок, об этом свете, об этой правде, что затаптывают, почаще вспоминай, чтобы самому от нее не отстать. Поглядывай в нашу сторону, в полунощный край небушка, не забывай, что тут хоть туго да жутко, а духу легко… Ведь верно?»
Его духу было действительно легко даже в лагере, так как жил он со Христом. Подошел срок окончания ссылки. Властям неугодно было пребывание епископа-исповедника на свободе. Он был вновь арестован и подвергся мучительным допросам. По несколько суток ему не давали спать, но он никого не оговорил. В таких условиях владыка мужественно сохранял душевный мир и радостность духа. Известно, что на тех допросах он однажды перекрестил следователя, и у того начался приступ беснования. Из жалости к нему владыка стал молиться, чтобы приступ прошел.
На обвинения он отвечал: «Причину настоящего ареста ничем объяснить не могу, так как преступления за собой не чувствую. По своим религиозным убеждениям являюсь последователем Патриарха Тихона. Обновленчества и сергиевщины не признаю». В тюрьме он нашел блестящую дощечку, которой оказалась икона Христа Спасителя. Он попросил конвоира взять ее с собой, поместил в киот и хранил там антиминс.
В мае 1933 года епископ Виктор был осужден на ссылку в Северный край. Поселился он в селе Нерица. Там он, видимо, предчувствуя скорую кончину, много молился, уходя в сосновый бор. Хозяева домика, где поселился владыка, полюбили его, приходили поговорить с ним о вере. Он же исцелил их заболевшую дочь. В ссылке в Нерице он написал такие строки:
Наконец я нашел свой желанный покой
В непроходной глуши среди чащи лесной.
Веселится душа, нет мирской суеты,
Не пойдешь ли со мной, друг мой милый, и ты…
Нас молитвой святой вознесет до небес,
И архангельский хор к нам слетит в тихий лес.
В непроходной глуши мы воздвигнем собор,
Огласится мольбой зеленеющий бор.
В конце апреля 1934 года владыка Виктор тяжело заболел. Скоропостижно скончался он 2 мая того же года. Похоронили его знакомые монахини на сельском кладбище в Нерице. К сороковому дню кончины они попросили хозяина домика, где он жил, наловить рыбы на поминальную трапезу. Тот отказал. Тогда святитель явился ему во сне со словами: «Ты потрудись, а Господь пошлет». «Не простой человек у нас жил», – сказал тот потом жене. Человек этот был не только не простым, но святым.
В июле 1997 года его святые мощи были обретены нетленными архимандритом Дамаскиным (Орловским). При их обретении крестилось немало людей. Сам епископ-исповедник был причислен к лику святых на Архиерейском Соборе 2000 года. Ныне мощи священноисповедника Виктора хранятся в Вятском женском Свято-Троицком монастыре. Приходящие к ним свидетельствуют, что нередко от них раздается дивное благоухание.
Святителю Божий отче наш Викторе, моли Бога о нас!
Источники:
Игумен Дамаскин (Орловский). Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 4. – Тверь: «Булат», 2000.
Вятский исповедник: Святитель Виктор (Островидов). Жизнеописание и труды / Сост. Л. Е. Сикорская. – М.: Братонеж, 2010.
Подать записку о здравии и об упокоении
ВКонтакте / YouTube / Телеграм / RuTube/ МАХ