Интересно, что бы вы сказали своим детям, если б они попросили завести дома бельчонка? Наша мама сказала – Да.
Топ, топ, топает малыш.
И вот он уже стоит, широко расставив лапки и покачиваясь посреди стола. Балансир-хвостик вьется из стороны в сторону, выписывает замысловатые фигуры, пытаясь удержать тельце ровно, но получается плохо, бельчонок заваливается на бок. Первый шажок - упал, и второй, и третий - упал.
Топ, топ. Очень нелегки в неизвестность первые шаги.
А он упорный! Вот и дошёл, ткнувшись в протянутые к нему ладони, замер и первый раз, пока еще очень-очень неуверенно, произнес своё фирменное "Кууурррр".
Ну конечно! Он же... Он – Курзик!
Мурзик - это про кошек и потому, что они муркают, а у нас курлычет, потому и Курзик.
А и правда, как разговаривают белки? Цокают? Вот и мы так думали. И, да, они цокают, но когда злятся, а вот когда белочке хорошо, она "курлычет" или "курзит", издавая горловое "куууурррр". Звук этот, как и мурлыканье кошки, спокойно-умиротворяющий.
Бельчонок в берестяном кузовке.
Вот так сходили за грибами да ягодами! По лесной тропинке и вышли на ту самую лужу, в середине которой, о ужас, лежал бездыханный маленький бельчонок. Жалко конечно, но так бы и прошли мимо, если б малыш не забарахтался, пытаясь поднять головку из воды, чтобы глотнуть воздух. Тут уж даже суровые мужики не выдержали. Сильные руки выхватили тельце из лужи и, не знаю уж как реанимировали, но только малыш пришел в себя. Те же руки сдернули с головы теплую кепку, положили в нее малявку.
Собранные ягоды куда-то пересыпали, а в берестяной кузовок положили кепку с малышом. А дальше куда?
Я едва вошла домой, как сестра, что вернулась из поездки на Большую Волгу, утащила меня в дальнюю комнату, чтобы рассказать эту историю. И то, что дальше девать бельчонка некуда. В лес малявку ведь не вернешь. И вообще он еще слабый и сосунок. Пойдем, говорит, с мамой поговорим, я одна боюсь. Мама выслушала эмоциональный рассказ старшей сестры молча и сказала лишь одно слово - Да. Мы переглянулись, она что, не поняла нас? Это же белка!
"Да куда ж его теперь, привозите", – добавила мама. Так и приехал к нам домой бельчонок Курзик. В серой мужской кепке в берестяном кузовке.
И мама еще не знала, что именно она станет для Курзика самым Главным человеком, что будет их любовь взаимной и очень трепетной.
А пока нужно было решить массу вопросов, от того, чем кормить, до того где дитё будет жить. На несколько дней поселили малыша в большую птичью клетку, прикрутив к дверце тот самый кузовок в качестве спаленки. А в ближайшие выходные отправились мы с папой на Птичий рынок, где и купили за баснословные по тем временам 10 рублей отвратительного вида, но большущую беличью клетку. С ней даже ехать до дома стыдно было, но куда деваться.
Это сейчас можно купить всё, что угодно, а тогда... На весь Птичий рынок нашли только одно ЭТО чудовище у пьяного в дым мужичка.
Золотые папины руки превратили это загаженное и ржавое нечто в красивый и просторный дом для нашего нового питомца. Была в нем и дневная комната, и спаленка, и, конечно же, беличье колесо. В свой новый дом и переехал Курзик, но вместе с той самой суконной кепкой.
А еда? Ведь ни о каких заменителях собачьего, кошачьего, да какого угодно молока, и слыхом тогда не слыхивали. Но как-то выкормили. Сначала на разбавленном молоке, потом добавилась жидкая манная кашка, прстепенно и нормальная беличья еда. Но та самая, совсем неправильная для белок, манная каша так и осталась любимым лакомством для Курзика на всю жизнь. Он аж дрожал от возбуждения, когда доставали специальный, крошечный ковшик для приготовления его кашки и нетерпеливо дергал дверцу клетки, пока ее варили и остужали в специальной тарелочке.
Дни сменялись месяцами, и вот уже красивый, каштаново-коричневый крупный белк (он же мальчик, потому и говорю белк, а не белка) стоит в полный рост и нетерпеливо дергает лапкой дверцу. Вот пушистый хвост замёл, заюлил по полу, взлетела и вновь легла по спинке блестящая шерсть, а задние лапки застучали по полу клетки какую-то умопомрачительную джигу. Это Курзик увидел маму.
Да уж, давая легкомысленное согласие, мама не знала, что именно она станет для бельчонка самым важным человеком. Со всеми остальными членами семьи Курзик общался, играл, конечно брал еду, сидел на руках.
Подрастая, он стал использовать нас в качестве деревьев, нарезая круги и спирали по нашим телам и оставляя весьма болезненные царапины, но мама... Он ее обожал.
Только она удостаивалась самого нежного курлыканья. Только в кармане ее халата, он, набегавшись вволю, крепко засыпал. Часто мама и забывала, что в кармане спит Курзик. Она делала какие-то дела, готовила, убиралась, но только когда прислонялась слишком сильно обо что-то тем самым карманом, из него издавалось недовольное "Цок", а бедной маме прямо через ткань халата в бедро вцеплялись ну очень острые зубки. Но она лишь погладит его прямо сверху, по карману, что-то спокойно и ласково скажет, и недовольное бухтение тут же стихает – спит малыш.
Отдайте мою кепку!
Кепка давно изрезана зубами, в ней проделаны ходы, в ней же закопаны всякие вкусняшки. А еще Курзик периодически вытаскивает ее из спаленки и развешиваяет на ствол дерева, которое тянется от пола до лаза, что ведет в спаленку. Ну прям как хороший хозяин, что выносит проветривать одеяло. Бывает кепка падает на пол, в еду или в воду. Да и вообще, ведь хоть иногда, такие вещи нужно стирать.
Вот в такие моменты разыгрывались у нас дома самые большие трагикомедии.
Дело в том, что в отношении того, какой должна быть его спальня, Курзик был отчаянным консерватором. Он не принимал ничего другого, кроме своей кепки. Но ведь постиранной и весьма дырявой уже кепке нужно высохнуть. Предлагалось все, что угодно, но любая другая кепка, шапка, шарф, ткань, мех – абсолютно всё вышвыривалось, а истерика нарастала. Он кричал и метался, пытался расшатать и открыть дверцу, кидался миской, ломал все, что возможно до тех пор, пока не получал, наконец, то, что хотел. Бедные наши папа и мама. Бывало, вся ночь на ушах, в четыре руки, плюс фен и утюг в помощь, сушилась драная, но такая драгоценная кепка. Получив желанное, Курзик мгновенно сворачивался в ней клубочком и засыпал, как ангелочек, родителям же оставалось доспать всего ничего до утреннего подъема.
Орешки для Курзика.
Достать орехи - проблема. Были тогда магазины Дары Природы, но там тоже далеко не всегда можно было достать, что нужно. Папа же много ездил в командировки. Из Иркутска возвращался с мешком кедровых орешков, из Киева с грецкими и фундуком, из Минска привозил грибы.
Выяснилось, что грибы Курзик не любил, не ел, но использовал для баловства. Орехи любили мы. Однако, в семье было строгое правило – орехи для Курзика. Эти орехи быстро распространялись по квартире. Они были везде – на кухонных полках, за стиральной машинкой, за мебелью, за батареей. Курзик радостно носился по кухне, распихивая добычу по заначкам. Над окном он перебирался с кухонных полок к своей клетке по карнизу. Вися вниз головой и балансируя пушистым хвостом, он быстро-быстро перебирал лапками. Мгновенье, и он уже весело прыгает по крыше своей клетки. Но именно в эти моменты маму буквально передергивало. Этот бег по струне карниза напоминал ей войну. Рассказывала, что тогда так, выстроившись цепочкой и перебираясь по веревкам или проводам, разоряли пищевые склады крысы.
Странное сравнение? Но ведь белка тоже грызун, только пушистый. И, кого не спроси, белочек любят все, а вот крыс?
Сторожевая белка Курзик.
Узнают ли белки своих людей? Еще как! Они не собаки, для которых семья - это их стая, но своих людей белки прекрасно знают и выстраивают с каждым свои отношения. А вот чужих... Бывали у нас случаи, когда в момент прихода в дом посторонних, Курзика не успевали закрыть в клетку. В лучшем случае он сильно злился, размахивая хвостом и громко, недовольно цокал. В худшем...
Он бросался защищать свою территорию.
Широко раскинув лапы, он мог пролететь в прыжке целую комнату, целясь прямо в лицо чужаку. У белки и когти, и зубы ооочень серьезны. Зубами разозленная белка вполне способна очень глубоко прокусить руку, палец может прокусить насквозь.
Справедливости ради надо сказать, что такие приступы ярости у белки бывают не часто, обычно в период гона. И не важно, что белка живет одна, без пары. Природа берет своё.
Весенний побег и спасательная операция.
Теплым майским днем случилась беда. Курзик сбежал. Он как-то смог открыть дверцу клетки и выскочил через балкон. Мгновенье, и он уже на дереве, затем на другом, еще и еще дальше. Вся семья бросилась на улицу, но куда там. Скорость белки и наша не сопоставимы. Однако нашли. В соседнем дворе, под высоким деревом уже собралась толпа, а на самой его вершине громко и как-то отчаянно цокал наш Курзик. Он очень испугался того, что случилось, кричал, звал, затем начинал было спускаться по стволу, откликаясь на наши призывы, но голоса "болельщиков" его сильно пугали, мгновенье, и он снова оказывался на вершине.
Уговорили отойти подальше людей, но нет-нет, да идет кто-то по двору, пугая нашего малыша. Ничего не получилось.Наступала ночь.
Ранним утром вся наша большая семья вновь отправилась на поиски беглеца. Боялись очень, что за ночь Курзик куда-нибудь уйдет. Но нет, он возбуждённо зацокал на том же дереве, еще издалека услышав наши голоса. Мы еще только подходили, а он уже спускался по стволу. Людей было не много, не так страшно.
Вот он уже на земле, уже и побежал к нам, вот почти рядом, чуть ли не на расстоянии вытянутой руки. Из-за угла дома вышла женщина. Она не хотела, конечно, ничего плохого, просто шла, но Курзик в ужасе метнулся в сторону. Бегущую белку разве перебегаешь? Оказалось – да! Оказалось, что мы, люди, не вполне знаем свои возможности. В экстремальных ситуациях все бывает не как обычно.
Муж сестры успел сдернуть с себя куртку, метнуть ее в сторону белки, добежать и упасть на нее. Представьте себе изумление и испуг той женщины , в нескольких шагах от которой разворачивалось сиё странное действо.
Бросок оказался удачным. И вот уже у Сережи в руках барахтается наш любимец, а его рука и куртка быстро окрашиваются ярко-красным. С перепугу Курзик прокусил, спасающую его руку. Рука спасателя, по счастью, не разжалась, а Курзик, буквально через минуту, почуяв знакомый запах, вдруг успокоился и поглубже закопался в спасительную куртку. Так и пошли домой, оставляя за собой на тротуаре дорожку из капель крови.
Дома Курзик со всех лап бросился в свой домик, в спаленку и много-много часов проспал.
Тяжелое напряжение отпустило и нас. Впереди еще были годы счастливой жизни с нашим необычным, во всех отношениях, питомцем. Было много баловства, смеха и нежности, но были и, располосованные на ленты острыми коготками, занавески, моря разливенные во время его купаний, бесконечные заначки, шелуха, и, что уж скрывать, какашки в самых неподходязих местах. Были спинки стульев, над которыми поработали острые беличьи зубки и бесконечные, неуспевающие заживать, царапины.Но разве это имеет значение, когда любишь?
Необычным наш Курзик был не только потому, что далеко не в каждой семье живет белка. Курзик в принципе был не как все. У белки ведь шубка какая? Летом рыжая или рыже-коричневая, зимой сероватая.
А наш Курзик всегда оставался достаточно темным, каштаново-коричневым и крупнее обычных белок. За свою жизнь в зимнюю шубку он не перелинял ни разу. В принципе, нам это было понятно. Ему незачем было менять окрас на маскировочный зимний в теплой квартире. А с размером? Ну, допустим, питался очень хорошо.
А вот другую загадку – почему его окрас намного темнее, чем у белки обыкновенной, такой, какой мы привыкли ее видеть в Москве и области, отгадать смогли только с помощью профессиональных зоологов. Оказалось, что наш Курзик, скорее всего, из более восточной популяции белки обыкновенной. С продвижением на восток, у белок начинает преобладать более темный окрас шерсти. Например, вплоть до темно-бурого и даже почти черного в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. Вот так может выглядеть привычная нам белка обыкновенная.
Фото Курзика, использованные в статье – это совместная работа меня с ИИ. Фото и слайды с ним реально сделаны у нас дома, но настолько выцвели, что пришлось поколдовать с восстановлением. Это было очень забавно. Поскольку с ИИ я вовсе не дружу, он буквально надо мной издевался, превращая такие родные черты, то в какую-то совсем чужеземную белку, то в зверя с хвостом белки, но головой кролика, а то и вовсе в котенка.
Я злилась, ругала себя и все эти сильно умные программы, но потом плюнула. На большее моей квалификации все равно не хватит. А Курзик? Такой привычный и такой родной, он в душе и сердце, был и остался. Стремительный проказник и нежный курлыка – наш общий любимчик Курзик.