Российские кинотеатры начали показывать трагикомедийную притчу «Грация» Паоло Соррентино из программы Венецианского кинофестиваля 2025 года. Классик итальянского кинематографа в этом фильме размышляет об ответственности правителя за жизни и смерти своих подданных и том, как личная жизнь президента может влиять на государственные решения. В главной роли — любимый актер Соррентино Тони Сервилло, у которого эту роль уже называют лучшей в карьере. «Известия» разбирают смыслы, заложенные в картине, и приходят к выводу, что этот тихий фильм можно считать самым глубоким в успешной карьере мэтра.
Президент по версии Паоло Соррентино
Если вас раздражала прошлая работа Паоло Соррентино «Партенопа» и временами казалось, что это уже отдает старческим вуайеризмом (хотя режиссеру пока только шестой десяток), то «Грация» обязательно должна вам понравиться. Лаконичный, строгий, тонкий, этот фильм во время просмотра может показаться мучительно медленным и затянутым, но послевкусие у него долгое и приятное.
Вместо зрелищных аттракционов прошлых картин Соррентино эта предлагает неторопливые философские размышления, невеселые открытия о сути человеческой природы и устройстве общества и ставит вместе с главным героем перед зрителем предельные вопросы философии, причем вполне небанальным образом.
Главный герой «Грации» — пожилой итальянский президент Де Сантис, за роль которого Тони Сервилло получил на прошлом Венецианском кинофестивале приз международного жюри. Но это образ не политический, даже фамилия героя намекает скорее на классика итальянского кино Джузеппе Де Сантиса. Президент, режиссер, бог — эти образы, в сущности, слиты здесь в один. Де Сантис не ездит на сессии НАТО и ООН, не звонит Трампу, не обсуждает участие России в биеннале. Большую часть времени он скучает в своем кабинете, перебирая воспоминания об умершей много лет назад жене.
Она любила его, в этом он точно уверен. И она изменила ему, это он тоже знает. Явно с кем-то из ближнего круга. Этот человек всё еще где-то рядом. Может, вот он? Или он? Лучший друг? Подчиненный? Кто же это? Де Сантис измучен одиночеством и ревностью. Приближается конец его срока. Президент устал. Но не отказываться от работы ему помогает то, что он один из лучших юристов своего времени, и его кличка Железобетонный тоже появилась не случайно. Он умеет думать, умеет принимать взвешенные решения, но сердце его не здесь, оно в далеком прошлом, там, где жена оставила на прощание свою страшную загадку. С другой стороны, с некоторыми вещами лучше не спешить. Соррентино вкладывает в уста Де Сантиса самый меткий афоризм в сценарии: «Бюрократия не просто так медленная, в этом как раз и весь смысл: чтобы дать людям время подумать как следует».
Главный вопрос «Грации»
Сюжет «Грации» сконцентрирован на последнем законопроекте, который Де Сантис должен либо подписать, либо отвергнуть до окончания своего срока. Это разрешение на эвтаназию в стране. Уже много лет дочь президента с рабочей группой вносит в проект правки, а Де Сантис всё никак не решится. Его друг и влиятельный союзник Папа (между прочим, здесь он чернокожий) категорически против. Либералы, естественно, за. А Де Сантис здесь не просто президент, он, как говорилось выше, своего рода бог. И решение об эвтаназии — это не просто многостраничный проект. Оно перевешивает всё действующее право, которое, как несколько раз напоминают нам в фильме, помещается на 2046 страницах, что, кстати, кажется синефильской отсылкой к соответствующему фильму Вонг Кар-Вая, тоже философскому, притчевому и медленному.
«Если не подпишу — я мучитель, если подпишу — я убийца», — размышляет президент.
Чтобы решить, что делать с эвтаназией, Де Сантис должен разобраться с двумя прошениями о помиловании. Одно — от учителя истории, который «из любви» задушил подушкой (еще один оммаж — шедевру Михаэля Ханеке «Любовь») свою жену с деменцией. Второе — от женщины, убившей спящего мужа. Президенту нужно выяснить все подробности этих дел, встретиться со своими родными и разобраться с ревностью к жене — и тогда, возможно, он определит судьбу законопроекта. Или спихнет его под ответственность следующего президента, если так ничего и не придумает.
Правитель, у которого нет ответа на все вопросы, который может себе позволить сомневаться и прислушиваться к другим, — Соррентино, создавая ультрасовременный антураж для своего героя, конечно, всё равно даже не пытается добиться реалистичности. Всё здесь условно, кроме течения мыслей и страстей в голове и сердце Де Сантиса — могущественного и беспомощного, мудрого и наивного. Соррентино добавляет сюда трогательную иронию, вводя в повествование, например, фигуру телохранителя (он же ангел-хранитель), который знает о своем патроне вообще всё, даже то, о чем тот сам не подозревает. Сталкивая Де Сантиса с эксцентричными фриками, словно заглянувшими из более «громких» фильмов Соррентино.
И всё же, несмотря на все шутки и подмигивания, «Грация» — это очень серьезный фильм. В нем много молчания, много тишины перед границей, где Жизнь и Смерть встречаются друг с другом, а именно там ощущает себя Де Сантис. Там, где есть и Грация, и Милосердие, одновременно заключенные в названии картины. Вслед за лирическим героем Окуджавы он мог бы повторить: «Я чувствую себя последним богом — единственным, умеющим прощать». Но ведь и карать, как Грейс в «Догвилле», а ее имя почему-то тоже вспоминается во время просмотра, хотя, возможно, всё дело в том, что весь кинематографический мир на этой неделе отмечает 70-летие Ларса фон Триера. Тот тоже размышлял о соотношении Закона и Любви и создавал причудливые притчи на эту тему. А нам в какой-то момент вдруг становится очень важно, какое же решение примет Де Сантис, что он оставит не просто вымышленной Италии, а всем нам. Соррентино неожиданно попал в какой-то очень тонкий нерв. От этого и радостно, и тревожно.