Вчера мне пришлось поехать на другой конец нашего мегаполиса — нужно было забрать документы у нотариуса, который обосновался в одном из этих новых, гигантских жилых комплексов с издевательским названием вроде «Эко-Рай» или «Светлая Долина».
Я вышла из автобуса и замерла. Вокруг меня на сотни метров тянулись глухие асфальтовые поля парковок. Из них, как гнилые зубы великана, торчали абсолютно одинаковые тридцатиэтажные бетонные коробки. Ни одного нормального дерева. Ледяной ветер завывал в аэродинамических трубах между этими башнями, сбивая с ног курьеров с их желтыми и зелеными квадратными рюкзаками. Люди с серыми, потухшими лицами бежали от метро к своим подъездам, прижимаясь к стенам, чтобы быстрее скрыться за металлическими дверями с домофонами.
Я смотрела на этот человеческий муравейник, на эту агрессивную, мертвую среду, которую мы сами за свои же миллионы (и в ипотеку на 30 лет!) себе построили, и думала: какая же мы всё-таки феноменально слепая раса. Мы с гордостью называем это «развитием урбанистики».
Именно среди этого бетонного ада меня догнали смыслы книги, которую я добила на днях. Итало Кальвино, «Невидимые города».
Эту тонкую книжку обожают высоколобые интеллектуалы. Они пьют раф на миндальном молоке, закатывают глаза и говорят: «О, это же постмодернизм! Какая поэзия! Какой тонкий сюрреализм!».
Какой, к черту, сюрреализм? Кальвино написал самый жесткий, самый точный и самый безнадежный трактат о том, во что мы превратили нашу жизнь. Это не сказка о выдуманных городах. Это клиническая карта наших неврозов, нашего потребительства, наших страхов и нашей тотальной, беспросветной оторванности от реальности.
Вся структура книги строится на диалогах двух немолодых, уставших мужиков. Великий хан Хубилай, правитель необъятной татарской империи, сидит в своем дворце. Его империя разваливается. Она гниет изнутри, погрязла в коррупции, неповоротливости и хаосе. Хан это понимает. И чтобы не сойти с ума от осознания краха, он слушает венецианского купца Марко Поло, который рассказывает ему сказки о невероятных, прекрасных, невидимых городах, которые он якобы посетил.
Вы только вдумайтесь в эту гениальную метафору. Разве мы сейчас живем не так же?
Мы сидим по уши в проблемах. Мир трещит по швам, экономика летит в тартарары, цены в магазинах пробивают потолок, здравоохранение дышит на ладан. Но вместо того, чтобы смотреть правде в глаза, мы включаем телевизор или открываем соцсети — и слушаем наших современных «Марко Поло». Они рассказывают нам красивые сказки. Про рост ВВП, про невероятные технологические прорывы, про успешный успех, про то, как космические корабли бороздят просторы. Мы упиваемся этими виртуальными, несуществующими победами, потому что признать, что наша реальная «империя» покрылась плесенью — слишком страшно.
Мы живем в иллюзиях, как старый больной хан. И Кальвино безжалостно тыкает нас в это носом.
В книге описано 55 городов, но некоторые бьют под дых так, что перехватывает дыхание. Один из них — город Леония.
Его жители помешаны на обновлении. Каждое утро они надевают новые одежды, достают нетронутые вещи из упаковки, слушают новые приемники. А всё вчерашнее — идеальное, работающее, но уже «устаревшее» — вышвыривают на помойку. В итоге город окружен непроходимыми, чудовищными, смердящими горами неразлагающегося мусора. Леония постоянно производит отходы, которые в итоге готовы сойти лавиной и похоронить этот город заживо.
Вам это ничего не напоминает?
Да это же идеальный, стопроцентный слепок нашего с вами общества. Я смотрю на молодежь, на своих ровесниц, на всех этих шопоголиков. Мы превратились в безумную машину по переработке ресурсов в мусор. Мы покупаем десятые джинсы на распродаже просто потому, что они дешевые. Мы заказываем горы пластикового барахла на маркетплейсах, которое через неделю летит в ведро. Мы меняем телефоны каждый год, потому что у нового камера на два мегапикселя больше.
Мы задыхаемся в собственном барахле. Наши балконы забиты хламом, наши шкафы не закрываются. Мы работаем на ненавистных работах до нервных срывов, чтобы купить вещи, которые нам не нужны, чтобы впечатлить людей, на которых нам плевать. А потом мы всё это выбрасываем, оставляя после себя отравленную землю и пластиковые острова в океане. Леония — это не фантастика. Леония — это мы, радостно шагающие в пропасть с картонным стаканчиком кофе в руках.
Еще один город, который заставил меня отложить книгу и долго смотреть в стену — это Октавия. Город-паутина, висящий над огромной пропастью. Жители ходят по веревочным мостикам и шатким доскам. Они знают, что сеть не вечна. Что однажды веревки перетрутся, и город рухнет в бездну. И поэтому они живут очень аккуратно, понимая ценность каждого дня.
Это невероятно жестокий диагноз нашей иллюзии безопасности.
Нам кажется, что мы живем на твердой земле. Мы берем кредиты, мы планируем отпуска на три года вперед, мы ругаемся из-за немытой посуды и копим обиды. Нам кажется, что у нас впереди вечность.
А правда в том, что все мы живем в Октавии. Наша жизнь висит на тонюсенькой ниточке. Одна фраза врача на УЗИ, один звонок из полиции, один сбой на встречной полосе, один указ сверху — и твоя «твердая земля» уходит из-под ног. Вся твоя стабильность — это курам на смех.
Кальвино говорит нам: перестаньте вести себя так, будто вы бессмертны. Перестаньте тратить время на ссоры, на злобу, на пережевывание прошлых обид. Вы висите над бездной. Ваши веревки уже трещат. Цените то, что вы пока еще не сорвались вниз.
Но самый тяжелый, самый пронзительный момент в «Невидимых городах» — это глава про Адельму. Город мертвых.
Марко Поло прибывает туда и вдруг замечает странное. Каждый прохожий, каждый незнакомец на улице неуловимо напоминает ему кого-то из тех, кто уже умер. Торговец рыбой улыбается точь-в-точь как покойный друг детства. Старуха торгует зеленью, и в ее движениях Марко узнает свою умершую бабушку. Город живых становится зеркалом для мертвецов.
В 20 лет эту главу не понять. В 20 лет кажется, что это просто красивая метафора.
А вот когда тебе 56 — это бьет наотмашь, до слез. Потому что в этом возрасте ты начинаешь понимать, что твое личное кладбище уже почти сравнялось по численности со списком контактов в телефоне. И ты действительно начинаешь видеть их на улицах. Ты едешь в метро, смотришь на чью-то спину в пальто и у тебя замирает сердце — потому что твой покойный муж носил пальто точно так же. Ты слышишь чей-то смех в кафе, и тебя парализует — потому что так смеялась твоя подруга, сгоревшая от онкологии пять лет назад.
С возрастом любой город превращается в Адельму. Он наполняется призраками твоей памяти. И ты ходишь по этим улицам, таская за собой целый невидимый мешок мертвецов, которых ты не смог отпустить. Кальвино с хирургической точностью описал эту тяжесть старения — когда воспоминания начинают душить реальность.
Заканчивается книга потрясающим диалогом. Хан Хубилай, понимая, что всё тлен и империя катится к черту, спрашивает Марко Поло: если всё так плохо, если все наши города — это просто рассадник пороков, свалок, лжи и иллюзий, то не значит ли это, что мы все просто идем в ад?
И Марко Поло произносит фразу, которую нужно высечь на лбу каждому из нас.
Он говорит: «Ад живых — это не то, что будет. Если он существует, то он уже здесь. Это ад, в котором мы живем каждый день, который мы образуем, находясь вместе».
Потрясающе. Не надо ждать никаких котлов с кипящей смолой и чертей с вилами. Не надо пугать себя загробными карами. Мы сами, своими руками построили себе ад прямо здесь.
Ад — это те самые тридцатиэтажные человейники, где люди не знают имен соседей, но ненавидят их за звук перфоратора. Ад — это наши токсичные браки, в которых люди годами грызут друг друга, потому что боятся остаться одни. Ад — это работа, где из тебя выпивают всю кровь за зарплату, которой хватает только на еду и погашение кредита за телевизор. Мы варимся в этом каждый божий день.
Но Кальвино не был бы гением, если бы оставил нас просто барахтаться в этом дерьме. У этой фразы есть продолжение. Единственный рецепт, как выжить в этом аду.
«Есть два способа не страдать от него. Первый легко дается многим: принять ад и стать его частью до такой степени, чтобы перестать его замечать. Второй требует постоянного внимания и обучения: искать и уметь узнавать, кто и что посреди ада не является адом, и делать так, чтобы они оставались, давать им пространство».
Я закрыла эту книгу, сидя на лавочке у того самого бездушного «Эко-Рая», глядя на спешащих, замерзших, злых людей.
Мы почти все выбрали первый способ. Мы слились с нашим персональным адом. Мы привыкли к хамству, к усталости, к кредитному рабству, к бессмысленности происходящего. Мы плывем по течению и считаем, что это норма.
«Невидимые города» — это ледяной душ. Это книга, которая берет тебя за грудки и орет: проснись! Перестань быть частью этой гниющей Леонии. Перестань обманывать себя сказками, как старый хан.
Ищи то, что не является адом.
Это может быть твой ребенок, с которым ты не делаешь уроки с криком, а просто сидишь в обнимку. Это может быть куст сирени, который каким-то чудом вырос среди парковки. Это может быть честный разговор со старым другом. Это может быть просто час тишины с чашкой крепкого чая, когда ты никому ничего не должна.
Ищите эти островки. Защищайте их. Давайте им пространство. Потому что кроме них у нас ничего нет. Всё остальное — это просто бетон, пластик и иллюзии, которые однажды рухнут в пропасть.