— С помощью скромных способностей достиг небесного совершенства, — поклонился Лю. — Среди титулов, которые стяжал недостойный, есть и звание Полководца Литературных Достижений.
— Тогда сказывай! — велел Жихарь. Лю Седьмой вскинул особым образом руки и возгласил:
Под горою Мышань
Расцвела конопля молодая.
Дикий гусь пролетел,
Устремляясь печально на Юг.
У заставы Хунань
Я в беседке стоюу, ожидая,
Не приедет ли с Запада
Верный испытанный друг.
Мы бы выпили чашу
Вина чужедальнего Юга
И забили косяк
Из пыльцы молодой конопли.
Но дорога пуста.
Ни врага там не видно, ни друга.
Только гусь одинокий
И стонет, и плачет вдали!
Некоторое время восхищенные побратимы молчали, сопереживая гусю. Лю Седьмой осторожно спросил, поняли его друзья или нет.
— Конечно, добрый сэр Лю! Язык поэзии понятен во всем мире!
— Славная какая Чайная Страна! — похвалил незнакомую землю Жихарь. — У вас в одночасье и конопля цветет, и гуси на зиму улетают — здорово живете!Только я одно не понял: какой такой косяк ты мечтал забить и куда?
— В глубокой древности, — распевно сказал Бедный Монах, — ни один мудрец или поэт не мог миновать конопляного поля, чтобы не забить косяк-другой. Ныне обычай этот утрачен, ибо забыта самая его сущность. Некоторые пробовали, правда, прибивать мешочки с конопляной пыльцой к дверным косякам, но из этого ничего не вышло.
— Может быть, имелся в виду косяк гусей? — спросил Яр-Тур.
— Нет, — вздохнул чайнец. — Стихи слагают лишь про одинокого гуся.
— Да пусть себе летит, — отмахнулся Жихарь. — Ты рассказывай, что дальше-то было...