Вчера я совершила фатальную ошибку — пошла на собрание собственников жилья нашего многоквартирного дома. Два часа. Два часа сорок взрослых, местами седых людей с высшим образованием, ипотеками и артрозом орали друг на друга так, что дрожали стекла в парадной. Причина? Мы решали, каким узором выложить новую плитку на первом этаже и скидываться ли на декоративные туи у крыльца.
Вся соль ситуации в том, что у нас уже вторую неделю хлещет труба в подвале. Оттуда несет гнилой капустой, сыростью и безнадегой. Фундамент подмывает. Но гнилая труба никого не интересовала. Всем было критически важно доказать свою правоту насчет оттенка керамогранита и формы кустов. Люди краснели, переходили на личности и готовы были вцепиться друг другу в глотки ради туй.
Я стояла, смотрела на эти перекошенные от ярости лица и думала: господи, Курт Воннегут вообще не был фантастом. Он был безжалостным документалистом.
Мужики в очках с роговой оправой обожают надувать щеки и рассуждать о том, что «Колыбель для кошки» и «Сирены Титана» — это великая философская научная фантастика о судьбах человечества, космосе и религии. Какая, к черту, фантастика? Это суровый, жесткий и до тошноты правдивый бытовой реализм. Это клинический диагноз нашему эгоистичному, инфантильному и непроходимо тупому виду, который с радостью уничтожит собственную планету, пока будет спорить о цвете занавесок.
Давайте начнем с «Колыбели». В центре сюжета — покойный Феликс Хоуниккер, один из отцов атомной бомбы и создатель вещества «лед-девять», способного заморозить всю воду на Земле.
Как нам обычно подают таких персонажей в литературе? Злой гений. Одержимый властью маньяк. Демон во плоти. Воннегут же бьет мордой об стол: Хоуниккер — это просто великовозрастный дебил. Инфантильный ребенок с интеллектом нобелевского лауреата и эмпатией табуретки.
Он не хотел уничтожать мир. Ему было просто интересно. Он играл в свои научные игрушки. Ему было плевать на то, что его жена умирает, что его дети растут переломанными моральными уродами, что люди гибнут от его изобретений. В день ядерной бомбардировки он возился с веревочкой, делая ту самую «колыбель для кошки».
Я таких «непризнанных гениев» в реальной жизни видела пачками. Это мужики, которые могут написать гениальный программный код, спроектировать сложнейший мост или защитить докторскую по физике, но при этом они не в состоянии вымыть за собой тарелку или вспомнить, в каком классе учится их ребенок. Их жены тянут на себе весь быт, стареют раньше времени, а эти «творцы» живут в своем стерильном пузыре. И Воннегут показывает страшную правду: самые жуткие катастрофы происходят не из-за злодеев. Они происходят из-за инфантильных идиотов, которым просто любопытно нажать на красную кнопку.
А что с детьми этого великого человека? Анджела, Фрэнк и Ньют. Трое глубоко травмированных, никому не нужных взрослых, которым папаша оставил в наследство термос с тем самым «льдом-девять» — абсолютным оружием Судного дня.
Думаете, они осознали ответственность? Спрятали его? Уничтожили? Разбежались. Каждый из них отколол себе кусочек конца света и пошел торговать им ради жалких бытовых благ.
Крупная, некрасивая Анджела купила себе за этот лед красивого, но гулящего мужа, которому нужна была должность. Карлик Ньют купил себе внимание украинской танцовщицы-шпионки. А ничтожный Фрэнк купил себе пост министра в банановой республике.
Читаешь это и понимаешь: вот она, человеческая природа без прикрас. Дай людям в руки инструмент, способный убить всё живое, и они обменяют его на комфортную койку, иллюзию любви и теплое кресло. Никакого величия. Только мелкий, грязный, шкурный интерес. Они спускают мир в унитаз просто потому, что в детстве их не долюбили.
Отдельный шедевр этой книги — религия государства Сан-Лоренцо, боконизм. Ее создатель, Боконон, честно и открыто заявляет на первой же странице своей священной книги: «Всё, что я вам сейчас скажу — это наглая ложь».
И знаете что? Люди верят. Они с радостью хватаются за эту ложь.
Потому что правда невыносима. Правда в том, что остров Сан-Лоренцо — это нищая, бесплодная помойка, где люди дохнут от голода и болезней. А боконизм с его сложными ритуалами, касанием пятками и сказками про высшее предназначение дает им иллюзию смысла.
Как же это резонирует с нашим днем! Посмотрите на толпы женщин, которые несут последние деньги на марафоны желаний, к астрологам, тарологам и гуру личностного роста. Посмотрите на тех, кто клеит карты желаний и дышит маткой, пока их реальная жизнь летит под откос. Мы готовы жрать любую красивую ложь ложками, лишь бы не признаваться себе в том, что Вселенной на нас плевать, что мы сами несем ответственность за свой бардак и что никакого волшебника в голубом вертолете не будет. Воннегут высмеял индустрию позитивного мышления и утешительного бреда за десятилетия до того, как она стала мейнстримом.
Если «Колыбель» бьет по науке и религии, то вторая книга, «Сирены Титана», берет человеческое эго и размазывает его тонким слоем по асфальту.
Каждый из нас в глубине души верит, что наша цивилизация имеет какой-то великий смысл. Мы строим империи, мы возводим пирамиды и Стоунхендж, мы совершаем открытия, мы умираем в великих войнах. Нам кажется, что мы — венец творения, движущийся к высшей цели.
А Воннегут говорит: ребята, расслабьтесь. Вся ваша тысячелетняя история, все ваши страдания, ваша архитектура и ваши гениальные прозрения — это просто почтовая доставка.
Оказывается, инопланетяне с планеты Тральфамадор миллионы лет назад отправили робота с посланием на другой конец галактики. Робот сломался и застрял на Титане, спутнике Сатурна. Ему нужна была крошечная металлическая деталька для ремонта. И все эти цивилизации на Земле, все эти великие стройки были искусственно спровоцированы тральфамадорцами просто для того, чтобы в итоге человечество создало космический корабль, прилетело на Титан и привезло роботу этот кусок железа размером с консервную открывалку.
Великая Китайская стена? Это просто знак для робота «Подожди немного». Стоунхендж? Знак «Запчасть в пути».
Это самый жестокий, самый циничный и одновременно самый отрезвляющий плевок в лицо человеческому пафосу во всей мировой литературе.
В «Сиренах» есть персонаж — Уинстон Найлс Румфорд. Классический элитарий. Человек, который попал в хроно-синкластический инфундибулум (какая прелестная издевка над научными терминами) и теперь существует в прошлом, настоящем и будущем одновременно.
Румфорд возомнил себя Богом. Он манипулирует массами, он создает марсианскую армию, он организует грандиозную, бессмысленную войну Земли с Марсом, в которой миллионы людей идут на убой. Он основывает новую Церковь Бога Всебезразличного. Он дергает за ниточки миллионы судеб, упиваясь своей властью и гениальностью.
Но финал переворачивает всё. Этот великий манипулятор, этот надменный бог Румфорд выясняет, что он — такая же пешка. Что вся его жизнь, вся его гениальность были запрограммированы теми самыми тральфамадорцами просто для того, чтобы курьер доставил запчасть.
Это невероятно смешно и страшно. Мы все знаем таких «румфордов» — начальников, политиков, бизнесменов, которые думают, что они схватили бога за бороду и управляют процессами. Они строят многоходовочки, ломают чужие судьбы ради своих амбиций, а в итоге их грандиозные планы рушатся из-за банального тромба в сосуде или случайно упавшего кирпича. Никто ничем не управляет. И чем сильнее ты надуваешь щеки, тем комичнее будет твое падение.
Если вы ищете в книгах утешения, если вам нужно, чтобы в конце герои взялись за руки и ушли в закат под фанфары — даже не открывайте Воннегута. Он выпотрошит вас и оставит с пониманием абсолютной пустоты.
Но для меня, в мои 56 лет, эти две книги — лучшее терапевтическое средство.
В молодости мы все страдаем от синдрома спасателя и ищем высший смысл. Нам кажется, что если мы страдаем, то это ради чего-то великого. Что наши обиды, наши драмы — это центр вселенной.
Читая «Колыбель» и «Сирены», ты вдруг ощущаешь невероятное облегчение. Смысла нет. Космического предназначения нет. Твои драмы не интересны никому, кроме тебя самой. Мы — просто кучка лысых обезьян, летящих на куске камня в ледяной пустоте, которые с умным видом придумывают себе религии и правила, чтобы не сойти с ума от ужаса.
И знаете, в этом есть потрясающая, кристальная свобода.
Когда ты понимаешь, что никаких «великих миссий» не существует, ты перестаешь требовать от себя и от других невозможного. Ты перестаешь пытаться спасти человечество или изменить партнера-идиота.
Воннегут в финале «Сирен Титана» через своего изломанного героя Малаки Константа (которого мотало по всей солнечной системе, стирали память, использовали как пушечное мясо) выдает единственную рабочую формулу выживания в этом абсурдном мире. Она звучит так: «Смысл человеческой жизни — кто бы человеком ни управлял, — только в том, чтобы любить тех, кто рядом с тобой, кто нуждается в твоей любви».
Всё. Точка. Сворачиваем наши философские диспуты.
Не надо спасать мир. Не надо изобретать лед-девять. Не надо строить империи и рассказывать сказки про высшее благо. Просто перестаньте орать друг на друга из-за цвета плитки. Пойдите в подвал и почините, мать вашу, эту чертову трубу, пока она не затопила нас всех. А потом налейте чаю себе и тому, кто сидит с вами на одной кухне.
В этом и есть весь суровый бытовой реализм. Воннегут это знал. И если бы мы все прочитали его не как абстрактную фантастику, а как инструкцию по технике безопасности — мы бы жили в гораздо более адекватном мире.