__________________________________________________________________________________________
ГЛАВА 8
ЛЮДЯМ ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫМ И ДЕТЯМ - НЕ ЧИТАТЬ!
_________________________________________________________________________________________
«Кошмары не приходят извне. Они всегда там, внутри — ждут, копятся, обрастают плотью. И в один прекрасный день они просто открывают глаза. И ты понимаешь: это не сон. Это — реальность, которая была всё это время. Просто ты отказывался её видеть.»
Из книги Л.Ф. Койпера «Последний День» (глава 15, «Час червя»)
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
Аманор, раннее утро. Но ещё темно. Чёрные тучи заволокли всё небо от горизонта, до горизонта — дождь не прекращался, он лил и не думая останавливаться. Противоударные стёкла дрожали от порывов ветра, и в этих вибрациях было что-то живое, болезненное, словно весь город бился в агонии, пытаясь выбраться из трясины, которая неумолимо и безразлично тянула его вниз.
Юджин спал. Вернее, его спало, а разум провалился в другую реальность — ту, где песок был горячим, а небо — жёлтым, как старая кость.
__________________________________________________________________________________________
МИСТАЛИЙСКАЯ ПУСТЫНЯ, СЕЛЕНИЕ НОР-МОАР, СЕЙЧАС
__________________________________________________________________________________________
Воздух дрожит над камнями, словно вода, даже тени растекаются по стенам, песку, по разбитой чаше фонтана. Он стоит посреди площади, у фонтана. Вокруг, кроме него и её — ни души. Только песок, только раскалённые стены галерей, только небо, выцветшее до белизны.
Он знает, что сейчас произойдёт. Он помнит каждую секунду этого дня. Каждую пулю. Каждый вздох Афины.
Но он не может двинуться с места. Ноги приросли к раскалённому камню, руки всё ещё держат винтовку, но он не чувствует её веса.
— Беги, — шепчет он. — Рыж, беги.
Она не слышит. Она переступает через бортик и тянет свободную руку к нему, чтобы он передал ей вторую часть кофра. В уголках её губ всё ещё прячется улыбка.
«Так-так-так-так-так-так-так-так-так-так-так...»
Он не может повернуться, но знает этот звук. Это говорит их «двойка», которая столько раз вытаскивала их из неприятностей.
Фонтанчики песка вскипают между ними. В неё попадают четыре пули. Пятая срывает наплечник бронежилета.
— НЕТ! — кричит Юджин. Но крик беззвучен. Воздух не пропускает звук. Он в вакууме, в банке, в чьём-то грязном эксперименте.
Она смотрит на него. А потом шумно выдыхает, заваливается набок, ударяется о край бассейна и сползает на раскалённый песок. Левая рука всё тянется в его сторону.
«Вы опоздали, сержант… Снова».
И тут песок рядом с ним начинает шевелиться. Вздымается бугром, рассыпается, и из-под него, как из могилы, выползает она.
Марта.
Он не видел её семь лет. Но теперь она совсем не та, что была прежде, даже в последний раз, когда он её видел. Теперь она толстая, обрюзгшая, с синюшными кругами под глазами, в каком-то грязном балахоне с капюшоном, бесформенных штанах и почему-то розовых меховых тапках. Волосы — тусклые, жирные, свисают сосульками. В руке — бутылка, наполовину пустая, с мутной жидкостью на дне. Она поднимается на ноги, шатается, но держится. Её лицо перекошено в гримасе торжества — злого, пьяного, безумного.
— Я же говорила! — шипит она, тыча в него пальцем. Ноготь сломан, грязен, в заусенцах. — Я же говорила! Я же говорила!
Она подходит ближе. От неё разит перегаром и чем-то кислым, застарелым, как комната алкаша в жару после недельного запоя.
— Ты думал, я не знаю?! — её голос срывается на визг, потом падает до шёпота, словно звук резко убавили, не выдержав визга. — Я всё знала. Девки на базе. Девки в пустыне. Эта твоя… Рыж!
Она кривляется, сплёвывает на песок. Слюна тёмная, вязкая.
— Ты её трахал! — она подходит ближе, вплотную, и он чувствует её дыхание — гнилое, кислое, смердящее. — Трахал, да! А она взяла и сдохла. Упси! Ха-ха-ха!
Смех её — как скрежет ржавого металла. Она обрывает смех и тихо говорит:
— Эта сучка легко отделалась. Повезло ей... Повезло... Повезло...
Она разворачивается, шатаясь, идёт прочь, но её голос остаётся — он звучит у него в голове, въедается в мозг, как кислота. — Я же-е го-во-ри-ла-а-а…
Она заходит за угол и исчезает.
Афина на песке уже не дышит.
Юджин смотрит на её тело и чувствует, как внутри него что-то умирает в сотый раз.
__________________________________________________________________________________________
МИСТАЛИЙСКАЯ ПУСТЫНЯ, СЕЛЕНИЕ НОР-МОАР, ТОГДА
__________________________________________________________________________________________
Жара. Снова жара. Песок, скрипучие камешки под ногами... Те же стены. Но теперь он не обездвижен. Он бежит. Бежит так быстро, как никогда в жизни. Кровь стучит в висках, лёгкие горят, песок скрипит на зубах, но он бежит. Он успеет. Он должен.
Вот она, у фонтана. Переступает через бортик. Тянет руку в пустоту перед собой, туда, где никого нет. Туда, где раньше был он.
— Ложись! — кричит он. — Рыж, ложись!
Она смотрит прямо на него, подбегающего. В её глазах — непонимание. Секунду назад она видела его перед собой, а теперь... Он в пяти метрах от неё. Она видит его лицо, искажённое ужасом, и понимает, что происходит что-то не то.
Она смотрит куда-то мимо него. Сквозь него!
«Так-так-так-так-так-так-так-так-так-так...»
Она падает раньше, чем он успевает схватить её за руку.
— Всё равно опоздал, — грустно говорит кто-то за спиной.
Он оборачивается. Из-за стены галереи медленно выходит фигура. Человек. Нет — то, что было человеком.
Виллардом.
Форма на нём изодрана в клочья, висит на теле лохмотьями. Сквозь разрывы видна кожа — бледная, землистая, сухая, с чёрными прожилками, как у куклы из фильма ужасов.
Его руки… Юджин смотрит на его руки.
На них кольца, но не украшения — оковы. Ржавые, грубые металлические кольца вживлены в запястья, в предплечья, локти. От каждого свисает цепь — тяжёлая, толстая, с крупными звеньями. Концы цепей уходят в песок, тянутся куда-то вниз, и оттуда, из чёрной бездны под почти белым песком доносится глухой, монотонный гул — будто что-то огромное дышит там, внизу.
Виллард идёт. С каждым шагом цепи гремят, лязгают, звенят. Ему больно. Это видно по его лицу — перекошенному, с застывшими слезами на щеках. Он протягивает руки к Юджину.
— Вот цена! — голос Вилларда совсем не его, он словно голос двухсотлетнего старика. — Вот цена! Вот цена!
Цепи натягиваются. Он не может подойти ближе — цепи, как якоря, не дают сделать ему ни шага.
— Вот ЦЕНА! — его крик переходит в хрип, в кашель, в сдавленный стон, а потом он может только сипеть.
И тогда Юджин слышит другой голос. Из-за спины. Вкрадчивый, убаюкивающий и одновременно ехидный.
— Бедняга Виллард, — говорит Безин. Он сидит на парапете фонтана, прямо у тела Рыж, — руки сложены на коленях, на лице — сочувственная улыбка, очень похожая на настоящую. Глаза — холодные, как лёд на горных вершинах. — Он так долго прикрывал вас, сержант. Вас и вашу маленькую Джалли.
Безин легко поднимается, смотрит на Афину сверху вниз, качая головой.
— Вы знаете, ведь если бы не вы, с ней всё было бы в порядке. Если бы не вы, она бы сидела сейчас в Морелии, пила бы коктейли, флиртовала с ровесниками. А вы… вы тянули её к себе. Как магнит. Как проклятие. Когда после того инцидента с рейдером она подала рапорт на перевод... Почему, вы думаете, она осталась?
Он поднимает глаза на Юджина.
— Виллард знал, что она втюрилась в вас, как подросток, он знал, что остальные вас тоже уважают. Он знал, что если группу расформируют, то его тут же выпрут из Корпуса, из Морелии... а он не мог уже без Сфер. Он их стабилизировал, а они успокаивали его побочку... Он знал, что вы прикроете его... и прикрывал вас. Даже когда вы крутили шашни с несчастной Джалли. И он прикрывал. Плевал на устав. На правила. На приказы. И вот, — Безин разводит руками, указывая на израненного Вилларда, на мёртвую Афину, — вот плата. Вот цена.
— Заткнись, — выдавливает Юджин. Голос не слушается.
— А вы заплатите, — приторно шепчет Безин. — Вы тоже заплатите. Все, кого вы любите. Все, кто любит вас. Это не какая-то высшая справедливость, не подумайте, сержант. Это… просто логика. Грязь притягивает грязь.
Он вдруг смотрит на часы. Лицо его становится серьёзным, деловитым.
— О, прошу меня извинить, мне пора. И вам тоже!
Всё вокруг выключается, моментально исчезает, наступает тьма, и в ней едва слышно, как гремят цепи и едва различимый голос Вилларда всё повторяет... и повторяет... повторяет:
— Вот цена… вот цена… вот цена…
__________________________________________________________________________________________
...
__________________________________________________________________________________________
Нор-Моар, но не тот. Небо — серое, низкое, в разрывах туч видны звезды — не те, что можно видеть над Антеррой, а чужие, тусклые, больные. Вместо песка — грязь. Жидкая, чёрная, липкая. Он видит знакомые постройки селения, но они большей частью разрушены, бассейн фонтана расколот пополам.
Грязь под ногами будто живая, она засасывает его ботинки, пытается ползти вверх, хватает его за штанины.
Впереди — тень. Не человек, не манекен — просто отсутствие света в форме женщины. Афина. Но не Афина. Там, где должно быть лицо, — белое пятно, на котором контрастом — глаза: чёрные, огромные, без зрачков.
— Ты звал меня, — говорит она. — Прости, я не пришла. Потому что меня нет.
— Потому что это не ты, — говорит Юджин. — Ты — не она.
На белой поверхности прорисовываются губы. Знакомые до боли. Они улыбаются и произносят:
— А может и есть, кто теперь разберёт? Тем более здесь.
Тень стекает вниз, в грязь, и под ней Юджин видит её. Его маленькую Джалли. И лицо её.
— Я умерла не потому, что ты опоздал, — говорит Афина. Говорит тихо, печально. — Я умерла потому, что так было нужно. Моя смерть — дверь. Ты открыл её, когда коснулся Сферы.
— Я не хотел открывать никакую дверь.
— Не хотел. Но иначе было нельзя. Всё это началось очень давно. Ты не виноват. Никто не виноват. Но иначе было нельзя... Все мы играли свою роль и не знали об этом. И все мы заплатили...
— За что?!
Она подходит к нему, касается его щеки тёплыми, сухими, знакомыми пальцами. Улыбается...
— За наши желания, за наши потребности... Я хотела тебя, Виллард хотел остаться в Мисталии, Марта хотела, чтобы ты помог ей бросить пить, Лира хотела, чтобы ты взял её за руку и повёл за собой, куда угодно, только не отпуская... А теперь хочет Эрика... Посмотри...
Она описывает рукой дугу. Рядом с ней начинают проявляться фигуры. Их много. Сначала тени, потом силуэты, потом лица. Марта с бутылкой, которая тычет в него пальцем. Виллард в цепях, который тянет к нему руки. Безин с грустной улыбкой. Паркс, бледный, с пистолетом в руке. Торч, хмурый, с осуждением в глазах и неестественно вывернутой шеей. Трикс, Копуша, Колтон, Горин... Ещё, и ещё... И ещё. Десятки... Сотни...
Они окружают его. Встают в круг.
— Это не по-настоящему, — говорит Юджин. — Вы — иллюзии. Я знаю.
— Конечно, иллюзии, — смеётся Афина, и окружающие согласно кивают. — Но разве от этого легче? Разве боль от иллюзии отличается от настоящей боли? Разве страх перед призраком не так же парализует, как страх перед живым врагом?
Юджин пытается сделать шаг. Грязь держит крепко.
— Ты не там, где тебе нужно быть, милый, — говорит она нежно. — Ты не спаситель, Юджин. Ты солдат. Тебе не место в этом городе, тебе не место в этом спокойном мире, который тонет в грязи. Ты знаешь, где ты должен быть... Но время... Время ограничено, Юджин...
— Вы опоздаете, — шепчут голоса. — Снова. Снова. Снова.
— Заткнитесь! — кричит он. — Заткнитесь все!
Тишина.
Афина наклоняет голову. Как и всегда. Её личное движение.
— Ты должен идти, Юджин, — говорит она. — Иди туда, где всё началось. Красная сестрица. Белая сестрица. Одна из них ждёт тебя... Только не ошибись. Только не опоздай...
И тогда... Тогда ты узнаешь, кто ты на самом деле.
Она подходит совсем близко, он видит в её тёмно-карих радужках золотистые окружности, которые вращаются друг вокруг друга и все вместе вокруг зрачка.
— И я буду ждать тебя... А теперь пора...
И мир вспыхивает огнём.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________