— Ты совсем с ума сошла, мама? Ты требуешь, чтобы я отдал тебе свою долю в квартире, которую мы с отцом когда-то приватизировали на двоих, просто потому что твоему новому кавалеру тесно? Я должен переехать на раскладушку в проходную комнату, чтобы этот тридцатилетний бездельник устроил себе кабинет для своих мифических звонков? Ты просто выживаешь собственного сына из дома ради человека, который младше тебя на пятнадцать лет и палец о палец не ударил, чтобы здесь находиться!
***
Максиму было двадцать пять, он работал системным администратором в крупной компании и ценил свой покой. До недавнего времени его жизнь в просторной трехкомнатной квартире была тихой и размеренной. У него была своя комната, обставленная по его вкусу: широкий стол для двух мониторов, удобное кресло, книжные полки.
Все изменилось три месяца назад. Лариса Николаевна, всегда строгая и рассудительная женщина, вдруг расцвела, сменила гардероб на вызывающе молодежный и привела в дом Артура. Артур, ровесник Максима, вошел в их жизнь с хозяйской уверенностью, сразу закинув свои кроссовки под вешалку так, что Максиму пришлось через них перешагивать.
Вечер начинался как обычно. Максим планировал доделать отчет, но из кухни доносился заливистый, почти девичий смех матери и низкий, нарочито бархатистый голос Артура.
— Максим, ты пришел? — крикнула Лариса Николаевна. — Зайди к нам, у нас есть разговор.
Максим вздохнул, бросил сумку на пол и прошел на кухню. Мать сидела на табурете, игриво накручивая прядь волос на палец. Артур вальяжно развалился на стуле, помешивая чай серебряной ложечкой, которую Максим помнил еще с детства.
— Привет, — буркнул Максим.
— Здорово, дружище, — Артур кивнул, не вынимая ложки из чашки. — Как на работе? Опять серверы падали?
— Все нормально. О чем хотели поговорить?
Лариса Николаевна выпрямилась, приняв серьезный вид, но в глазах все еще горел тот странный, лихорадочный блеск, который пугал сына.
— Максимушка, понимаешь, мы с Артуром решили, что нам нужно развиваться. Артур затевает очень серьезный проект в сфере консалтинга. Ему нужно личное пространство, понимаешь? Тишина, компьютер, место для документов.
— И что? — Максим почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение. — Пусть снимает офис. В чем проблема?
— Офис — это лишние расходы на старте, — вставил Артур, прихлебывая чай. — Нужно оптимизировать ресурсы. Мы же одна семья теперь.
Мать закивала так интенсивно, что ее серьги зазвенели.
— Вот именно, сынок. Мы подумали... В общем, Артуру очень подошла бы твоя комната. Она угловая, там тихо. А ты мог бы перебраться в гостиную. Мы купим тебе новый диван, современный, раскладной. Ты же все равно целый день на работе, а вечером в наушниках сидишь. Тебе какая разница, где спать?
Максим замолчал, глядя на мать так, словно видел ее впервые.
— Вы серьезно? Вы предлагаете мне выселиться из моей комнаты в проходной зал, чтобы Артур там «консалтингом» занимался? Мама, я плачу половину коммуналки. Я покупаю продукты. Это моя законная площадь.
— Максим, не начинай, — поморщилась Лариса Николаевна. — Где твоя мужская солидарность? Артуру нужно встать на ноги. Это же для нашего общего блага. Будь мужчиной, уступи.
— Я мужчина в своем доме, — отрезал Максим. — И я никуда не перееду.
— Ну, зачем ты так, — мягко сказал Артур, вставая из-за стола. Он был чуть выше Максима и явно посещал спортзал. — Мы же по-хорошему просим. Квартира большая, а ты ведешь себя как единоличник. Маме обидно.
— Маме обидно? — Максим усмехнулся. — А мне не должно быть обидно, что меня в собственной квартире пытаются задвинуть за шкаф?
Следующая неделя превратилась в ад. Мать перестала готовить на Максима, демонстративно выставляя на стол только две тарелки. Артур вел себя все более бесцеремонно. Однажды вечером Максим обнаружил, что его ноутбук, оставленный на столе в комнате открыт.
— Ты что здесь делаешь? — Максим буквально влетел в комнату, увидев Артура, который что-то увлеченно печатал.
— О, Макс, расслабься. Мне срочно нужно было почту проверить, а мой планшет разрядился. У тебя тут железо мощное, летает все.
— Выйди отсюда. И никогда больше не трогай мою технику.
— Чего ты такой дерганый? — Артур поднялся, криво усмехнувшись. — Я же ничего не сломал. Кстати, у тебя там в холодильнике йогурты были греческие, я парочку взял, ладно? Энергия нужна была.
— Это были мои йогурты. Я их купил на завтрак.
— Лариса! — крикнул Артур в сторону коридора. — Слышишь, твой сын из-за баночки йогурта скандал устраивает!
Мать появилась в дверях мгновенно. На ней был новый шелковый халат, который она купила на деньги, отложенные на ремонт ванной.
— Максим, как тебе не стыдно? — ее голос дрожал от напускного возмущения. — Артур работает ночами, он истощен интеллектуально. Неужели тебе жалко еды для близкого человека? Ты становишься просто невыносимым эгоистом.
— Близкого человека? Мама, я этого «близкого» знаю два месяца! Он живет тут на всем готовом, ест мои продукты, лезет в мой компьютер. Когда он начнет вкладываться в бюджет?
— Он вкладывает в наше будущее! — патетично воскликнула Лариса Николаевна. — А ты только и умеешь, что считать копейки. Ты просто завидуешь нашему счастью, признай это. Завидуешь, что у меня в сорок пять жизнь только началась, а ты в свои двадцать пять как старый дед ворчишь.
Максим понял, что спорить бесполезно. Мать словно находилась под гипнозом. Каждое слово Артура воспринималось как истина в последней инстанции.
***
Через два дня Максим вернулся домой и обнаружил свои вещи в коробках в гостиной. Его кровать была разобрана, а в комнате уже стоял массивный кожаный стол, который Артур где-то раздобыл.
— Что это такое? — Максим стоял посреди разгромленной комнаты.
— Мы решили тебе помочь с переездом, — улыбнулась мать, вытирая пыль с нового стола. — Видишь, как стало просторно? Артур уже расставил свои папки. А твой диван в зале мы застелили свежим бельем.
— Я не давал согласия на это.
— Максим, хватит, — резко сказал Артур, входя в комнату с чашкой кофе. — Ты здесь не хозяин. Квартира на маме числится в основном, она имеет право распоряжаться пространством.
— Квартира в долевой собственности, — холодно напомнил Максим. — У меня здесь сорок процентов. И я сейчас же занесу кровать обратно.
— Попробуй, — Артур шагнул вперед, загораживая проход. — Не порть матери настроение. Она сегодня такая счастливая.
Максим посмотрел на мать. Она стояла рядом с Артуром, прижавшись к его плечу, и смотрела на сына с какой-то холодной отстраненностью. В этот момент он понял, что его матери больше нет. Перед ним была чужая женщина, ослепленная запоздалой страстью.
Он не стал драться. Он молча взял коробку со своими вещами и унес ее в гостиную. Спать на диване в проходной комнате было невозможно. Артур действительно работал по ночам — вернее, он громко разговаривал по телефону, обсуждая какие-то сомнительные сделки по перепродаже подержанных автомобилей или криптовалют. Его голос разносился по всей квартире, перемежаясь грубыми словечками и хохотом.
— Слышь, Вася, да я тебе говорю, схема верняк! — орал Артур в три часа ночи. — Мы сейчас оборотку поднимем, и вообще в шоколаде будем. Лариска поможет, у нее там заначки есть.
Максим лежал, глядя в потолок, и понимал, что долго так не протянет. Но самое страшное ждало его впереди.
Спустя месяц Лариса Николаевна позвала сына на серьезный разговор. Они сели в гостиной, которая теперь служила Максиму и спальней, и гардеробом. Артур сидел рядом с матерью, держа ее за руку и поглаживая ее пальцы.
— Максим, — начала мать, тщательно подбирая слова. — Мы тут посоветовались и решили, что нам тесно в этой квартире.
— Рад слышать, — отозвался Максим. — Значит, Артур съезжает на съемную?
Артур усмехнулся, а Лариса Николаевна нахмурилась.
— Нет, ты не понял. Мы хотим расширяться. Хотим взять в ипотеку большой загородный дом. Представляешь, воздух, сад, у каждого по этажу...
— У меня нет денег на ипотеку загородного дома, — отрезал Максим. — И желания жить за городом тоже.
— А от тебя и не требуется платить, — мягко сказал Артур. — Требуется только юридическое содействие.
Мать подалась вперед, ее глаза лихорадочно блестели.
— Максим, нам нужно, чтобы ты переписал свою долю в этой квартире на меня. Тогда мы сможем использовать ее как первоначальный взнос или залог. Это формальность, понимаешь? Мы все равно будем жить вместе, одной большой семьей.
Максим замер. Он ожидал многого, но не такой открытой наглости.
— Вы хотите, чтобы я подарил вам свою единственную собственность? Чтобы вы купили дом, где я, скорее всего, буду на правах приживалки, пока Артур не решит, что я ему мешаю?
— Как ты можешь так говорить об Артуре! — вскрикнула мать. — Он заботится о нашем будущем! Он нашел этот вариант, он все просчитал. Ты просто ставишь палки в колеса!
— Мама, ты себя слышишь? — Максим вскочил с дивана. — Ты предлагаешь мне остаться бомжом ради его «проектов»? Где гарантии, что этот дом вообще будет оформлен на меня хотя бы частично?
— Мы оформим его на Ларису, — спокойно пояснил Артур. — Так проще по документам для банка. А ты... ну, ты же сын. Ты всегда сможешь там жить.
— Нет, — твердо сказал Максим. — Никаких дарений. Никаких переписок долей. Эта квартира — моя страховка. И я никуда не уеду.
Лариса Николаевна внезапно изменилась в лице. Ее черты заострились, а голос стал ледяным.
— Значит, так? Ты решил пойти против матери? После всего, что я для тебя сделала? Растила одна, кормила, одевала... И вот твоя благодарность?
— Благодарность не измеряется квадратными метрами, мама.
— Измеряется! — выкрикнула она. — Еще как измеряется! Ты — досадная помеха, Максим. Ты всегда был слишком правильным, слишком скучным. Ты тянешь меня вниз, в это болото старости! А я хочу жить! С Артуром я чувствую себя живой. А ты... ты просто хочешь все испортить.
— Мам, остановись. Ты сейчас говоришь ужасные вещи.
— Ужасно то, что ты жалеешь кусок бетона для родного человека! — она вскочила. — Если ты не согласишься, я создам тебе такие условия, что ты сам приползешь с документами. Ты понял?
Артур встал вслед за ней, покровительственно положив руку ей на талию.
— Зря ты так, Макс. Мы ведь могли бы по-хорошему. Теперь не обижайся.
С того дня жизнь Максима превратилась в осаду. Артур перестал скрывать свое истинное лицо. Он мог зайти в зал, когда Максим спал после смены, и начать пылесосить. Он выбрасывал еду Максима из холодильника, заявляя, что она «занимает место для нормальных продуктов». Лариса Николаевна во всем поддерживала любовника. Она сменила замки на дверях комнат, оставив Максиму доступ только в ванную и на кухню.
— Где мой роутер? — спросил Максим однажды вечером, обнаружив, что интернет пропал.
— Я его отключил, — Артур вышел из своей новой комнаты (бывшей комнаты Максима). — Слишком много излучения, Ларисе вредно. И вообще, ты за свет мало платишь, экономить надо.
— Я плачу ровно половину по счетам!
— Теперь будешь платить две трети, — заявила мать из глубины коридора. — Артур сказал, что твои компьютеры жрут уйму энергии. Либо платишь, либо мы вообще электричество в зале отключим.
Максим понял, что пора действовать. Он запер свои ценные вещи в большой металлический ящик с навесным замком, который притащил с работы, и начал консультироваться с юристами.
— Ты не можешь ее заставить выгнать его, — объяснял ему старый знакомый адвокат. — Она собственник большей части. Но и она не может заставить тебя подарить долю. Это патовая ситуация. Мой совет — продавай свою долю.
— Кому? Кому нужны сорок процентов в трешке с неадекватной хозяйкой и ее альфонсом?
— Профессиональным скупщикам. Или... — адвокат замолчал. — Или предложи ей выкупить твою долю по рыночной цене.
Максим решил попробовать последний раз. Он дождался момента, когда Артур ушел «на встречу с инвесторами», и зашел на кухню к матери. Она сидела у окна, рассматривая в зеркальце морщинки вокруг глаз.
— Мам, давай поговорим нормально. Без него.
— Нам не о чем говорить, пока ты не подпишешь бумаги, — не оборачиваясь, ответила она.
— Я не подпишу их никогда. Но я готов уйти. Выкупи мою долю. Дай мне денег на первый взнос на маленькую однушку, и я исчезну из вашей жизни. Вы сможете делать здесь что хотите.
Лариса Николаевна горько рассмеялась.
— Выкупить? У нас нет лишних денег, Максим. Все средства Артур вложил в дело. Мы рассчитывали на твою долю, чтобы взять кредит. Ты требуешь от нас невозможного. Ты просто хочешь обобрать родную мать!
— Обобрать? Я прошу свое! То, что принадлежит мне по праву!
— Права... — она наконец повернулась к нему. — Знаешь, что я тебе скажу? Артур прав. Ты — эгоист. Мы ничего тебе не заплатим. Ты будешь жить на этом диване, пока не сгниешь, или пока не подпишешь дарственную. Мы найдем способ тебя убедить.
Максим кивнул. Последняя капля упала. Он больше не чувствовал ни жалости, ни сыновней любви. Только холодную пустоту.
***
Через неделю, когда Артур и Лариса уехали на выходные в какой-то подмосковный пансионат, Максим привел в квартиру двух мужчин. Это были представители агентства, специализирующегося на проблемной недвижимости.
— Вот, смотрите, — Максим показывал комнаты. — Сорок процентов доли. Счета разделены, я уже подал заявление.
— Место хорошее, — сказал один из мужчин. — Район дорогой. Но сожители, говорите, проблемные?
— Мать и ее сожитель. Ведут себя агрессивно, препятствуют пользованию жильем.
— Ну, это мы умеем решать, — усмехнулся второй. — У нас есть клиенты — большая семья из ближнего зарубежья. Им как раз нужна прописка и место для жизни. Человек восемь. Будут жить в этой гостиной, а на кухне у них всегда будет весело.
Максим почувствовал укол совести, но тут же вспомнил свои вещи в коробках и слова матери о «досадной помехе».
— Оформляйте, — сказал он.
Сделка прошла быстро. Максим намеренно снизил цену, чтобы продать долю как можно скорее. Денег, конечно, на полноценную квартиру не хватало, но на хорошую студию в новостройке в спальном районе — вполне.
***
В день, когда сделка была зарегистрирована, Максим собрал оставшиеся вещи. Он стоял в дверях, когда Лариса Николаевна и Артур вернулись из своей поездки. Они были в отличном настроении, Артур тащил какую-то огромную корзину с фруктами.
— О, эгоист созрел? — хохотнул Артур, увидев чемоданы. — Куда-то собрался? Неужели нашел себе конуру?
— Я ухожу, — спокойно ответил Максим. — Мама, вот документы. Копия договора купли-продажи моей доли.
Лариса Николаевна побледнела. Она выхватила бумаги, пробежала глазами по строчкам.
— Что это? «Мирзоев А. Ш.»? Кто это такие? Максим, что ты натворил?
— Я продал свою долю. Теперь у вас новые соседи. Насколько я знаю, это очень дружная и многочисленная семья. Они заедут сегодня вечером, часов в восемь. Думаю, им очень понравится твоя комната, Артур. Она ведь такая просторная и тихая.
— Ты не имел права! — закричала мать, бросаясь к нему. — Это мой дом! Мой!
— Это коммунальная квартира, мама. Теперь — официально. Удачи с консалтингом, Артур. Надеюсь, новые соседи оценят твои ночные разговоры.
Максим вышел из квартиры, не оборачиваясь. Он слышал, как за дверью началась истерика матери и как Артур начал на нее орать, обвиняя в том, что она «все профукала».
***
Спустя полгода Максим обживал свою новую квартирку. Она была небольшой, но в ней было все, что ему нужно: тишина и порядок. От знакомых он слышал, что жизнь в старой квартире превратилась в бесконечный кошмар. Новые жильцы действительно оказались шумными, Артур, не выдержав постоянных скандалов и отсутствия личного пространства, испарился через два месяца, прихватив с собой остатки накоплений Ларисы Николаевны.
Лариса Николаевна пыталась звонить сыну, плакала в трубку, просила прощения и умоляла помочь выкупить долю обратно. Но Максим лишь спокойно отвечал, что у него нет таких денег, и вешал трубку.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.