Выпуск 2. Рубрика «Диалоги в темноте»: Рассказ сталкера: почему больницу в Зелёной роще боялись даже смелые

История этого места началась в середине XX века, когда в престижном районе Свердловска построили современную больницу. Три корпуса, своя котельная, передовое оборудование. Здесь работали лучшие врачи, а главврач — по рассказам старожилов — был человеком, который буквально жил своей работой. Но в 1990‑е годы больницу закрыли. Оборудование вывезли, здания опустели. А потом пошли слухи.

Говорили о призраке главврача, который до сих пор делает обходы и не принимает закрытия своего учреждения. Говорили о загадочной «комнате времени» в подвале и о женской фигуре в окне второго этажа. Говорили многое. Но одно оставалось неизменным: даже самые опытные сталкеры, повидавшие десятки заброшек, признавались — сюда они возвращались с неохотой.

За разъяснениями Яромир Исетский обратился к человеку, который знает больницу изнутри. Сергей — бывший сталкер, в прошлом завсегдатай закрытых форумов, человек, обходивший едва ли не каждую заброшку города. Он согласился на встречу на набережной Исети, подальше от вечерней толпы, но до сих пор говорит о тех событиях с заметной неохотой.

Яромир поправил перстень, положил на скамейку диктофон и негромко начал беседу.

Яромир Исетский: Сергей, вы были в десятках мест. В вашем «послужном списке» есть объекты, куда многие побоятся даже зайти. Но я знаю, что именно больницу вы вспоминаете с особым чувством. Почему?

Сергей: Потому что это единственное место, которое я не смог «прочитать». Понимаете, есть дома с плохой историей, но ты заходишь — и чувствуешь: да, здесь было дерьмо, но оно в прошлом. А там… Там было по-другому. Ты заходишь в коридор, и он тебя не принимает. Словно ты в чужой квартире без спроса. Воздух плотный, звуки глохнут. И с каждой минутой давление усиливается. Я физически ощущал, что мне там не рады.

Яромир Исетский: Вы говорите о чувстве. А что насчёт конкретных эпизодов? То, о чём вы не писали на форумах.

Сергей (после долгой паузы): Хорошо. Один случай. Мы с напарником шли по второму этажу, в районе бывшего рентген-кабинета. Там двери все нараспашку, везде мусор. И вдруг я чувствую: пахнет. Не плесенью, не пылью. А старым медицинским спиртом и чем-то сладковатым, как от лекарств. Запах появился и пропал. Напарник тоже почувствовал. Мы остановились, и в этот момент в конце коридора, где должно быть темно, зажёгся свет. Не яркий, а такой… рассеянный, как настольная лампа. Это не мог быть фонарь с улицы — окна там выходят во двор, и деревья всё загораживали. Мы простояли секунд тридцать. Свет горел ровно, не мерцал. А потом погас сам. Выключился. Без звука. Мы пошли проверять — никаких следов. Ни проводки, ни фонарей. Вот тут я впервые за много лет подумал: «Валить отсюда надо». И мы ушли.

Яромир Исетский: Вы сказали, что это единственное место, которое вас не пускало. А было ли такое, что оно, наоборот, затягивало?

Сергей: Да. Именно это и пугало. Где-то ты чувствуешь опасность — и адреналин гонит вперёд. А там была странная апатия. Хотелось просто стоять. Смотреть в пустоту. Не думать. Напарник потом признался: у него было желание сесть прямо на пол и остаться. Это, знаете, как в холодной воде — если долго не двигаться, то засыпаешь. И это самое жуткое. Потому что ты сам не замечаешь, как перестаёшь бояться.

Яромир выключил диктофон уже в сумерках. Сергей попрощался и ушёл быстрым шагом, словно стараясь поскорее покинуть не только набережную, но и само воспоминание о том разговоре. А Яромир ещё долго сидел на скамейке и смотрел на воду, поправляя перстень на пальце.

Записал и сохранил: Яромир Исетский. Из Екатеринбурга, что помнит Свердловск. С мистическим приветом.