* * * Немецкий путешественник Адам Олеарий в XVII веке разговорился с местным жителем на берегу Волги — черемисом. Спросил про загробную жизнь. Тот расхохотался: «Мёртвые воскресают так же, как моя корова, что сдохла три года назад». А на вопрос, кто создал небо и землю — пожал плечами: «Чёрт его знает». Казалось бы — вот вам народ-атеист, живущий без страха смерти и без веры в то, что после неё что-то есть. Но Олеарий ошибся. Черемисы — они же марийцы, последние язычники Европы — выстроили одну из самых сложных систем отношений с мёртвыми, которая во многом живёт до сих пор. * * * Мёртвые у черемисов не уходили. Они оставались рядом — и с ними нужно было договариваться. В гроб клали нож, ложку, чашку, котёл, огниво, новые лапти и лыки к ним, табакерку если нюхал, медные деньги в пояс. Девушке — иголку с ниткой. В гроб младенца — нитку длиной в рост отца или матери: чтобы на том свете из него вырос хороший работник. Не из сентиментальности. Из страха. Если покойник не находил нужных ве
«Кто раз умер — тот и для чёрта мёртв». Что черемисы клали в гроб и почему мертвецы к ним возвращались
3 мая3 мая
469
1 мин