Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

«Кто раз умер — тот и для чёрта мёртв». Что черемисы клали в гроб и почему мертвецы к ним возвращались

* * * Немецкий путешественник Адам Олеарий в XVII веке разговорился с местным жителем на берегу Волги — черемисом. Спросил про загробную жизнь. Тот расхохотался: «Мёртвые воскресают так же, как моя корова, что сдохла три года назад». А на вопрос, кто создал небо и землю — пожал плечами: «Чёрт его знает». Казалось бы — вот вам народ-атеист, живущий без страха смерти и без веры в то, что после неё что-то есть. Но Олеарий ошибся. Черемисы — они же марийцы, последние язычники Европы — выстроили одну из самых сложных систем отношений с мёртвыми, которая во многом живёт до сих пор. * * * Мёртвые у черемисов не уходили. Они оставались рядом — и с ними нужно было договариваться. В гроб клали нож, ложку, чашку, котёл, огниво, новые лапти и лыки к ним, табакерку если нюхал, медные деньги в пояс. Девушке — иголку с ниткой. В гроб младенца — нитку длиной в рост отца или матери: чтобы на том свете из него вырос хороший работник. Не из сентиментальности. Из страха. Если покойник не находил нужных ве

* * *

Немецкий путешественник Адам Олеарий в XVII веке разговорился с местным жителем на берегу Волги — черемисом. Спросил про загробную жизнь. Тот расхохотался: «Мёртвые воскресают так же, как моя корова, что сдохла три года назад». А на вопрос, кто создал небо и землю — пожал плечами: «Чёрт его знает».

Казалось бы — вот вам народ-атеист, живущий без страха смерти и без веры в то, что после неё что-то есть.

Но Олеарий ошибся. Черемисы — они же марийцы, последние язычники Европы — выстроили одну из самых сложных систем отношений с мёртвыми, которая во многом живёт до сих пор.

* * *

Мёртвые у черемисов не уходили. Они оставались рядом — и с ними нужно было договариваться.

В гроб клали нож, ложку, чашку, котёл, огниво, новые лапти и лыки к ним, табакерку если нюхал, медные деньги в пояс. Девушке — иголку с ниткой. В гроб младенца — нитку длиной в рост отца или матери: чтобы на том свете из него вырос хороший работник.

Не из сентиментальности. Из страха. Если покойник не находил нужных вещей на том свете — он возвращался. В гневе. И мог увести за собой сыновей и внуков — как работников для нового хозяйства.

Когда умирал мужчина — зарубали петуха. Когда женщина — курицу. Был свой суд над мёртвыми — Киамат-Торя с помощником Чаусом. Хорошие люди после смерти становились почти богами. Плохие — расплачивались за убийство, блуд, клятвопреступление и колдовство.

Душа могла переселиться в птицу и жить в священной роще, наблюдая за потомками. Сороковой день называли «свадьбой» умершего — он снова женился на том свете и начинал новую жизнь. Поэтому хоронили не рядом с мужем или женой, а рядом с родителями.

* * *

На Бусти — полная версия: кто такие вадыши и почему их боялись, зачем вбивали колья вокруг могилы, что такое Киамат-Торя и как черемисы представляли посмертный суд, какой особый обряд совершали с человеком, обмывавшим тело, и почему на поминках нельзя было оставлять объедки.

А ещё — о том, как работа православного миссионера А. Филимонова 1868 года стала одним из главных источников по некрещёным черемисам, и что говорит об этом народе энциклопедический словарь Брокгауза.

До 11 мая статья в свободном доступе — в рамках этнографической серии.

Читать полностью на Бусти