Нонна Сергеевна родилась в Белоруссии в семье врача. В 1941 г. студенткой первого курса 2-го Ленинградского мединститута прервала обучение и добровольно ушла на фронт. Служила медсестрой в эвакогоспиталях Северо-Западного и Ленинградского фронтов. Она вспоминала, как организовывала эвакуацию госпиталя, таскала раненых в метель, а также защищала военнопленного лётчика от обвинений в измене.
После демобилизации Нонна Сергеевна вернулась к учёбе и окончила институт с красным дипломом. В 1950…53 гг. обучалась в клинической ординатуре в МНИИ глазных болезней им. Гельмгольца. Стать офтальмологом ей посоветовал учитель, который считал эту специальность «самой нежной и красивой».
В 1967 г. в Московский медицинский стоматологический институт была переведена лаборатория по имплантации искусственного хрусталика под руководством Святослава Николаевича Фёдорова. Нонна Сергеевна активно поддерживала его и участвовала в преобразовании курса глазных болезней в кафедру.
Нонна Сергеевна воспитала несколько поколений офтальмологов, многие из которых стали известными учёными. Она была не только профессионалом, но и чутким наставником, вдохновлявшим студентов и ординаторов. Ученики вспоминают Нонну Сергеевну как человека с сильным характером, преданного своему делу, отзывчивого и принципиального.
И в пандемию, и после нее Нонна Сергеевна продолжала работать. Даже после 95 лет она бывала на кафедре ежедневно. Она не прекращала посещать ученые советы и активно общаться с коллегами. К ее столетнему юбилею был снят фильм.
Так уж получилось, что между мной и Нонной Сергеевной – ровно пятьдесят лет разницы. Мы познакомились, когда мне было слегка за тридцать. Требовалось межкафедральное взаимодействие. Со стороны Нонны Сергеевны я нашел полное взаимопонимание. Все вопросы решались быстро и без излишней проволочки. Хватило первого личного визита, чтобы дальнейшие дела решать преимущественно по телефону. Не было в Нонне Сергеевне желания показать свою значимость, перед ней не надо было делать десять раз «ку». Простота и одновременное осознание собственного достоинства – вот главные человеческие качества. В сочетании с готовностью прийти на помощь везде и всегда.
Это было очень странно и удивительно. Возможно, Нонна Сергеевна обладала какой-то особенной магией, что присуща лишь могущественным и мудрым волшебникам, подобному чудодейству не учат ни в школе, ни в институте – оно приходит само с годами – или не приходит. Совершенно необычное впечатление оставалось от каждого общения потому, что в первый момент ты понимал: перед тобой человек, который не просто сильно старше тебя, а в бабушки годится. Между тем, через минуту разговора эта разница в возрасте исчезала, растворялась. И вообще складывалось впечатление, что давно и хорошо знакомы. Сразу же на столе возникал чай. Легкая, едва заметная, и одновременно лучезарная улыбка с ее стороны разрушала любые преграды. Казалось, ничего сложного не существует в этом мире, если за дело взялась Нонна Сергеевна. Такой человек и стены пробивать способен, а уж реки повернуть вспять – хоть ежедневно.
До знакомства с Нонной Сергеевной я знал за собой только один грех в офтальмологии: не дружил Ефимом Борисовичем Рабкиным (не различал некоторых сочетаний цветов). Но время вносило свой вклад в состояние органа зрения. То астигматизм проступил, то намерили высокое внутриглазное давление, то близорукость о себе дала знать. Со всеми этими диагнозами (не только моими, но и многочисленной родни, друзей и знакомых Кролика), справлялась Нонна Сергеевна и ее ученики. Отношение настолько доброжелательное, что мерещилось, позвони даже ночью, отказа не будет.
К сожалению, об уходе Нонны Сергеевны узнал из Интернет с некоторым опозданием. Но есть события, которые происходят, а ты в них всё равно не веришь. Нельзя представить, что уже некому позвонить, дабы услышать бодрый и жизнелюбивый ответ:
- Какие проблемы, профессор?