Летом 1672 года в Кремле ударили колокола. Царица Наталья Кирилловна родила сына. Мальчика назвали Петром.
Царь Алексей Михайлович ликовал. Ему было сорок два года, за плечами — тринадцать детей от первого брака, болезненных и слабых. А этот ребёнок кричал так, что слышно было в сенях.
Никто из придворных не посмел бы тогда задать вопрос, который через десятилетия начнут шептать по всей стране: а точно ли это сын царя?
Слухи появились не на пустом месте. И чтобы понять, откуда они взялись, нужно вернуться на два года назад — к свадьбе.
В январе 1671 года овдовевший Алексей Михайлович обвенчался с Натальей Нарышкиной. Невесте было около двадцати лет. Жениху — сорок один. Разница — двадцать два года.
Наталья выросла в доме боярина Артамона Матвеева, близкого друга царя. Матвеев был человеком необычным для своего времени: держал домашний театр, выписывал европейские книги, принимал иностранцев. Именно в его доме царь и увидел Наталью.
Свадьба состоялась быстро. Слишком быстро, как шептали при дворе. А через год и четыре месяца родился Пётр.
Сам по себе этот срок не вызвал бы подозрений. Но вот что вызвало: мальчик совершенно не был похож на отца.
Алексей Михайлович вошёл в историю с прозвищем Тишайший. Мягкий, набожный, склонный к полноте. Любил соколиную охоту, церковное пение и тихие вечера в кругу семьи. Его дети от первого брака — Фёдор, Иван, Софья — унаследовали отцовскую болезненность. Фёдор страдал от цинги, Иван был слаб зрением и рассудком.
А Пётр?
Пётр вымахал до двух метров с лишним. Широкоплечий, неутомимый, с бешеной энергией. Он не мог усидеть на месте, рвался к кораблям, пушкам, иностранцам. Ничего от Тишайшего. Ничего от Милославских, родственников первой жены.
Эта непохожесть и стала питательной средой для слухов.
Первая и самая популярная версия указывала на Артамона Матвеева. Логика слуха проста: Наталья росла в его доме, он был красив, образован, энергичен. Именно он устроил брак с царём. Не подложил ли Матвеев царю собственного ребёнка?
Версия красивая. Но историки указывают на её слабость: Матвееву в 1671 году исполнилось сорок шесть лет. Он действительно был воспитателем Натальи, но принял её в семью ещё ребёнком — как родственницу жены. Никаких документальных свидетельств связи между ними не существует.
А главное — после рождения Петра Матвеев не получил никаких особых привилегий. Напротив, после смерти Алексея Михайловича его сослали, а в 1682 году убили стрельцы. Странная судьба для человека, чей сын якобы сидит на троне.
Вторая версия — ещё экзотичнее. Её сторонники указывают на Патрика Гордона, шотландского офицера на русской службе. Мол, отсюда и тяга Петра ко всему европейскому, и рост, нетипичный для Романовых.
Но здесь арифметика разрушает легенду. Гордон прибыл в Россию в 1661 году и действительно служил при дворе. Однако ни один источник не помещает его в ближний круг царицы в 1671 году. Более того, Гордон вёл подробнейший дневник, и в нём нет ни намёка на знакомство с Натальей Кирилловной до воцарения Петра. Их близкое общение началось только в 1690-х, когда Пётр был уже взрослым.
Существует и третья версия, совсем уж маргинальная: будто настоящий царевич умер в младенчестве, а вместо него подставили ребёнка из Немецкой слободы. Этот слух активно ходил среди старообрядцев, которые называли Петра 'подменышем' и даже 'антихристом'. Для них реформы Петра были настолько чужды русской традиции, что объяснить их мог только нерусский происхождения царя.
Но у этой версии нет ни одного документального подтверждения. Она отражает не историческую реальность, а религиозный протест против петровских преобразований.
Так что говорит академическая наука?
Историк Николай Павленко, автор фундаментальной биографии Петра I, рассматривал вопрос об отцовстве и пришёл к однозначному выводу: Пётр — сын Алексея Михайловича. Аргументы просты, но убедительны.
Во-первых, сроки. Брак состоялся в январе 1671 года, ребёнок родился в мае 1672 года. Шестнадцать месяцев — срок, не вызывающий сомнений.
Во-вторых, реакция отца. Алексей Михайлович устроил грандиозные празднества в честь рождения сына. Заказал его гороскоп у придворного астролога. Лично выбирал мамок и нянек. Так ведёт себя счастливый отец, а не обманутый муж.
В-третьих, генетика. Рост и телосложение — признаки, которые могут проявляться через поколение. Дед Петра по материнской линии, Кирилл Нарышкин, по описаниям был человеком крепким и высоким. Нарышкины вообще отличались от хрупких Милославских.
В-четвёртых — и это самый сильный аргумент — никто из современников Петра, даже его злейшие враги, не ставил под сомнение его происхождение. Царевна Софья, которая вела с Петром борьбу за власть, ни разу не использовала этот козырь. А ведь если бы существовали хоть малейшие основания сомневаться, она бы не промолчала.
Слухи о 'ненастоящем' Петре пережили века. Они возникали каждый раз, когда людям нужно было объяснить, почему этот царь так отличался от всех предыдущих. Откуда эта бешеная энергия? Откуда презрение к старым обычаям? Откуда страсть к морю в стране, которая веками жила без флота?
Проще было поверить в подмену, чем признать: иногда история выбрасывает людей, которые не вписываются ни в какие рамки. Пётр был сыном Алексея Тишайшего. Но он не был его копией. И именно это несоответствие между отцом и сыном, между старой Русью и новой Россией, и породило легенду, которая живёт уже три с половиной столетия.
А была ли нужна легенда, когда правда и без того удивительна?
Ставьте лайк, если вам интересны загадки русской истории, и подписывайтесь — впереди ещё много неразгаданных вопросов!