Тринадцатилетний Саша Плющенко смотрит в камеру и читает с листа. Голос дрожит, но слова четкие — про телефоны, компьютеры и то, кто сколько зарабатывает с четырех лет. За кадром молчат родители. Впереди — ответ отца, но уже после. Почему взрослые выставили вперед ребенка?
Апрель 2026-го. Девятнадцатилетний Егор Ермак дает интервью, где называет Евгения Плющенко просто Женей. Не отцом. Рассказывает про обещанный квадроцикл, который так и не появился, про день рождения, когда папа обещал приехать, но лишь позвонил. Парень говорит спокойно, но с горечью: хотелось общения, а получал подарки.
«Можно купить ребенка, но любовь — получал ли я ее от отца?» — спрашивает Егор у ведущего. Отвечать никто не спешит.
Ответ пришел от младшего брата
Первой отреагировала не пара Плющенко-Рудковская. На экранах появился Александр — Гном Гномыч, как его называют поклонники. Мальчик зачитывает длинный текст: мол, Егору дарили телефоны и компьютеры, звали на шоу, приглашали в Москву. А он отказывался.
«Ты звонил папе только затем, что тебе деньги надо. Постоянно. Деньги, деньги, деньги», — произносит подросток, глядя в объектив.
Монолог выглядит отрепетированным. Фразы про красные и синие дипломы старших братьев Батуриных, про работу в ледовых шоу с четырех лет, про то, что «мы знаем цену деньгам» — всё это звучит не по-детски. В сети мгновенно заметили: текст явно написан не тринадцатилетним.
«Они ответили руками Саньки. Стиль и мысли Рудковской», — пишут в комментариях. Другие добавляют: «Отборная рудковщина».
Даже использование резкого слова на букву «г» в устах школьника вызвало недоумение. Раньше такого не было.
Когда семья измеряется чеками
Особенно зацепило зрителей одно: взрослый человек посвящает младшего ребенка в финансовые запросы старшего, который вообще от другой матери. «Это дела отца и сына, решать их должен отец самостоятельно», — возмущаются наблюдатели.
А Саша продолжает. Он вспоминает эпизод двухлетней давности, когда Егор пришел на каток — не посмотреть, как катается брат, а попросить разрешения покататься на коллекционных мотоциклах отца. «Насколько человек подлый?» — риторически вопрошает подросток.
Звучит странно. Егор просил у отца внимания к своим интересам, а получил ярлык.
«Семейство Плющенко — воплощение того, когда всё измеряется количеством денег. Они даже не понимают, насколько это выглядит неприятно», — замечают в обсуждениях. Кто-то сравнивает происходящее с четой Тенардье из «Отверженных»: помните тех, кто все записывали в гроссбух?
А папа молчал три дня
Евгений Плющенко отреагировал только спустя трое суток после видео сына. Короткий пост в соцсети: «Егор, я готов ответить на любые твои вопросы при личной встрече. Я тебя люблю и жду всегда».
Парадокс: не хочет разбираться публично, но пишет об этом... публично.
«Поздно, Женя. Это нужно было говорить сразу, а не после того, как Яна устами Саши высказалась», — отмечают читатели.
История про день рождения особенно отзывается. Егор ждал отца на празднике, Евгений обещал приехать, но так и не появился — просто позвонил. Парню не нужны были переводы на карту. Нужны были два часа времени.
«Алчные взрослые никак не поймут, что любовь не купишь», — пишет одна из комментаторок, описывая свои чувства после прочтения интервью Егора.
Игра в хорошего и плохого родителя
Получилось ли у семьи отыграть назад? Вряд ли. Сначала вывели Сашу с гневной отповедью в стиле «а помнишь, тебе купили», затем Евгений попытался сменить тон на примирительный. Но оба шага — на публику.
«Они с Яной в доброго и злого играют?» — иронизируют наблюдатели.
Были бы взрослые умнее, признали бы: да, не получилось быть хорошим отцом для старшего, хочется всё исправить. Вместо этого — перечисление покупок и упреки через младшего ребенка.
Мария Ермак, мать Егора, не комментирует ситуацию. Рудковская тоже молчит после видео пасынка. Плющенко ограничился одним постом.
А пока родители отмалчиваются, их дети вынуждены разбираться между собой на камеру. Каждый раз кажется, что семейство не может опуститься ниже, но они с особым старанием умудряются это делать снова.
Что дальше?
Егор предупредил: если грязь в адрес его семьи продолжится, он откроет некий конверт. Что там — неизвестно. Саша назвал брата недостойным фамилии Плющенко. Евгений написал про любовь, но встречи так и не случилось.
Взрослые прячутся за словами детей. Один читает с листка про деньги, второй записывает интервью про недостаток тепла. Оба — заложники чужих обид.
Нельзя игнорировать сына годами и потом отмазаться айфоном. Нельзя заставлять тринадцатилетнего защищать взрослого в семейной распре.
Но правила здесь, похоже, свои.
А как считаете вы: должны ли родители решать конфликты сами или допустимо втягивать в разборки детей?