Широко известный факт, что писателей с фамилией Толстой в русской литературе превеликое множество. Все они приходятся друг другу родственниками, даже самый популярный и издаваемый в СССР "Красный граф" - Алексей Николаевич Толстой, был признан своим отцом и записан Толстым ( его жена утверждала, что ребёнок был зачат мужем в результате изнасилования, после её попыток уйти от него)
Но если в веке ХХ прославился Алексей Николаевич Толстой "Красный граф", то век XIX принадлежал его четвероюродным дядьям - графу Льву Николаевичу Толстому и его троюродному брату графу Алексею Константиновичу Толстому.
Удивительно, но за двумя Толстыми русской литературы были замужем две абсолютно непохожие женщины, а в супружестве полные тёзки. Графиня Софья Андреевна Толстая урождённая Бахметьева и графиня Софья Андреевна Толстая урождённая Берс. Две женщины бесконечно влюблённые в … литературу! Две женщины - охотница и добыча. Две женщины - палач и жертва.
У меня на канале недавно вышла статья
Так вот эти две Сонечки поразительным образом напоминают героинь Божественного маркиза - Жюстину и Жульетту. Аполлинер восхваляя взгляды Сада на женщин как пророческие писал так: «Жюстина — это женщина в своем исконном виде: порабощенная, несчастная, меньше чем человек. Ее противоположность, Жульетта, воплощает женщину, чье пришествие он предвкушает, чей образ пока не воплотился, которая восстанет в человечестве, у которой будут крылья, и которая обновит мир»
Здесь также можно отметить основные паттерны поведения, которые я описывала здесь.
Сонечка Берс - это типичная девушка-добыча. Она была младше Сони Бахметьевой на 17 лет, а стала графиней Толстой (верее стала добычей Льва) на год раньше 23 сентября 1862 года. Она бесконечно любила литературу и именно ради неё вышла замуж за Льва Толстого. Он знал, что она считает его некрасивым, потому что она дала ему прочитать свою повесть "Наташа", где он был выведен одним из героев. Толстой ответил ей на это оскорбление, дав прочесть свой дневник с описанием своих любовниц, офицерских оргий и перенесённых венерических заболеваний. Он знал, что отвратителен ей как мужчина, что после изнасилования в свадебной карете, она будет лежать под ним тридцать лет, как мёртвая. Что ему придётся ложится в постель с холодной фарфоровой куклой. Но он также знал и тайну маленькой невинной Сонечки. Даже если он станет вурдалаком пожирающем своих детей, она будет терпеть, потому что литература и писательская слава, это то, ради чего она готова жить, драться и умереть. Она будет переписывать его произведения, будет его редактором, корректором, хозяйкой его имения, матерью его детей - он извлечёт из неё максимальную выгоду. Он повесит у ней перед носом морковку -"жена гения от литературы". Он не будет ей благодарен за её труды никогда. Да и как можно благодарить женщину, которой отвратителен физически, которая пишет, что ты некрасивый и потный? Которая своей холодностью заставляет быть насильником в собственной спальне. Хочется любви, хочется ответа на страсть, а в постели лежит: "Соня с лицом угнетённой невинности". Когда хочется остаться порядочным человеком, а холодность жены толкает на прелюбодейство, и только огромная сила воли сдерживает непреодолимое желание. Лев Толстой до конца жизни будет напоминать жене, что предназначение женщины - это половая любовь, но половой любви он от неё не получит. В его спальне будет покойница и, лёжа с ней, он сам в конце концов превратится в вурдалака. Но, по правде сказать, и она не получит от него желаемого:
И какое я почувствовала вчера ночью душевное и физическое одиночество! С Львом Николаевичем вышло как раз то, что я предвидела: когда от его дряхлости прекратились (очень еще недавно) его отношения к жене, как к любовнице, на этом месте явилось не то, о чем я тщетно мечтала всю жизнь, — тихая, ласковая дружба, а явилась полная пустота.
Софья Андреевна Толстая дневник 2 декабря 1901года
А она будет остервенело драться за свою "морковку" даже у смертного одра любимого сына Ванечки
Почти три года тому назад, за две недели до смерти Ванички, была гадкая, страшная ссора у нас с Л. Н. за то, что он тихонько от меня отдал не мне, по моей просьбе, не Стороженко, по его просьбе (в пользу бедных литераторов), а Гуревич в ее журнал — этот прекрасный рассказец «Хозяин и работник». Хотя я отстояла тогда и свои права для 14-го тома и права изданий «Посредника», и мы выпустили этот рассказ одновременно с Гуревич, что ее страшно злило, но вся эта история тогда чуть не стоила мне жизни или рассудка.
…да еще печатает статью в «С. В.», привело меня в состояние крайнего отчаяния. Я уложила вещи и решила ехать куда-нибудь. Когда я села на извозчика, я еще не знала, куда поеду. Приехала на петербургский вокзал, хотела ехать в Петербург, отнять статью у Гуревич;
Всё что написал её муж, должно было принадлежать ей. Это была цена их негласного договора, она будет терпеть изнасилования в спальне, постоянные беременности, смерть детей, неблагодарность, но всё его творчество принадлежит ЕЙ.
Идти против чего — не умела и не имела сил. Да разве и возможно это было с моим мужем и в моей жизни? И по уму, и по возрасту, и по имущественному положению — по всему муж мой был властен надо мной…
дневник Софьи Андреевны Толстой 30 декабря 1902 года
А вот графиня Софья Андреевна Толстая урождённая Бахметьева была полной противоположностью покорной, угнетённой, невинной, целомудренной, многодетной графине Софьи Андреевне Толстой урождённой Берс. Она сама искала и выбирала мужчин, таких каких хотела сама. Она не боялась узнавать насколько будущий муж хорош в постели, до того, как Гименей захлопнет дверь брачной клетки. До брака с писателем Софья Андреевна успела родить внебрачного ребёнка от князя Вяземского, а затем, в следствии тяжёлых первых родов, навсегда утратила способность иметь детей. Родив дочь и отдав её в семью брата, она быстро вышла замуж за ротмистра кавалергардского полка их Величеств Льва Миллера. Да-да у этой Софьи Андреевны был свой Лёвушка. Такой брак после скандала с дуэлью и рождением незаконного ребёнка был для опозоренной молодой женщины настоящим чудом. Но она им не дорожила. С мужем женщина не ужилась, и он предоставил ей практически полную свободу распоряжаться собой.
За ней тянулся шлейф сплетен и неприличных историй. Самое интересное, что почти все что про неё рассказывали было правдой. Софья была очень образованной женщиной, полиглотом, прекрасно разбиралась в литературе и философии. Обладала каким-то магическим обаянием, хотя её внешность была простовата. Но литературу Софья Андреевна любила страстно и литераторов тоже, особенно успешных, особенно звёзд первой величины. В январе 1851 года на маскараде в Большом театре Софья Андреевна, как охотница, выслеживала "крупную дичь" - Ивана Сергеевича Тургенева, к тому времени признанного писателя. Софья знала, что некрасива, поэтому она и выбрала маскарад для знакомства. Она использовала всё своё обаяние, чтобы очаровать Ивана Сергеевича и его спутника Алексея Константиновича Толстого. Он посвятил таинственной незнакомке одно из самых знаменитых своих стихотворений:
Средь шумного бала, случайно, В тревоге мирской суеты, Тебя я увидел, но тайна Твои покрывала черты.
Лишь очи печально глядели, А голос так дивно звучал, Как звон отдалённой свирели, Как моря играющий вал.
Мне стан твой понравился тонкий И весь твой задумчивый вид; А смех твой, и грустный и звонкий, С тех пор в моём сердце звучит.
В ,часы одинокие ночи Люблю я, усталый прилечь - Я вижу печальные очи, Я слышу весёлую речь;
И грустно я так засыпаю, И в грёзах неведомых сплю… Люблю ли тебя — я не знаю, Но кажется мне, что люблю!»
Прекрасные стихи. Но, увы, этот маскарад был не для него - Софью Андреевну интересовал Тургенев. Для него был её смех, её голос и её очи. После, когда она увидела неподдельный интерес в глазах писателя, она пригласила его к себе. Но Тургенев, вероятно, что-то почувствовал, поэтому и взял с собой Алексея Константиновича Толстого за компанию, как оказалось совсем не напрасно. В гостиной по выражению мастера русской словесности сидел "чухонский солдат в юбке". Иван Сергеевич с трудом скрывал своё разочарование и скучал за чаем. А вот Алексей Толстой был очарован ещё больше, он желал бы сам стать её добычей, но Софья Андреевна предпочитала крупную дичь. Поняв, что Тургенев ей не по зубам она переключилась на другую крупную фигуру русского литературного мира - автора повести "Антон-горемыка" Дмитрия Васильевича Григоровича.
«Эта повесть трогательная, — писал Белинский, — по прочтении которой в голове читателя поневоле теснятся мысли грустные и важные». Григорович первый посвятил большую повесть ежедневному быту самого серого простонародья
Творчество Григоровича горячо приветствовал Белинский, о его большом значении для своего времени говорили Лев Толстой, Михаил Салтыков-Щедрин и другие. В этих произведениях Григорович явился основоположником дворянского народничества в литературе. Он был первопроходцем. У него значительно больше подлинного мужицкого быта, чем в одновременно выходивших "Записках охотника" Тургенева и у других его предшественников и современников. Крепостной крестьянин показан у Григоровича не только со стороны своей способности к тонким человеческим чувствам, как у Тургенева, но и в своей ежедневной работе, в отношениях к кулаку, в грубой неприглядности своего быта. На тот момент писатель тоже был звездой первой величины.
Роман между ними был страстный. Софья Андреевна была не из тех женщин, которые в спальне переписывают "Войну и мир" - на Григоровича обрушился водопад страсти и желания. Узнав об этом, Алексей Константинович Толстой примчался к ней за объяснениями и она рассказала ему всю свою жизнь, после этого ревности не осталось … осталось только:
«Бедное дитя, с тех пор, как ты брошена в жизнь, ты знала только бури и грозы… Мне тяжело даже слушать музыку без тебя. Я будто через неё сближаюсь с тобой!»
«Клянусь тебе, как я поклялся бы перед судилищем господним, что люблю тебя всеми способностями, всеми мыслями, всеми движениями, всеми страданиями и радостями моей души. Прими эту любовь, какая она есть, не ищи ей причины, не ищи ей названия, как врач ищет названия для болезни, не определяй ей места, не анализируй ее. Мы знаем, что любовь есть не вечное чувство. Но должно ли нас это пугать? Пойдем же смело навстречу, не заглядывая вперед и не оглядываясь назад».
Она поверила ему. И когда он подхватил тиф во время Крымской компании, она открыто приехала на фронт и ухаживала за ним. В 1863 году умерла мать Алексея Константиновича, а Лев Миллер наконец согласился на развод. И влюблённые обвенчались за границей по греческому обряду. Она позволила ему любить её, но в ответ он должен был стать успешным литератором. Алексей Константинович очень старался и преуспел. Из под его пера вышли "Князь Серебряный" , "Царь Фёдор Иоаннович", огромное множество романсов посвящённых супруге. Да она не была его секретарём, не переписывала его произведения, но она и не вытряхивала на всеобщее обозрение свои и его дневники и письма, их дом не был стеклянным, где каждое слово и каждый взгляд взвешивается и перетирается сотней людей. Он был щедр и к ней, и ко всем её родственникам. Она привезла в его имение свою дочь и детей покойного брата, Алексей Константинович полюбил их как своих собственных. Когда она скучала в Красном Роге, он отпускал её прокатиться в Европу, и там она сорила его деньгами. Он не сердился, не заставлял её ходить в домотканом льне, не гонял с деревенскими бабами на сенокос, не ограничивал её финансы. Он обещал самому себе, что сделает всё для её счастья и сдержал слово.
Как итог
Лев Николаевич Толстой описал ситуацию с своего троюродного брата в романе Анна Каренина, только финал в жизни был вовсе не трагичный. Софья Андреевна получила развод и спокойно вышла замуж по греческому обряду и стала графиней Софьей Андреевной Толстой. Может быть описывая эту ситуацию в своём романе Лев Николаевич бросал по поезд не жену троюродного брата, а её полную тёзку, которая ему уже опостылела.
Алексей Константинович Толстой удивительным образом вывел своего троюродного брата в повести "Семья Вурдалака". Старик Горчи - человек ставший вурдалаком и постепенно пожирающем своих близких и любимых. Так были съедены любимые Ванечка и Маша, обречена на вечное девство Александра, повреждён разум Льва и совесть Андрея. Из дневников Толстых видно, что когда его близким плохо ему самому хорошо:
Кроме того больны все три дочери: у Маши головная страшная боль с истерическими припадками, у Саши нарыв в ухе был, очень болел и лопнул, у Тани флюс, лихорадочное состояние и мысли о Сухотине, который завтра приезжает. Лев Николаевич опять здоров, гуляет и со мной ласков.
Софья Толстая
После смерти Льва Николаевича усталая Софья Андреевна жаловалась что её преследует трупный запах.
«Сережа был у нас и все рассказал, и все у вас очень хорошо. Только твои бессонницы и трупный запах мучают меня».
Два Толстых женились на таких разных Софьях Андреевных. Один искал получше, почище, поневиннее и нашёл себе не убиваемую, фригидную и вечно всё контролирующую Жюстину. Другой ничего не искал, но, когда полюбил, преград для него не было. Возможно его Жюльетта сократила дни его жизни, но он был с ней бесконечно счастлив.