Читаем и размышляем над «Жабычем» - повестью Анатолия Валевского, а на самом деле, конечно, не повестью, а значительно более широкоформатном произведением. Текст маркирован 12+, но однозначно определить целевую аудиторию не представляется возможным. То ли рефлексирующие взрослые с философским мышлением, то ли крайне осознанные школьники, склонные к вдумчивому созерцанию. Это история взросления мальчика Тобиаса по прозвищу «Нежданчик», которая начинается буквально с его (долгожданного) рождения и заканчивается душераздирающей трагедией, уже в подростковом возрасте.
Жабыч чуть погодя добавил: «Тебя ждали целых одиннадцать лет».
Погодите, а кто такой Жабыч?
Жабыч, вынесенный в название, априори заявлен как очень сложный персонаж, ближе всего к вымышленному другу/голосу совести. Изначально автор представляет Жабыча, как ангела-хранителя главного героя, которого не только ждали одиннадцать лет, он и родился раньше срока, и перенес две операции на сердце. Но в процессе развития сюжета становится понятно, что основные функции Жабыча - не совсем ангелхранительские, он не то чтобы оберегает Тобиаса от угроз, а скорее разъясняет, как тут в мире всё устроено. Жабыч - невидимый собеседник и советник, притом с характером: он вроде как ревнует Тобиаса к единственному другу или даже не одобряет его, скорее иррационально.
Помимо разговоров с Жабычем, в жизни главного героя много чего происходит: в тексте есть и приключенческая, и семейная, и школьная линии. Вообще надо сказать, что история у автора получилась сложносоставная, тяжеловесная, будто весь ценный материал, все мысли и идеи были выгружены в один-единственный текст. Деление на главы не сильно помогает читателю, потому что деление это получилось весьма условным: в одной главе вполне может быть больше одного эпизода из жизни двух друзей, и каждый из них сдобрен подробными описаниями, разговорами с Жабычем, разговорами с родными и близкими, а главное - развивается без всякой спешки. Ну, во всяком случае, сюжет линейный.
С другой стороны, откровенные и искренние диалоги, которыми пронизан текст, и являются его основной фишкой. Согласитесь, не так часто в современном мире встречаются семьи, где можно обо всём на свете спокойно поговорить. А уж два пацана, которые только и делают, что разговаривают, а не сидят в гаджетах - это и вовсе удивительно.
Что ещё удивляет в тексте про «Жабыча» - это имена героев. До конца непонятно, что дают хитровыдуманные имена/прозвища этой (вполне реалистичной по своей сути) истории. Илза, Ирма, Клэр, Ивон. Бабушка Галантина. Бабушка Эвелин, которая ходит «в село, в церковь», а в войну и вовсе партизанила…
Имена, в сочетании с вымышленным другом, без конца уводят читателя в мысли о некоем стимпанке, будто всё происходящее случается где-то не на Земле. Мне кажется, это было бы очень крутым ходом - поместить героев в поселение на условном Марсе, где, например, у каждого героя есть свой собственный советник, голос в голове, но у каждого он, как ИИ-помощник, немножко особенный. Со своей интонацией, со своим видением на мир и т.д. При таком раскладе узнаваемые «земные» элементы будут смотреться максимально свежо. Кто-то ищет книги на авито (а что, на марсе тоже нужен такой сервис), кто-то едет в Большой город, в луна-парк и любоваться костёлом Святой Эльжбеты. Мода на экзотические имена контрастирует с максимально несовременной ноткой «женских» тем, взаимодействий, шуточек про шоппинг. А неожиданно грубый (для детского текста) эпизод про «два куста странных ягод» станет более уместным - любопытно же, что бабуля со странным именем, да в деревне на Марсе, ругается на детей словами типа «врач хренов». При всём этом, идёт обычная жизнь, маленькие философы рисуют котиков, познают семейные тайны, впервые попадают на похороны и т.д.
«Жабыч» в том виде, как он есть сейчас, представляет из себя текст, в котором происходит постоянный переход от приключенческих сюжетов к серьезным размышлениям, что хорошо характеризует душевную нестабильность и сложность организации подрастающего человека: он всё время чувствует новое и новое узнает о себе. Это история для опытных читателей с ярко выраженным философским мотором.
