Нам сказали: в Кузбассе 43 музея. Через три дня стало ясно - это далеко не так
В 2019 году мы с коллегой (Олег Бабкин и Дмитрий Нуриев) запустили проект, который задумывался довольно просто: популяризировать панорамную съёмку и заодно привлечь новых клиентов. Никакой большой миссии - просто работа, которую хотелось делать чаще. Назвали его просто VRKuzbass.
В Министерстве культуры нам озвучили цифру - 43 музея. Они же выпустили первый пресс-релиз, чтобы собрать участников, и на старте всё выглядело как вполне понятная задача.
Но уже через три дня заявок оказалось больше, чем этих самых «43».
Когда «43 музея» оказались только началом
Заявок стало значительно больше, и довольно быстро стало понятно, что дело не в ошибке подсчётов. Просто за пределами официального списка существовал целый пласт музейной жизни, о котором мало говорили.
Начали появляться школьные музеи, библиотечные экспозиции, частные коллекции, корпоративные музеи. К проекту захотели присоединиться даже крупные природные и культурные площадки - например, Шорский национальный парк, «Томская писаница», частный музей техники «Ретропарк» и т.д.
В какой-то момент стало ясно, что мы имеем дело не с каталогом из нескольких десятков точек, а с огромной культурной средой вне цифрового поля. И именно тогда стало понятно - проект выходит далеко за рамки изначальной идеи.
Проект, который оказался своевременным
Когда проект только начинался, мы не закладывали в него никакой «особой миссии». Но довольно быстро ситуация изменилась - началась пандемия, музеи закрылись, поездки остановились, а доступ к культурным пространствам оказался ограничен.
И в этот момент виртуальные туры перестали быть просто удобным форматом. Во многих случаях это стал единственный способ приобщиться к музейно-выставочному делу.
То, что задумывалось как инструмент продвижения и работы, неожиданно оказалось востребованным гораздо шире. Проект стал не просто актуальным, он оказался своевременным.
Проект, который начал менять сами музеи
Один из самых показательных случаев связан с корпоративным музеем РЖД. Они подали заявку на участие, но на тот момент экспозиция была не готова к съёмке, и мы договорились что приедем снимать, когда будет все установлено.
В итоге произошло то, чего мы не ожидали: музей нашёл финансирование, полностью обновил пространство и сделал замечательную выставку специально к нашему приезду. Мы приехали, всё отсняли, а спустя время вернулись снова и связанно это было с тем, что экспозиция расширилась еще и стала более масштабной.
Похожая история повторялась и в небольших музеях при сельских домах культуры. К нашему приезду там старались обновить экспозиции, привести помещения в порядок и даже делали ремонт - проект стал для них поводом показать себя с лучшей стороны и толчком к развитию.
Когда виртуальные туры начинают жить своей жизнью
Самое интересное началось когда виртуальные туры стали появляться в общем доступе на сайте.
В небольших населённых пунктах люди собирались в клубах, открывали виртуальные туры и буквально «путешествовали» по музеям, обсуждая увиденное. Это был уже не просто просмотр, а живой, коллективный опыт.
В школах проект использовали как материалы на уроках регионоведения, а ученики готовили по нему доклады. Мы сами выступали на образовательных выставках и конференциях, где рассказывали о проекте и о том, какой объём культурного материала остаётся вне внимания и на сколько он интересен и потрясающе разнообразен.
При этом сами музейные сотрудники активно делились опытом друг с другом, используя проект как инструмент общения и обмена знаниями.
Тысячи километров и совсем разные места
За время работы мы намотали тысячи километров и побывали в огромном количестве локаций, включая довольно удалённые. Это были не только классические музеи, но и реконструкции построек, природные объекты и места с собственной атмосферой.
Например, Тюльберский городок или Азасская пещера, которую считают пристанищем Йети. Честно говоря, побывав внутри, я подумал только об одном: нужно очень не любить себя, чтобы выбрать такое место для жизни… Слишком уж там сыро.
После таких поездок на вопрос «Что привёз?» мы обычно шутили:
- Шорский национальный парк. Полностью.
Что в итоге получилось
Изначально мы планировали сделать проект с понятными и четкими границами.
В итоге получили:
- более полутора сотен оцифрованных локаций
- десятки закрытых и труднодоступных мест
- тысячи километров поездок
- и огромное количество историй, которые раньше оставались внутри локальных сообществ
Но самое важное - проект начал работать сам по себе.
Он стал инструментом для образования, способом популяризации локальной истории и площадкой для обмена опытом между музеями. И особенно ярко это проявилось в тот момент, когда физический доступ к этим местам оказался ограничен.
Вывод, к которому мы не планировали приходить
Когда мы начинали, это была история про технологию и работу.
Но в процессе стало понятно: мы имеем дело не просто с музеями, а с целым культурным пластом, с их артефактами, документами, судьбами.
Оказалось, что обратить на него внимание - достаточно камеры.
А иногда - просто идеи, которая оказалась в наших головах в нужное время.
…и переименовали его в «Музей музеев Кузбасса»
Мы просто хотели получить больше заказов.
А в итоге получили проект, который оказался очень востребованным:
- в школах
- в музеях
- в небольших посёлках, где люди собираются и «путешествуют» по нему вместе
- людям, которые узнавали из нашего проекта о неизвестных им местах и отправлялись посмотреть воочию.
И который оказался особенно нужен именно тогда, когда попасть туда было невозможно.
Ну и заказы мы конечно получили)))
P.S.
В следующей статье расскажу, как на самом деле снимаются такие туры.