Деревня Сутоки, Новгородчина, 14 августа 1942 года. На счету Натальи Ковшовой к этому утру — сто шестьдесят семь немецких солдат и офицеров. Через несколько часов она и её напарница Мария Поливанова, обе уже раненные, расстреляют последний патрон, а немцы подползут вплотную, чтобы взять снайперов живыми. Тогда обе девушки приподнимутся и выдернут чеку из последней гранаты. Наталье будет двадцать один год, и до приказа о звании Героя — ровно полгода, которые она уже не услышит.
Школа на Малой Бронной
Родилась в Уфе, в ноябре двадцатого года, в семье партийных подпольщиков. С четырёх лет — в Москве, в большом ведомственном доме недалеко от Тверской. Школу окончила на Малой Бронной: круглое лицо, ясные серые глаза, тонкая русая коса, одни пятёрки на выпуске. Мечтала об авиации.
В Московский авиационный — не прошла по конкурсу. Устроилась в институт «Оргавиапром», готовилась пересдавать. Летом сорокового писала матери: «Если не получится в лётчицы — буду инженером. Хочу самолёты». Через год вместо самолётов в её руках окажется винтовка СВТ с оптическим прицелом.
Ополчение
В военкомат пришла на третий день войны. Завернули — девушка, негодна. Через две недели её взяли в курсы снайперов при Осоавиахиме: стреляла она с детства, на «отлично». В октябре — Третья Московская коммунистическая дивизия народного ополчения. Двадцать лет, шинель, ушанка.
В тот же октябрь в дивизию пришла Маша Поливанова, конструкторская чертёжница из «Оргавиапрома», на год моложе. Их свели случайно — обе из одного института. Командир посмотрел: «Будете снайперской парой».
В ноябре дивизия встала под Наро-Фоминском. Сорок градусов мороза, зимняя пристрелка. Первые двое немцев Наташи — патрульные у моста через Нару. Маша записывала в блокнот: «Девятое декабря. Двое». Так начался их общий счёт.
Старая Русса
К весне сорок второго они уже в 528-м стрелковом полку 130-й стрелковой дивизии 1-й ударной армии. Северо-Западный фронт, болота под Старой Руссой. Демянский котёл, вокруг которого армия буксует уже год. Торфяник, чёрная вода, гнус.
К августу на счету Натальи — сто шестьдесят семь подтверждённых. Она обучила больше двадцати молодых снайперов. О ней пишут во фронтовой газете, фотограф снимает её для очерка — на снимке короткая стрижка, гимнастёрка, и совершенно девчачья улыбка из-под шапки.
В письме матери в августе: «Мама, я хочу домой. Только не сейчас».
Высота 47.2
Утро четырнадцатого августа. Полк наступает севернее реки Робьи, в районе Сутоки. Немцы держат высоту 47.2 — низкий торфяной бугор с пулемётным гнездом. Снайперскую пару Ковшова — Поливанова отправляют на фланг.
Через час обе уже ранены — Наталью в голову по касательной, кровь заливает левый глаз; Машу — в плечо. Перевязывают друг друга бинтом из чужого ИПП и продолжают стрелять.
К полудню становится понятно: батальон отходит, а их позицию обошли. В окружении — они и тяжелораненый красноармеец Новиков, который уже не может вести огонь. Пытаются вырваться — не получается. Поле простреливается с трёх сторон.
Перевязывают Новикова, оставляют ему пистолет. Немцы кричат на ломаном русском: «Сдавайс! Снайпер, сдавайс!». Они знают, что это снайперская пара — за такие платят отдельно.
Наталья получает второе ранение, в живот. Маша — третье. Патронов почти нет. Они меняют позицию каждые несколько минут, чтобы немцы думали, что их больше.
К пяти часам вечера у них остаются последние патроны и две гранаты. Наталья кладёт винтовку. Маша делает то же самое. Достают гранаты, выдёргивают чеки и зажимают рычаги в ладонях.
Записка в кармане
Немцы прекращают огонь — решают, что русские снайперы кончились или сдаются. Подходят. Один офицер, один унтер, четверо солдат. Хотят живыми — за это орденок, за это отпуск домой.
Когда они наклоняются над двумя девушками в мокрых от крови гимнастёрках, обе одновременно разжимают ладони.
Раздаются два взрыва, почти слитно.
Красноармеец Новиков, которого нашли через сутки разведчики 528-го полка, рассказал, что было дальше. Он лежал в десяти метрах в кустах и видел всё. Немцев — шестеро на земле вокруг двух девушек. Наталья и Маша — лицами вверх. У Натальи в нагрудном кармане гимнастёрки — комсомольский билет и записка матери, написанная неделей раньше: «Если что — не плачь долго. Я сделала, что могла».
Указ от 14 февраля
Похоронили обеих в братской могиле у деревни Коровитчино, под Старой Руссой. Полк после боя отошёл — высоту 47.2 взяли только через десять дней.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от четырнадцатого февраля сорок третьего года красноармейцу Ковшовой Наталье Венедиктовне и красноармейцу Поливановой Марии Семёновне за образцовое выполнение боевых заданий и проявленные при этом отвагу и геройство — посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Им было двадцать один и двадцать.
Нина Дмитриевна Араловец, мать Натальи, в шестидесятых годах напишет небольшую книгу: «Наташа Ковшова. Записки матери Героя Советского Союза». Книга есть в Российской государственной библиотеке. На обложке — та самая фотография из окопа под Старой Руссой: круглое лицо, девчачья улыбка, винтовка с оптикой за плечом.
Имена Ковшовой и Поливановой носят улицы в Москве, в Уфе, в Старой Руссе. На месте боя у Сутоки — обелиск с двумя именами.
Девушка, которая хотела быть инженером и строить самолёты, в двадцать один год сделала так, чтобы немцы шестеро никогда уже ничего не строили.
Если у вас в роду была женщина, ушедшая на фронт — снайпером, медсестрой, связисткой, поваром, — напишите её имя в комментариях. Один абзац: имя, где служила, чем кончилось. Чтобы их было сосчитано хотя бы здесь.