После этих слов никто не заговорил сразу.
Игорь стоял у двери кухни, всё ещё в куртке, будто зашёл не в свою квартиру, а по ошибке в чужую. Лариса сидела слишком прямо, с руками на коленях, как на приёме у врача. Вера казалась самой спокойной из всех троих.
Она даже не повысила голос. В этом, наверное, и была вся тяжесть.
"Ты что несёшь?" первым не выдержал Игорь.
Вера посмотрела на него устало.
"Вот это у тебя всегда лучше всего получается. Не объяснить, а сразу сделать вид, что человек сошёл с ума".
Лариса тихо сказала:
"Вер, это какая-то ошибка..."
"Нет, Лара. Ошибка была, когда я считала тебя подругой".
На столе между ними стояла тарелка с нарезанными яблоками. Одно уже потемнело на срезе. Вера зачем-то подвинула её чуть в сторону, как будто ей мешал именно этот вид.
Игорь снял куртку и повесил на спинку стула.
"Давайте без спектакля".
Вера коротко усмехнулась.
"Нет, Игорь. Спектакль был до этого. Сейчас уже просто свет включили".
Лариса попробовала вернуть себе голос:
"Я ничего плохого тебе не делала".
Вера повернулась к ней.
"Правда? А эти твои "я рядом", "береги себя", "ты только не перерабатывай" мне как теперь вспоминать? Как заботу или как примерку чужого места?"
Лариса покраснела.
"Ты всё не так поняла".
"Конечно. Вы оба у меня очень удобные. Один врёт, другая приходит с пирогом. А понимаю всё не так почему-то я".
Игорь шагнул к столу.
"Хватит".
"Нет", сказала Вера. "Я два месяца молчала. Теперь хватит у тебя".
И он замолчал.
Вот это, наверное, и было самым неприятным для Ларисы. Не слова даже. А то, что Игорь, ради которого она, возможно, столько терпела и ждала, вдруг оказался обычным мужчиной с пустыми руками. Не защитником. Не человеком с решением. Просто мужчиной, которого поймали раньше, чем он собрался что-то выбрать.
Вера посмотрела на Ларису:
"Знаешь, когда я догадалась окончательно?"
Лариса молчала.
"Когда ты сказала, что Игорь не любит укроп в супе. Я тогда даже не обиделась. Меня просто поразило, как уверенно ты это сказала. Будто давно кормила его с ложки".
Лариса побледнела.
"Это случайно вырвалось".
"Нет. Случайно у людей ключи падают. А такое вырывается только из привычки".
Игорь потёр лоб.
"Вера, давай потом".
"Не будет потом. Потом у вас слишком хорошо получается. Ты потом объяснишь ей одно, мне другое, а себе третье. Я уже наслушалась".
Лариса вдруг заговорила быстро, почти с обидой:
"Он говорил, что вы давно живёте как чужие. Что ты его не слышишь. Что дома всё держится только на быте".
Вера кивнула.
"Конечно. Быт, знаешь ли, вообще многое держит. Квартиру, коммуналку, болезни родителей, сына в другом городе, ужин на столе. Очень неудобная вещь для романтики".
Лариса смотрела на неё уже не с жалостью, а с чем-то вроде растерянного раздражения.
"Я не хотела делать тебе больно".
"А что хотела? Пересидеть меня аккуратно?"
"Нет!"
"Тогда зачем ты всё это время ходила ко мне домой?"
И вот тут Лариса впервые не нашла ответ сразу.
Игорь сказал тихо:
"Я сам виноват".
Вера повернула к нему голову.
"Надо же. Дошло. А я уже думала, ты до пенсии будешь только моргать".
Он сжал челюсть, но спорить не стал.
Лариса спросила почти шёпотом:
"Ты поэтому меня сегодня позвала?"
"Да".
"Чтобы сказать это в лицо?"
"Нет. Чтобы ты увидела его дома".
Лариса не поняла.
Вера объяснила спокойно, даже слишком:
"Пока ты встречалась с ним в кафе, пока он жаловался, пока рассказывал, как ему тяжело, у тебя был один человек. Почти благородный. Почти несчастный. Я хотела, чтобы ты увидела другого. Который приходит домой, бросает куртку, ждёт ужин и первым делом спрашивает не "как ты", а "что у нас есть поесть"".
Игорь дёрнулся.
"Не надо сейчас..."
"А когда надо? Когда ты опять скажешь ей, что я жестокая?"
Лариса смотрела уже не на Веру. На Игоря.
И в этом взгляде медленно гасло всё, ради чего она сюда, наверное, столько раз ездила с контейнерами и сочувственным лицом.
"Ты говорил, что давно хотел уйти", сказала она.
Он не ответил.
"Ты говорил, что живёшь из жалости".
Молчание.
"Ты говорил, что она сильная и без тебя не пропадёт".
Вера чуть прикрыла глаза.
"Вот это особенно трогательно. Сильные женщины вообще очень удобны для вранья. На них всегда можно оставить грязную работу".
Лариса встала.
На этот раз уже по-настоящему.
"Мне лучше уйти".
"Конечно", сказала Вера. "Только теперь без фруктов в следующий раз. Не трать деньги".
Лариса взяла сумку. Руки у неё дрожали не сильно, но заметно. И уже в прихожей, надевая пальто, спросила:
"Ты меня ненавидишь?"
Вера ответила не сразу.
"Нет. Я просто больше не путаю тебя с другом".
Игорь сделал шаг, будто хотел пойти за Ларисой, но Вера сказала:
"Стой".
И он остановился.
Лариса посмотрела на это, потом на него, потом на Веру. И, кажется, именно в эту секунду поняла всё до конца. Не то, что её разоблачили. А то, что никакой красивой истории тут не было. Был чужой муж, чужая квартира, чужой ужин и её собственная глупость, аккуратно завёрнутая в слова "я просто хотела помочь".
Она ушла тихо. Без хлопка.
Когда дверь закрылась, в квартире стало слышно, как бурлит на плите бульон. Вера пошла на кухню, убавила огонь и только потом села обратно.
Игорь стоял посреди коридора.
"Ну и что это было?"
Вера посмотрела на него спокойно.
"Правда, Игорь. В первый раз без посредников".
"Ты специально устроила этот цирк".
"Нет. Цирк у тебя был последние месяцы. Я просто посадила зрителей в один ряд".
Он сел напротив и вдруг стал очень старым. Не по лицу даже, а по той усталости, которая появляется у мужчин, когда за них больше некому врать.
"Можно было поговорить нормально".
"С кем? С тобой? Ты с февраля собирался говорить нормально. Лариса, видимо, тоже. У вас обоих прекрасно получалось только ждать, когда я сама догадаюсь и аккуратно исчезну".
Он отвёл глаза.
Вера тихо добавила:
"Меня ведь даже не измена задела сильнее всего. Люди слабы, бывает. Меня задело, что ты выбрал не женщину, а удобство. И там, и здесь".
На следующий день у Веры, конечно, были подруги. Такое не удержишь в себе, да и не нужно. Пришли Оля и Нина, потом Валя заглянула "на минутку" и осталась на чай.
Вера рассказывала без надрыва. Даже с какой-то сухой усмешкой.
"Сидит, яблоко режет, плед мне поправляет. Я смотрю и думаю: надо же, какая заботливая, уже почти освоилась".
Нина ахнула:
"И неужели совсем не поняла, что ты знаешь?"
"Сначала нет. Она ведь пришла меня жалеть. Такие женщины всегда думают, что самая удобная роль, это роль доброй".
Оля покачала головой.
"А Игорь?"
Вера махнула рукой.
"А что Игорь. Стоял, как человек, который надеялся, что две взрослые женщины сейчас сами разберутся, а он потом выберет по выражению лица".
Тут все засмеялись.
Через пару недель её уже почти не вспоминали. Игорь ходил тихий, Вера на работу ездила как обычно.
"Самое неприятное, знаешь, не то, что подруга оказалась не подругой. А то, как быстро чужая женщина начинает говорить "мы", если ей вовремя не показать, где здесь всё-таки "я"".