Когда в 1943 году педагоги посоветовали юной Людмиле поступать в вернувшийся из эвакуации ГИТИС, она честно рассказала о своих комплексах по поводу внешности. На что преподаватель нашла «золотые» контраргументы: «Знаешь, какого роста была Венера Милосская? Всего 155 сантиметров! Аполлон Бельведерский — 165! И ты — красавица! Так что выбрось эту дурь из головы и смело поступай!»
Для многих Людмила Касаткина — это безмятежное детство. «Радионяня», ощущение, что ты живешь в самой лучшей стране планеты, клюквенное мороженое на палочке за 7 копеек, любимые мультики, среди которых «Маугли». Какой же необыкновенно волшебный там голос у ее Багиры! Буквально завораживал. «Закон джунглей гласит, что жизнь детеныша может быть выкуплена. А к словам я добавляю быка, только что убитого мною…» — с тех самых пор пантера Касаткиной навсегда поменяла у многих восприятие оригинальной сказки Киплинга. Ведь там этот персонаж мужского пола...
Еще были любимые фильмы «Укротительница тигров» и «Вызываем огонь на себя». «Какая вы укротительница! Вы посмотрите на себя в зеркало! Вы в клетке с тиграми! Пигалица!» «Знаешь, что у него трое детей, двое в Пензе, а один на Камчатке?!» И, конечно, незабываемое от героя Ролана Быкова: «Эх, Морозова!»…
Несостоявшаяся балерина
Людмила Касаткина появилась на свет 15 мая 1925 года в деревне Новое Село на Смоленщине. Ее родители, Иван Алексеевич и Варвара Николаевна, считались крестьянами-середняками, держали небольшое, но крепкое хозяйство — корову, лошадь, кур, гусей… В 1928 году они попали под «гребенку» раскулачивания. Мало того что отобрали все «незаконно нажитое», над семьей нависла угроза быть сосланными в Сибирь. Как впоследствии рассказывала сама Людмила Ивановна, эта угроза была настолько реальной, что родители взяли ее, трехлетнюю, и «в одну ночь из деревни сбежали в Москву».
Отец устроился на завод. Семья поселилась в 12-метровой комнатке в глубоком подвале, в котором прежние хозяева этого дома в Борисоглебском переулке — князья Оболенские — держали всякий ненужный хлам. Комната не отапливалась, Людмила часто болела из-за постоянного холода и сырости.
Несмотря на слабое здоровье, девочка росла шустрой, неугомонной. С пятого класса мечтала стать балериной. Занималась в хореографическом классе Центральной музыкальной школы при Московской консерватории, куда ее лично отобрал артист и хореограф Большого театра Игорь Лентовский. Считалось, что она подавала большие надежды. Однако в 14 лет Люся сломала ногу. Во время лечения врачи обнаружили у девочки букет заболеваний, несовместимых с балетом: малокровие (анемию), хронический бронхит… Так что о карьере танцовщицы пришлось забыть. Но горевать было некогда — вскоре началась война.
«Выбрось эту дурь из головы!»
22 июня 1941 года школьница гостила в деревне у бабушки с дедушкой и на всю жизнь запомнила душераздирающую картину: на неоседланной лошади скакал парень и что есть мочи кричал одно слово: «Война!.. Война!.. Война!..» Когда гитлеровцы подошли к Смоленску, чтобы не попасть в оккупацию, Люся Касаткина совершила свой первый в каком-то смысле подвиг — одна пешком пошла домой.
Перед началом съемок Касаткина съездила домой в Москву — попрощаться с родителями. Причем «на всякий случай навсегда»
«Бабушка повесила мне мешочек с едой за плечи, перекрестила. И я отправилась в путь. Шла неделю, без крова, без отдыха, под вой самолетов, под пулеметным обстрелом с воздуха. И все же добралась до Можайска. На Москву уходили последние поезда, в них уезжали тысячи беженцев. И в этой толпе, в криках я расслышала голос мамы! Ее крик, полный и радости, и тревоги. Она приехала за мной! Чудо свершилось — мы встретились... Это был счастливейший момент моей жизни!» — вспоминала актриса.
Еще одним счастливым моментом Людмила Ивановна считала студию художественного слова при Московском доме пионеров, куда она попала случайно. Однажды по радио после левитановских сводок с фронта услышала объявление о наборе. Пошла, попала на Пушкинский вечер и так была очарована его атмосферой, что сразу записалась. Там Касаткина встретила двух удивительных педагогов — Анну Бовшек и Анну Шнейдер, которые первыми открыли ее драматический дар. По воспоминаниям Касаткиной, во время занятий юные актеры-чтецы напрочь забывали о бомбежках и голоде, горели одним — готовили программы для выступлений в госпиталях.
«В дни войны, когда я, шестнадцатилетняя девочка, читала стихи и рассказы раненым в госпиталях, для меня стала очевидной целебная сила искусства», — признавалась Людмила Ивановна.
Да, ей нравилось выступать, педагоги души в ней не чаяли, но становиться актрисой Касаткина не собиралась. Она считала, что для артистки у нее слишком маленький рост (159 см) и невыразительная (даже некрасивая) внешность. Поэтому, когда в 1943 году педагоги посоветовали своей ученице поступать в вернувшийся из эвакуации ГИТИС, она честно рассказала о своих комплексах. На что Анна Бовшек нашла «золотые» контраргументы: «Знаешь, какого роста была Венера Милосская? Всего 155 сантиметров! Аполлон Бельведерский — 165! И ты — красавица! Так что выбрось эту дурь из головы и смело поступай!»
На вступительных экзаменах Касаткина читала одну из «Итальянских сказок» Горького. Приемная комиссия, которую возглавлял знаменитый мхатовский актер Михаил Тарханов, слушала ее выступление «подозрительно» молча. А когда абитуриентка подняла глаза, увидела на глазах членов комиссии… слезы. «Девочка! А у тебя нет чего-нибудь повеселее?» — спросил Тарханов. «Я начала читать «Онегина», — вспоминала Людмила Ивановна. — Потом Тарханов сказал: «Иди, девочка, отдохни». У меня создалось впечатление, что я не прошла экзамена. Забилась в какой-то уголок. И плачу. Вдруг кто-то дотронулся до моего плеча, поворачиваюсь — Тарханов: «Девочка, не плачь. Ты принята...» Так Касаткина стала студенткой ГИТИСа, попала на курс выдающихся педагогов Иосифа Раевского и Григория Конского.
«Однолюбский» характер
В стенах этого прославленного вуза она познакомилась с фронтовиком и будущим режиссером Сергеем Колосовым, в фильмах которого потом сыграла свои лучшие роли. Он очень красиво, трогательно и стойко за ней ухаживал. Терпел ее взбалмошный характер, «проверки на прочность чувств» и толпы конкурентов. Но однажды они вместе оказались в составе выездной концертной бригады ГИТИСа — выступали перед строителями разрушенного Севастополя. Там Касаткина увидела, как этот молодой мужчина, прошедший финскую и Великую Отечественную, стоя к ней спиной, считает последние копейки. На эти деньги он купил и принес ей гроздь винограда. Эту гроздь с ярко-красными ягодами в руках волнующегося Колосова она запомнила на всю жизнь. Тогда и поняла, что больше никогда в жизни не встретит такого мужчину, как ее Сережа.
«Сергей был настолько чище, романтичнее, деликатнее других… — объясняла свой выбор Людмила Ивановна. — Я полюбила Колосова. Это мой человечек, мое солнце».
В 1950-м они поженились и больше не расставались. Именно Колосов посоветовал ей обратить свои взоры на Центральный театр Красной (с 1951-го — Советской) армии. В 1947 году юная выпускница попала в прославленную труппу и оставалась предана родному театру всю жизнь — 65 лет.
«Смотрите, какая скучная у меня биография: один театр, один муж, один сын, — с иронией отвечала Касаткина на вопросы о своем постоянстве. — Однолюбский характер, как я говорю, так уж я устроена».
Но характер у нее оказался не только «однолюбский», но и железный. Ведь чтобы сделать большую карьеру в театре, одного таланта мало. В конце 1940-х на сцене ЦТКА блистали Любовь Добржанская, Нина Сазонова, Владимир Зельдин, Марк Перцовский, Петр Константинов, Борис Ситко, только что пришла молодая звездочка Людмила Фетисова… Творил и царил главный режиссер — знаменитый Алексей Дмитриевич Попов.
Людмила Касаткина дебютировала в массовке — в «Сталинградцах». Но в том же 1947-м сыграла свою первую заметную роль — в спектакле «Первый гром» по пьесе Маргариты Алигер. Любопытно, что, когда Алексей Попов предложил ей эту работу, актриса расплакалась — боялась, что не сможет выйти за рамки своего лирико-комедийного амплуа и не справится. Но Попов настоял — он с самого начала в нее поверил. «Как сейчас помню: 1947 год, репетируем пьесу о молодогвардейцах «Первый гром», — вспоминал народный артист СССР Владимир Зельдин. — Приходит девочка: очаровательная блондинка, робкая — только после института. Ее, как водится, определили в массовку. Но за неделю до премьеры заболела актриса — исполнительница роли Оксаны. Главреж сказал ассистенткам: «Будет играть она» — и показал на Касаткину. На комиссии свой отрывок Люда сыграла фантастически. Тот спектакль стал ее первым в театре».
Потом были сыграны Марья Антоновна в «Ревизоре» Гоголя, Валя — в «Метелице» по пьесе В. Пановой, Галя Друнина — в «Летчиках» Л. Аграновича и С. Листова, и вскоре о Людмиле Касаткиной заговорила вся театральная Москва.
«Как выходила из клетки, не помню…»
А вот кинорежиссеры долго не видели ее в упор. Несколько раз актрису приглашали на пробы, но сниматься не брали: то фигура не та, то лицо слишком большое, то глаза чересчур умные. Однажды на пробах в картину «Большая семья» оператор даже в сердцах воскликнул: «Я не могу вместить в кадр ее лицо! Не влезает!»
Поэтому, получив в 1954 году от Надежды Кошеверовой и Александра Ивановского предложение попробоваться на роль укротительницы тигров Леночки Воронцовой, Касаткина отреагировала без энтузиазма. «Что вы, — заявила она пришедшему к ней за кулисы дуэту режиссеров, — меня не утвердят! Я для кино не гожусь». А ночью прочитала сценарий и… «просто ошалела». Поняла, что замысел грандиозный и это ЕЕ роль. Вдохновленная, примчалась в Ленинград. Там на пробах они с Павлом Кадочниковым много импровизировали — в тот день Касаткина была в ударе. Однако на просмотре, увидев себя на экране, разрыдалась от ужаса. «Я себе так не понравилась, — делилась воспоминаниями Людмила Ивановна. — Даже не думала, что такая толстая, с совершенно круглым лицом! Какая-то простая, грубая, неинтересная... Кошеверова меня успокоила, сказала, что им-то я понравилась... Я уехала в Москву. А когда мне сообщили, что я утверждена на эту роль, то даже не поверила. Не может быть!»
Как потом оказалось, утверждение на роль — это только цветочки. Актрисе предстояло учиться ездить на гоночном мотоцикле, причем по наклонной поверхности, на что ушло почти три месяца. И это еще полбеды... В кадре во всех трюковых сценах с тиграми Касаткину дублировала знаменитая дрессировщица Маргарита Назарова (ее в 1961-м прославит комедия «Полосатый рейс»), которая была с ней одного роста и комплекции. Но, отсняв большую часть фильма, режиссеры поняли: если рядом с хищниками зрители не увидят исполнительницу главной роли, не будет нужного эффекта. Никто не поверит! И поставили актрису перед фактом: ей самой нужно войти в клетку с тиграми.
Решиться на это Касаткиной было непросто. Дело в том, что две недели назад у нее на глазах произошел трагический случай. Во время репетиции с группой хищников на мужа Маргариты Назаровой — высоченного красавца и знаменитого укротителя Константина Константиновского — сзади напала тигрица, когтями исполосовав спину. Вся арена была в крови, Константиновский потерял сознание... Под впечатлением от уведенного, Касаткина все же дала согласие, но на всякий случай съездила домой в Москву — попрощаться с родителями. Причем «на всякий случай навсегда».
«И вот в руках у меня заостренная палка и шамберьер, — вспоминала Людмила Ивановна тот день съемок. — Дрессировщик Борис Афанасьевич Эдер пихает меня в вольер, закрывает дверь. «Наступайте, бейте!» — командует он. Я изо всех сил ударяю тигра. «Бейте еще!» Тигр рычит, поднимается на задние лапы. «Ближе! Ближе!» Тигр ударом лапы ломает палку, а другой лапой вырывает шамберьер. «Немедленно падайте!» — кричит Эдер. Тигр перепрыгивает через меня, носится по вольеру и дважды так шарахает меня хвостом по сапогам, что я еле устояла. Как выходила из клетки, не помню…»
«У меня скучная биография: один театр, один муж, один сын, — с иронией отвечала Касаткина на вопросы о своем постоянстве. — Однолюбский характер, так уж я устроена»
Во второй съемочный день в клетке было уже не два, а четыре тигра. Тигрица Рада, разбив стекло, кинулась было на актрису… В последний момент Эдер сбил замок на клетке и буквально выхватил Касаткину из вольера...
Фильм «Укротительница тигров» вышел на экраны страны в 1955 году. На следующее утро Людмила Касаткина проснулась знаменитой на весь Советский Союз. Ее стали узнавать на улицах, брать автографы, интервью. Ленту отправили на фестиваль в Канны, где ее ожидал полный триумф. Но Людмиле Ивановне больше запомнилось другое: после премьеры к ней подошел главный режиссер театра Алексей Попов. «А ты молодец! — сказал Алексей Дмитриевич, известный своей скупостью на похвалу. — Я завтра вывешиваю список распределения ролей в возобновлении спектакля «Укрощение строптивой». Ты — Катарина». Эта роль в знаменитой комедии Шекспира стала одной из первых ее театральных вершин.
«Всю жизнь укрощаю саму себя»
Теме рискованных съемок, когда жизнь актрисы буквально висела на волоске, можно посвятить отдельную статью. К примеру, на съемках фильма «Вызываем огонь на себя» (1964), в котором Касаткина сыграла советскую подпольщицу Анну Морозову, она чудом не погибла из-за ошибки пиротехников — после взрыва в нескольких сантиметрах от ее головы пролетел кусок железа. Снимаясь в «Операции «Трест» (1967), Касаткина на полном скаку упала с лошади, два месяца обездвиженная лежала «на доске» в больнице и прямо из палаты, на уколах (в машину ее несли на носилках!), вновь отправилась на съемки и даже села в седло. А затем после полукилометрового галопа и команды режиссера «Стоп. Снято!» каталась по земле и выла от боли.
Чтобы достоверно сыграть узницу Освенцима Зинаиду Воробьеву в драме «Помни имя свое» (1974), актриса на две недели поселилась в бараке концлагеря Освенцим. Отказалась от еды, похудела на 12 килограммов и в процессе съемок периодически реально падала в голодные обмороки.
Показательно, что все эти фильмы снимал ее муж Сергей Колосов, который мог бы дать супруге поблажку. Но Людмила Ивановна даже такой мысли не допускала. Говорила: «Всю жизнь укрощаю саму себя». Вот такой характер. Плюс «кошачий» дар перевоплощения, сумасшедшая органика, темперамент, узнаваемый голос… И вот почему Касаткина — великая, народная, глыба и одна из любимых актрис нескольких поколений зрителей.
За свою карьеру она сыграла более 60 ролей в театре, многие из этих спектаклей с аншлагами шли по 10—15 лет. Снялась более чем в 30 фильмах (14 из них — ленты Сергея Колосова), и до сих пор ее картины «Укрощение строптивой» (1961, «Золотая нимфа» на фестивале телефильмов в Монте-Карло), «Операция «Трест», «Душечка» (1966), «Мать Мария» (1982) совсем не устарели. А по популярности и народной любви у «Укротительницы тигров» вряд ли много конкурентов.
«Любовь не подвержена действию времени»
Касаткина активно снималась в кино до конца 1980-х. С годами все реже — ей категорически не нравились сценарии и новые герои — «менты» и «братки». «Мне в одном из сериалов предлагали сыграть бандершу, — сокрушалась актриса. — Это после Матери Марии и мамаши Кураж! Естественно, я отказалась. Какие раньше фильмы были! После них хотелось жить, любить, верить во что-то хорошее. А сейчас одну ерунду снимают».
Зато Людмила Ивановна была востребована в родном театре. Все-таки он всегда был для нее на первом месте. Ездила на гастроли, выступала с творческими вечерами. Чтобы поддерживать форму, занималась танцевальной гимнастикой. Поэтому много лет у Касаткиной была прямая спина, легкая походка и постоянный заряд энергии. Другими составляющими отменной физической формы актриса называла «увлеченность работой, оптимизм и замечательного мужа».
…Касаткина и Колосов стали сдавать почти одновременно — в середине нулевых. Сергей Николаевич перенес несколько микроинсультов, затем его сразил обширный инсульт, от которого он уже не оправился — лишь изредка приходил в сознание.
«Мама навещала его каждый день, — рассказывал их сын Алексей Колосов. — У нее от переживаний обострились собственные болезни. И она несколько раз сама попадала в ту же ЦКБ. Когда ей становилось легче, она приходила в папину палату, сидела целыми днями рядом». Последние пять лет жизни Людмила Ивановна страдала от болезни Альцгеймера, мало кого узнавала, говорила только о «своем Сереже».
Сергея Николаевича не стало 11 февраля 2012 года в возрасте 90 лет. А всего через 11 дней ушла вслед за ним и Людмила Ивановна. Ей было 86 лет. Актрису с воинскими почестями похоронили на Новодевичьем кладбище рядом с мужем. На их совместном надгробии выгравирована надпись: «Любовь не подвержена действию времени»…
Кстати...
Легенды о ее профессионализме до сих пор ходят в Театре Российской армии. Например, готовясь к роли судьи в спектакле «Ковалева из провинции», Людмила Ивановна специально ходила в суд и наблюдала за реальным процессом. Когда ей досталась роль медсестры Анечки в спектакле «Океан», она трое суток провела в поликлинике. Когда режиссер Роман Давыдов предложил ей озвучить Багиру в мультфильме «Маугли», Касаткина растерялась: она не представляла, как выглядит пантера и какие звуки издает. Поэтому отправилась в Московский зоопарк…