Милое детство с нуждой по соседству,
Но различал я небес акварель,
Мне от отца досталось наследство -
Стая ручных сизарей…
В августе 2004 года я ушел из уголовно-исполнительной системы и вернулся обратно в милицию. О, наконец-таки я снова надену серую форму, вдохну пьянящий аромат крови и разлагающихся трупов…
Вскоре меня переаттестовали на специальное звание «капитан милиции», но на дежурство в опергруппы пока не ставили. Это было связано с тем, что до моего прихода в отделении дознания работало всего два человека. Начальник – по кличке «Буратина», (по причине внешнего сходства с сказочным героем) и сын райотделовской зав/канцелярии, известной старой секретутки Яниной Минаков. Ранее он работал следователем, но из-за конфликта с следовательским начальством вынужден был перейти в дознание. Заместитель районного прокурора, курировавший следствие и дознание был непомерно строг и требователен к дознанию, поэтому никто там более года обычно не задерживался. Буратина – сам вчерашний дознаватель, проработавший в дознании чуть больше двух лет, был назначен на эту должность по причине отсутствия других желающих.
В одно время вместе со мной в дознание назначили свежую выпускницу «школы дураков» Лену Мазохову. Вскоре в отделение назначили переведенную из одного из сельских райотделов дознавательшу Жанну. Только после этого начальство решило, что нас теперь достаточно много и дознавателей тоже можно ставить на суточные дежурства в опергруппы.
И вот впервые после долгого перерыва я вновь заступил в опергруппу в октябре 2004г. Дело привычное, - за 5 лет в порядках дежурств почти ничего не изменилось, разве что у меня теперь был свой кабинет в райотделе, и мне не нужно было сидеть целые сутки в дежурной части.
В свеженькой милицейской форме, после смены старой опергруппы на новую, я сижу в своем кабинете. Вскоре мне позвонил оперативный дежурный, и попросили спуститься. Кроме меня в дежурку позвали одного из новых оперов. Дежурный сообщил, что звонили со скорой помощи и сообщили, что на улице обнаружен труп пожилого мужчины. Так как дежурная машина была занята, нам поручили добираться до места происшествия своим ходом, т.е. на трамвае.
Я натянул бушлат, фуражку, взял в руки оперативную папку с заранее подобранными всеми необходимыми бланками, и мы поспешили на место.
На четвертой Белгородской улице, напротив четвертого УПМ на обочине, возле проезда во двор, стояла машина скорой помощи. Метрах в десяти от нее на траве возле тротуара лежал на спине пожилой мужчина. Мы подошли к «скорой». Нам рассказали, что примерно минут тридцать назад прохожий обнаружил сидящего на траве мужчину, который сказал, что ему «плохо» и попросил вызвать «скорую». Когда они приехали, мужчина уже был мертв. При нем обнаружили паспорт. Я посмотрел в паспорт, связался по рации с оперативным и попросил найти телефон родственников и сообщить им о смерти гражданина.
Труп очевидно не криминальный, поэтому наша задача на данном этапе, - оформить факт его обнаружения надлежащим образом. Я взялся за составление протокола осмотра места происшествия, а опер начал опрашивать фельдшера скорой помощи. Вскоре оперативный сообщил по рации, что отыскал родственников, и они скоро подъедут.
Машина скорой помощи уехала, и мы остались возле трупа вдвоем. Я подошел к телу. Это был пожилой седой мужчина, довольно грузный, лежал на спине, раскинув руки. На нем были темные брюки, светлая расстегнутая куртка, под ней свитер. На вид человек вполне приличный. Я начал составлять протокол осмотра места происшествия, пока опер в сторонке брал объяснение с мужика, обнаружившего мужчину и вызвавшего скорую помощь. Время шло, но никто не появлялся. Мы уже практически закончили оформление, но на место происшествия по-прежнему никто не приезжал. Чтобы не терять зря времени, я извлек из оперативной папки бланк направления трупа в бюро СМЭ и начал заполнять его.
Вот послышался скрип тормозов, и неподалеку от нас остановилась легковая машина. Из нее выскочили несколько человек – пожилая женщина, еще одна, помоложе, и двое молодых мужчин. Пожилая, – как я понял, жена умершего, – кинулась к трупу и заголосила. Остальные сгрудились между трупом и машиной. Я подошел к этим «остальным», объяснил ситуацию и попросил паспортные данные, чтобы записать в протокол осмотра в качестве понятых и выдать под расписку на копии направление трупа в бюро СМЭ.
Возле меня остались брат умершего и его сын. Брат рассказал, что покойный раньше жил в этих местах, в частном секторе. Потом получил новую квартиру и переехал в Советский район. Здесь возле его старого дома у него осталась голубятня. В шестидесятые годы молодежь повально увлекалась разведением голубей – так называемая «голубиная охота», и он (его брат) был страстный любитель голубей с детства. Вот и теперь даже после переезда он регулярно навещал своих любимцев.
Недавно у него начались проблемы с сердцем и его положили в городскую больницу. Вообще-то он сейчас как раз и должен был там находится, но видимо даже болея, не забывал своих голубей. Наверное, он отпросился или сам ушел из больницы проведать голубятню. Видимо сердце по дороге не выдержало.
Мужик отвернулся.
Я записал с его слов объяснение, попросил прочитать, и расписаться. Вручил направление в бюро СМЭ, хотя оно, скорее всего, не понадобится. Если он лежал в больнице, справку о причинах смерти может и лечащий врач выписать.
Я еще раз окинул взором родственников, суетящихся возле трупа, спросил опера, все ли он сделал. Проверил собранный материал, все ли есть, все ли расписались. Машину за нами не пришлют, и мы побрели на трамвайную остановку.
За годы службы так часто приходилось наблюдать человеческое горе, что душа становится невосприимчивой на обычные человеческие эмоции. Для гражданских это кажется диким, они думают, что менты черствые и бессердечные. На самом деле это совершенно естественно, если переживать за каждого, видя человечье горе ежедневно – свихнешься. В итоге такая-вот защитная реакция организма. И все равно в этот раз мне почему-то стало особенно жалко и грустно от этой истории любившего голубей буквально «до смерти». Кому они теперь нужны и что теперь с ними будет, когда их добрый хозяин помер. Что теперь с ними будет? Что-ж, как говориться…
Что ж вы глядите, по свету летите,
Встретите много хороших людей
Люди, родимые, уж не обидьте
Стаю ручных сизарей…
Март, май 2015г.