Не лес — а будто кто-то дышит, Не ветер — а прямой намёк, И день по кронам что-то пишет, Как будто Мир не так уж плох. Трава не просит восхищенья: Она растёт себе — и всё. И в этом, может, утешенье, Что Миру в целом всё равно. Овраг, репей, сухие доски, Пыльца, полынь, нагретый склон. Июль не ходит по-московски — Он прёт, как танк, со всех сторон. И ты стоишь, немного лишний, Немного свой, немного гость, А небо сверху смотрит хищно, Но почему-то не насквозь. И вдруг такая в теле ясность, Как будто шум внутри утих, Что жизнь совсем не любит пафос, А свет хранит в ветвях сухих. И речка, ржавая от солнца, Блестит, как битое стекло, И Мир не просит лоска, глянца — Ему и так с собой тепло. Скворец орет с такой обидой, Как будто знает всё про нас, Про наши скомканные виды, Про жизнь, что мнётся каждый раз. И в этом есть такая сила — Без лишних слов и суеты, Что всё живое не остыло Под сенью вечной красоты. Дмитрий Евдокимов