Марк Захаров никогда не повторялся в интервью. Разговаривал с журналистами он редко. Не хотел быть говоруном, повторять: «Ой, я это уже столько раз говорил». Марк Анатольевич соглашался на беседу, когда было что сказать. Почему так? Ради зрителей, которых он безмерно уважал. Не хотел стать заезженной пластинкой.
Как-то, в самом конце 1970-х годов театральный и кинорежиссер завершил постановку польской пьесы «Вор» собственно сочиненным объявлением: «Спектакль окончен, просьбы не аплодировать». Спустя несколько десятилетий Марк Анатольевич сказал:
- Тут была некая режиссерская наивность. И даже некая примитивность. Пафосность действия несколько подпортило тело покойника, которое в финале спектакля оставалось лежать на столе. Мы были на гастролях, и после фразы «просьба не аплодировать» из зала вышел человек с цветами, положил их «покойнику» и поцеловал его. И я подумал тогда: «а, может, лучше, аплодисменты?
Еще Захаров регулярно вспоминал фразу Данте, и следовал ей: «Иди своей дорогой, и пусть люди говорят, что хотят».
Марк Захаров иногда рассказывал истории из своей жизни. Очень интересные зарисовки. Давайте вспомним и мы пару историй, рассказанных им.
- Это было одно из чудес в моей жизни. Комиссия впервые посмотрела «Юнону и Авось», и сказала: «Это хороший патриотический спектакль». Одна дама даже заметила: «Особенно Вам удалось конечно, образ Богоматери».
Меня это повергло в изумление! Тогда поэт Андрей Вознесенский (автор) сказал: «Немедленно едем в Елоховский Собор ставить свечку Казанской иконе Божией Матери, потому что она фигурировала у нас. Мы поехали вместе с Собор, нашли икону и приложились, поблагодарили Казанскую Богоматерь.
А еще была история:
- Руководство «Мосфильма» неожиданно усмотрело в фильме «Обыкновенное чудо» в песне Андрея Миронова про дуру-бабочку, которая крылышками бяк-бяк, а за ней воробей прыг-прыг, некий сексуальный подтекст. Еще там был охотник, писавший мемуары.
В это время руководитель государства Леонид Брежнев как раз разродился произведением «Малая земля». Поэтому эти моменты из фильма попросили убрать. Про мемуары я убрал, ничего страшного, а вот за бабочку переживал, дрался. И, видимо, обаяние Андрея Миронова победило: бабочку не тронули.