Весной 1592 года у Азорских островов английская эскадра под командованием сэра Джона Барроу захватила португальскую каракку «Мадре де Деуш». Добыча оказалась столь колоссальной, что для ее оценки в Лондоне созвали специальную комиссию. Стоимость груза — пряностей, шелка, фарфора, драгоценных камней и золота — составила 150 000 фунтов стерлингов. Для сравнения: это примерно половина годового дохода английской короны в тот период. Казалось бы, идеальная иллюстрация расхожего тезиса — к концу XVI века португальская колониальная империя агонизировала, ее торговля рухнула, а морское могущество стало бледной тенью былого величия.
Однако внимательное изучение архивных документов рисует совершенно иную картину.
В 1925–1926 годах авторитетный британский журнал «The Mariner‘s Mirror» опубликовал серию статей адмирала Джорджа Балларда о европейском соперничестве в восточных морях. Эти работы на десятилетия сформировали представление англоязычных читателей о ходе борьбы за Индийский океан. Но уже в 1928 году известный британский историк Чарльз Ральф Боксер, признанный специалист по португальской и голландской колониальной истории, выступил с развернутой и уничтожающей критикой этих публикаций. Его аргументы, основанные на скрупулезном изучении португальских, голландских и английских архивов, заставляют полностью пересмотреть устоявшиеся представления о закате португальского владычества в Азии.
Золотое десятилетие перед «закатом»
Адмирал Баллард утверждал, что в последнее десятилетие XVI века португальский импорт из Азии стремительно сократился, склады в колониях опустели, а корабли практически исчезли с морских путей. Боксер категорически опровергает это заявление, и факты на его стороне. Период 1590–1600 годов был, по его выражению, «высшей точкой португальского процветания на Востоке».
Захват «Мадре де Деуш» — не признак слабости, а свидетельство обратного: англичане целенаправленно охотились за самыми богатыми призами, и португальские каракки были лакомой целью именно потому, что везли товары баснословной ценности. В том же 1592 году остальные суда португальского «серебряного флота» благополучно достигли Лиссабона с грузом, почти не уступавшим захваченному. Год спустя пять португальских кораблей, известных как «Синку Шагаш», были атакованы эскадрой графа Камберленда. Один из них после отчаянного боя был потоплен, но его трюмы также ломились от сокровищ.
Масштабы этой торговли поражают воображение даже сегодня. Согласно голландским отчетам о плавании Корнелиса де Хаутмана, четыре каракки, вернувшиеся из Индии в 1597 году («Сан-Симан», «Консейсан», «Сан-Филипе» и «Носса Сеньора ду Насименту»), везли товаров на общую сумму в 30 миллионов гульденов. Эта цифра сопоставима с годовым бюджетом крупного европейского государства той эпохи. Более того, португальская торговля на маршрутах в Макао, Японию и Малакку также переживала невиданный расцвет. Корабль, захваченный знаменитым английским корсаром Джеймсом Ланкастером в Малаккском проливе в 1602 году, по португальским оценкам, стоил 300 000 крузадо — сумма, эквивалентная нескольким тоннам золота.
Таким образом, тезис об упадке португальской морской торговли в конце XVI века — не более чем историографический миф, возникший из-за смешения понятий: военные поражения и потеря отдельных кораблей не означали краха всей коммерческой системы.
Испанские объятия: как уния с Мадридом погубила Лиссабон
Еще один распространенный тезис Балларда касается предполагаемой «защиты», которую Испания якобы обеспечивала португальским колониям, контролируя атлантические маршруты. Боксер называет это «полным непониманием реального положения дел». На самом деле присоединение Португалии к испанской короне в 1580 году стало катастрофой для ее заморских владений.
Во-первых, португальские колонии автоматически стали мишенью для всех врагов Испании — голландцев и англичан, которые до этого рассматривали Португалию как нейтрального, хотя и католического, конкурента. Во-вторых, лучшие португальские солдаты и моряки были отправлены на поля сражений в Италии и Фландрии, сражаясь за чуждые им испанские интересы, вместо того чтобы защищать Гоа, Малакку и Мозамбик. Характерный пример: флагманский корабль Непобедимой армады 1588 года — «Сан-Мартинью» — был португальским галеоном. Португальская военно-морская школа в то время считалась лучшей в Европе, и именно португальские экипажи составляли ядро испанского флота.
Более того, Испания до 1580 года вовсе не была великой морской державой. Ее королевская армада («Armada Real») не шла ни в какое сравнение с португальским флотом. Именно португальский галеон «Сан-Жуан Батишта» прорвал знаменитую цепь-заграждение в Тунисской бухте, обеспечив победу Карлу V. «Господство Испании на атлантических маршрутах» было настолько эффективным, что не смогло предотвратить ни пиратские рейды Фрэнсиса Дрейка, ни французские вторжения в Бразилию, которые португальцам приходилось отбивать собственными силами.
Интересно и сравнение ресурсов. Голландия, маленькая республика на краю Европы, имела возможность черпать людские резервы из германских княжеств (ее армии в Ост-Индии на 60–70 % состояли из наемников-немцев), а ее флот комплектовался скандинавскими матросами. Португалия же, наоборот, была вынуждена делиться своими скудными человеческими ресурсами с Испанией, не получая ничего взамен.
Кровавая Малакка: 164 дня, которых не было в учебниках
Описание Баллардом падения Малакки в январе 1641 года — один из самых вопиющих примеров искажения исторической реальности. Он пишет, что после 11 лет блокады крепость была подобна «высохшему яблоку, готовому упасть от малейшего прикосновения», и что голландцы «почти беспрепятственно вошли» в нее с моря. Боксер опровергает это по всем пунктам.
Начнем с хронологии. Блокада Малакки началась не в 1630 году, а лишь в 1636-м. Сама осада длилась не 11 лет, а с 3 августа 1640 по 14 января 1641 года — 164 дня, причем последний штурм продолжался от рассвета до заката и отличался крайней ожесточенностью.
Штурмовали город не с моря, а с суши, объединенными силами голландцев и малайцев султаната Джохор (которые, по иронии судьбы, были скорее помехой, чем подмогой). Обороняющиеся, которых к началу последнего штурма оставалось всего около 700 человек, из них менее 200 европейцев, сражались с отчаянием обреченных. Голландцы потеряли убитыми и ранеными более 1000 человек, включая нескольких старших офицеров. Португальские потери, по их собственным оценкам, составили около 7000 человек, включая мирное население, погибшее от болезней и голода во время осады.
Лишь к вечеру 14 января, после того как пали бастионы «Сан-Домингуш» и «Мадре де Деуш», а защитники «Форталеза Велья» (старой цитадели) были полностью истощены, гарнизон капитулировал. Это была не «легкая прогулка», а одна из самых кровопролитных осад в истории колониальных войн XVII века.
Макао-1622: как сотня ополченцев разгромила эскадру Компании
Голландцы, методично выдавливавшие португальцев с Молуккских островов и из Индонезии, решили нанести удар и по дальневосточному форпосту Лиссабона — Макао. В июне 1622 года эскадра из 13 кораблей с 800 солдатами на борту под командованием адмирала Корнелиса Рейерсена подошла к берегам португальского анклава на юге Китая.
Португальский гарнизон насчитывал всего около 150 человек, включая ополченцев-касадоров. Укрепления Макао находились в плачевном состоянии. Казалось, судьба города предрешена. Но 24 июня произошло то, что португальцы до сих пор называют «чудом Святого Иоанна Крестителя».
Высадившись на берег, голландцы попали под шквальный огонь из мушкетов с господствующих высот. Португальцы, умело используя рельеф местности и поддержку нескольких полевых орудий, нанесли противнику тяжелые потери. В критический момент боя, когда голландцы попытались перегруппироваться, португальские канониры точным выстрелом взорвали бочку с порохом в центре вражеского строя. Началась паника. Ополченцы и чернокожие рабы, вооруженные алебардами и мечами, бросились в контратаку.
Результат был ошеломляющим: голландцы потеряли более 300 человек убитыми (включая 136 голландцев), 126 ранеными, а также лишились четырех кораблей, потопленных португальской береговой артиллерией. Португальские потери — шесть иберийцев убитыми (четыре португальца и два кастильца) и около 20 ранеными. Это было одно из самых унизительных поражений голландской Ост-Индской компании за всю ее историю. Более того, это сражение остается единственным крупным сухопутным столкновением двух европейских держав, произошедшим непосредственно на территории Китая.
Парадокс в том, что эта блестящая победа лишь отсрочила неизбежное. Португальцы сохранили Макао, но проиграли войну за «пряные острова». Однако сам факт того, что голландцы, имея подавляющее превосходство в людях и кораблях, потерпели столь сокрушительное поражение, полностью разрушает миф о «легкой охоте» на португальцев.
Арабы, англичане и голландцы: война на три фронта
Отдельного внимания заслуживает тема португало-арабского противостояния в западной части Индийского океана. Баллард утверждал, что после потери Маската в 1650 году арабы «ограничивались набегами на персидские рыбацкие деревни» и что вплоть до 1718 года они не осмеливались атаковать португальцев, опасаясь британского возмездия. Это утверждение, по словам Боксера, полностью противоречит фактам.
На самом деле сражения между португальцами и оманскими арабами происходили почти ежегодно с 1651 по 1720 год. Некоторые из них, как, например, морское сражение 1669 года, были ожесточенными и кровопролитными. Арабы не только не боялись англичан, но, напротив, часто получали от них порох, пули и даже, в отдельных случаях, людскую поддержку. В архивах сохранились письма португальских вице-королей, жалующихся на то, что британские фактории в Сурате и Гомбруне (Бендер-Аббас) открыто снабжают оманцев оружием.
В 1652 году произошло знаменательное сражение при Лафте. Португальская эскадра, уступая арабам в численности, сумела нанести им серьезное поражение, умело используя преимущество в артиллерии и маневрировании. Это был один из многих эпизодов затяжной войны на истощение, в которой ни одна из сторон не могла добиться решающего перевеса. Оманцы, создавшие к тому времени собственный флот из кораблей европейского типа, постепенно вытесняли португальцев из Восточной Африки, но Лиссабон сохранял контроль над Гоа, Даманом и Диу вплоть до XX века.
Интересно, что в отличие от мифологизированной картины «непрерывных поражений», португальцы в этих столкновениях часто одерживали верх. В период 1693–1699 годов, согласно британским отчетам, португальцы «в целом имели преимущество» в морских сражениях с оманцами. Однако война на два фронта — против голландцев в Азии и арабов в Аравийском море — истощала и без того ограниченные ресурсы португальской короны.
Блокада Гоа: миф об удушении
Еще один миф, развенчиваемый Боксером, касается голландских блокад Гоа. Баллард описывает их как непрерывную и эффективную стратегию, парализовавшую португальскую столицу в Азии. Реальность была куда сложнее и не столь однозначна.
За весь XVII век голландцы провели лишь 17 полноценных блокад Гоа, сгруппированных в три периода: 1622–1623, 1636–1644 и 1656–1663 годы. При этом даже во время этих кампаний блокада не была герметичной. Каботажное судоходство вдоль Малабарского побережья практически не страдало, поскольку глубокосидящие голландские корабли не могли преследовать мелкие португальские суда на мелководье. Межконтинентальное сообщение с Лиссабоном действительно было нарушено, но и здесь результат был далек от ожидаемого. За все годы блокад голландцам удалось захватить или уничтожить лишь одну каракку «Каррейра да Индия» (в 1641 году). Остальные либо прорывались, либо отправлялись в плавание в менее удобное, но более безопасное время.
Показателен пример англо-голландской блокады 1622–1623 годов. Союзная эскадра прибыла к Гоа осенью 1622 года и простояла там всю зиму, не позволив караккам уйти в Португалию. Однако это никак не повлияло на судьбу Ормуза, который пал в мае того же года, за несколько месяцев до начала блокады. Более того, португальцы все же смогли отправить из Гоа эскадру на помощь осажденному гарнизону, хотя она и опоздала из-за нерешительности своего командира.
Почему голландцы победили, но не «разгромили»
Подводя итог, Боксер отмечает, что война голландцев против португальцев вовсе не была «односторонней охотой». В действительности почти каждая голландская атака на португальскую крепость или поселение заканчивалась неудачей с первой попытки. Так было при Амбоне (1600), Тидоре (1601), Макао (1607 и 1622), Малакке (1606), Мозамбике (1607–1609), Коломбо (1654) и во многих других случаях.
Секрет конечного успеха голландцев заключался не в военном превосходстве, а в «поразительном упорстве, с которым они возвращались к атаке после каждого первоначального отпора». Это была война на истощение, в которой ресурсы молодой буржуазной республики, подпитываемые капиталом Амстердамской биржи и людскими резервами Германии и Скандинавии, постепенно перемалывали оборону Португальской Индии.
Более того, голландская победа была далеко не полной. Португальцы сохранили Гоа, Даман, Диу, Макао и Восточный Тимор, а также значительную часть своих владений в Африке. Голландцы, захватив Малакку, вскоре обнаружили, что этот порт потерял свое прежнее значение, уступив первенство Батавии. Коломбо стал важным центром торговли корицей, но доходы от него никогда не достигали тех баснословных прибылей, которые приносили португальцам «пряные острова» в XVI веке.
Так был ли португальский закат в Индийском океане столь стремительным и однозначным, как это часто изображают? Архивные документы говорят об обратном. Это была долгая, изнурительная борьба, в которой португальцы, несмотря на все неблагоприятные обстоятельства, демонстрировали чудеса стойкости и не раз ставили своих более могущественных противников на грань поражения. История колониального соперничества в Азии — не черно-белая хроника побед и поражений, а сложная мозаика, где за каждым «очевидным» фактом скрываются десятки нерассказанных историй.