Сенсация, друзья! После шестилетнего «семейного отпуска» (который, судя по всему, был настолько уютным, что актёр чуть не забыл, где сцена, а где кухня) Максим Матвеев решает снова бросить вызов театральной стихии.
В 2020 году актёр элегантно «вышел из игры»: мол, дети требуют внимания, кино манит, а театр… театр подождёт. И вот, спустя годы мирных семейных будней и россыпи кинопроектов («Триггер», «Секс. До и после» и прочие поводы включить телевизор), судьба наносит неожиданный удар — Евгений Писарев звонит и говорит: «Максим, а давай-ка в оперу?»
Да-да, вы не ослышались. В спектакле «Опера нищих» по Брехту Матвееву придётся… петь. Актёр честно предупреждает: его вокал — это не соловьиные трели, а скорее «драматический голос, который забыл, что такое сольфеджио». Последний раз он демонстрировал вокальные данные ещё в Школе‑студии МХАТ — на экзамене, который, видимо, запомнился преподавателям надолго.
Но тут кроется хитрость: сам Брехт когда‑то написал, что в этой пьесе нужны актёры, которые не умеют петь. Получается, Матвеев — идеальный кандидат! «Неприятный голос на сцене — это тоже провокация», — философски замечает актёр, явно готовя зрителей к чему‑то смелому. Его герой Мэкки‑Нож, кстати, обладает «приличным репертуарчиком», так что нам предстоит услышать целый набор вокальных экспериментов.
Хронология камбэка в стиле «как всё закрутилось»:
2020 год: «Всё, ухожу из театра. Семья, я иду к тебе!»
2022 год: «Ну, в театре как‑то не очень интересно, мотивация не та…» (в разговоре с Фёдором Бондарчуком).
2026 год: «Окей, я вернусь. Но только если будет что‑то, что меня зажжёт. И да, я буду петь. Но не пугайтесь заранее».
За эти годы фильмография Матвеева пополнилась так, что можно составить мини‑марафон:
«Триггер» — три сезона психологического напряжения (и подготовка к вокальному стрессу);
«Фандорин. Азазель» — детектив с намёком на оперную эстетику;
«Союз спасения. Время гнева» — историческая драма, где, к счастью, петь не требовалось;
«Заложник» — международная драма в онлайн‑формате;
«Шурале» — мистика, чтобы окончательно запутать зрителя перед театральным возвращением.
Теперь Матвеев готовится к репетициям в Театре имени Пушкина под руководством Евгения Писарева — того самого, с кем они когда‑то выпускали «Кинастона» в Театре Табакова. Актёр признаётся, что его привлекает «злободневность, ирония и выход из зоны комфорта». Видимо, зона комфорта — это диван с семьёй, а выход из неё — сцена с микрофоном.
Итак, дамы и господа, готовьте уши и билеты: Максим Матвеев возвращается, чтобы задать театру (и своим голосовым связкам) пару неприятных вопросов. И, возможно, спеть на них ответы. Будет горячо, иронично и, чего уж там, немного страшно. Но разве не за это мы любим искусство?