The American Prospect | США
Все внимание на украинском фронте приковано к дронам и снарядам. Создается впечатление, что воевать можно без жертв, но это не так, пишет TAP. Своим горьким опытом Украина, которой критически не хватает живой силы, посылает Западу суровый сигнал: главный ресурс — по-прежнему люди.
Гил Барндоллар (Gil Barndollar)
Главный ресурс — по-прежнему люди.
Где-то в лесу на полпути между Киевом и линией фронта девять мужчин учатся выживать. Они уже в годах, все выглядят за сорок, а некоторые — и за пятьдесят. Под пристальным взглядом армейских инструкторов и гражданских волонтеров они выполняют "пьяное упражнение". Вскинув автоматы дулами в небо, люди медленно кружатся на месте. Когда голова начинает идти кругом и мир теряет четкость (имитация ранения головы), резкий оклик валит их с ног. На земле каждый торопливо накладывает себе на руку или ногу жгут.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Это лишь одно из десятков упражнений, которые им предстоит освоить, чтобы выжить и воевать на смертоносных полях Донбасса. Удастся ли превратить этих гражданских в солдат — вот что отделяет Украину от победы или поражения.
В нескольких часах езды к востоку от учебки, в Харькове, офицер бригады, отвечающий за мобилизацию, рассказывает мне, где берут "сырье" для пополнения тренировочных лагерей и фронтовых подразделений. Его бригада — одна из самых элитных во всей украинской армии. Но и она теперь на 80% состоит из призывников. Остальное дают наемные добровольцы и переводы людей из других бригад — тех, кто ушел в СЗЧ (самовольную отлучку). По оценкам, в любой момент времени не меньше 20% всей украинской армии числится в СЗЧ.
Фронт дрогнул: русские расчехлили супероружие. На Украине пошли расстрелы, народ в панике
Для Украины удержание 1200-километровой линии фронта — бесконечная борьба за людей. В стране больше 10 миллионов мужчин призывного возраста, но едва хватает сил держать в поле миллионную армию (не подтвержденные официальными источниками данные. На начало 2025 г. в ВСУ было около 880 тысяч человек. С учетом потерь, численность могла сократиться еще на 200 тысяч — прим. ИноСМИ). Серьезного резерва нет. Нет и возможности дать солдатам ясность и надежду на фиксированный срок службы. Украинские солдаты служат до смерти, до тяжелого ранения или до конца боевых действий. Многие вымотаны до предела — годы в зоне боев без отдыха берут свое.
Сроки командировок в эту грязную, перемешанную фронтовую "серую зону" идут на месяцы, а не дни. Кризис с людьми усугубляет эту мрачную картину. Командиры боятся: как только солдаты выйдут из зоны поражения на передовой, то тут же исчезнут — уйдут в СЗЧ. Поэтому держать их на передовой выгодно — чем дольше, тем лучше. Но это повышает риск и для солдат, и для частей. Новое исследование украинского военного омбудсмена показало: после 40 дней на передовой солдаты перестают воевать эффективно. Главнокомандующий ВСУ генерал Александр Сырский приказал: ни один солдат не должен служить на передовой больше 60 дней подряд. Станут ли украинские части соблюдать этот приказ — большой вопрос.
К кризису с живой силой приложили руку и политики. Украина до сих пор не призывает мужчин младше 25 лет — боится послевоенной демографической ямы. Многие другие получают отсрочки благодаря критически важной гражданской работе, по семейным обстоятельствам или здоровью.
Военкомов ненавидят и все чаще нападают на них с кулаками. Свои планы они выполняют с помощью публичных облав — прямо на улицах и в автобусах. Эта практика называется "бусификация".
Те, кого поймали и отправили воевать, часто выглядят жалко. Офицер, ответственный за мобилизацию, решает: я должен увидеть это своими глазами. Он достает телефон и листает фотографии и анкеты 10 мужчин, которых ему предлагали накануне в военкомате. У одного — травма спины. Другой трижды сидел — отмотал немалые сроки. Третий — ростом метр сорок. Офицер ушел оттуда с тремя новобранцами для своей бригады. У него есть месячный план, но поставлять в часть небоеспособных новичков он не станет.
У России тоже есть свои проблемы. В отличие от украинцев, российские войска — не призывники. Они добровольцы. Набирают их в основном на окраинах, заманивают огромными подъемными. Одно украинское подразделение сообщило мне: на каждого своего убитого они кладут 20 русских (могли бы сказать, что 200 или 2000; верить таким утверждениям — смешно, — прим. ИноСМИ). <...>
Беспилотники сейчас несут ответственность за более чем 80% потерь с обеих сторон. Артиллерия, пулеметы, автоматы — все это меркнет на их фоне. Обозреватели уже окрестили это очередной революцией в военном деле. А передача украинских наработок арабским монархиям Персидского залива — их земли сейчас атакуют иранские дроны — только подлила масла в огонь. Пентагон Трампа ставит на дроны безоговорочно. Глава Пентагона Хегсет обещает "высвободить тотальное превосходство беспилотников". А его потенциальный преемник, министр сухопутных сил Дрисколл, считает успехом уже то, если удастся убрать хотя бы одного из старых гигантов оборонки — "главных" подрядчиков.
Перечень задач, которые дроны решают на фронте, растет на глазах: разведка, удары, минирование, подвоз припасов, даже вывоз раненых. Но правда в том, что главное в вооруженном конфликте — по-прежнему люди. Украинские и российские дроны не летают сами. Чтобы толково навести FPV-БПЛА и убить врага, нужна команда из 3-4 солдат с месяцами учебы и боевого опыта за плечами. Да, дроноводы работают на пару километров дальше от линии соприкосновения, чем пехота. Но каждый день — под угрозой. На некоторых участках фронта они гибнут чаще пехотинцев. Пока нет настоящей автономии машин, тактика использования дронов от солдат не избавляет, а просто перетасовывает живую силу по передовой.
Но если отвлечься от войны дронов — от ее изобретений и жутких видео убийств, — Украина посылает Западу суровый сигнал. Сейчас все внимание приковано к дронам и снарядам. Создается впечатление, будто воевать можно без жертв. Плохо организованная частичная мобилизация Украины показывает цену, которую платишь за неподготовленность общества к войне. Результат: утрата доверия к вооруженным силам, массовое уклонение от призыва, армия, которая не может ни наступать, ни маневрировать и застревает в конфликте на истощение. Большинство стран НАТО до сих пор завязаны на хрупкую модель полностью добровольной армии. Им пора честно спросить себя: что потребует затяжная война от их армий и обществ?
Северные и восточноевропейские члены НАТО уже начинают понимать. Все скандинавские страны имеют систему призыва. Особенно выделяется Финляндия с ее всеобщей мужской службой и общественной концепцией "тотальной обороны". Прибалтика вернулась к призыву. Германия, спящий дракон Европы, лихорадочно набирает солдат и уже поглядывает в сторону призыва — если добровольцев не хватит.
Но в Соединенных Штатах о призыве уже забыли. Америка выиграла большие войны на призывниках. Однако странным образом "полностью добровольческая армия" (all-volunteer force, AVF) считается успешной — хотя побед на ее счету почти нет. "Буря в пустыне" — вот и вся реальная победа. Любая серьезная война быстро уничтожит эту армию. То же самое говорили в 1973-м, когда Америка отключала призыв. Система выборочного призыва формально существует и даже обзавелась автоматической регистрацией, но мобилизационные мускулы атрофированы до предела. Военная игра 2024 года показала: если попробовать развернуть призыв для большой войны, из первых 500 тысяч человек обученными выйдут едва ли 10%. А то и меньше.
Многие американцы могут поморщиться: давать больше ресурсов правительству, которое развязывает войны сомнительной законности и очевидной безнравственности? Но 50 лет существования добровольческой армии породили военную машину, которую труднее контролировать. Эта армия хороша ровно настолько, чтобы начинать войны. Но ее редко хватает, чтобы эти войны успешно закончить. То глубокое восхищение, которое большинство американцев питают к своей поствьетнамской армии, — это и признак нечистой совести, и прямая угроза республиканским добродетелям (каким бы заскорузлым ни казалось это понятие).
Стойкость украинцев поразительна, но не безгранична. После 4 лет боевых действий самый вероятный сценарий выглядит так: украинская и российская армии продолжат находить достаточно людей и продолжат методично убивать друг друга в обозримом будущем. История учит: очень редко армии уничтожают полностью в чистом поле. Они ломаются — от давления, от потерь, от поражений, когда чаша переполняется. Ломаются так, как персонаж Хемингуэя Майк Кэмпбелл описал свое банкротство: "Сначала постепенно, а потом сразу".
Еще больше новостей в канале ИноСМИ в МАКС >>