Мы сели в машину, и Саша повёз меня обратно в отель, чтобы забрать чемоданы, а потом и в аэропорт. Всю дорогу мы молчали, каждый думал о своём. Я смотрела в окно на разрушенный тайфуном город, на поваленные деревья, затопленные дома, на людей, которые разгребали мусор, пытаясь вернуть жизнь в нормальное русло. И я думала о том, что я тоже должна вернуть свою жизнь в нормальное русло, отпустить одержимость, простить себя и начать жить по-настоящему.
Авиасообщение только-только восстановили. В здание аэропорта нас запускали группами по очереди. Группа с нашего автобуса была одной из первых, поэтому мы заняли места в начале очереди перед закрытыми воротами, ведущими к регистрации на рейс, и просидели там больше часа, может, даже полтора. Очередь увеличивалась постоянно, и вскоре люди стояли прямо от входа в здание аэропорта. Они нервничали, переживали, что не успеют на свои рейсы.
Саша не уходил, сидел рядом со мной, держал меня за руку, и мы почти не разговаривали, просто были вместе, и этого было достаточно. Когда ворота открыли, началась суета. Люди ринулись к стойкам регистрации, пытаясь занять лучшие места в самолёте. Но я не торопилась, шла медленно, и Саша шёл рядом, катя мой чемодан.
Мне дали билет у окна, что не могло не радовать. Я прошла паспортный контроль, и Саша остался по другую сторону стеклянной стены, за которую не пускали провожающих. Мы стояли, глядя друг на друга через стекло, и я видела, как он пытается улыбаться, но в глазах была грусть.
Я вернулась к нему, и мы стояли там, у стеклянной стены, среди толпы, среди суеты, и я сказала:
— Я вернусь.
— Когда? — спросил Саша.
— Не знаю, — призналась я. — Может, через месяц, может, через год. Но я вернусь. Потому что... ты прав. Я хочу жизнь. Настоящую. Не в блоге. Настоящую. С тобой. Если ты подождёшь.
Саша широко улыбнулся.
— Буду ждать, — сказал он. — Ськолько нужна.
Самолёт начал взлёт точно по расписанию, и я смотрела в иллюминатор на ночную Санью. Ещё не отошедшую после сильнейшего тайфуна, но всё равно прекрасную, с огнями, пробивающимися сквозь облака, с тёмным и бесконечным морем. Мы залетели в облака, и мир исчез.
Я закрыла глаза, прислонилась к иллюминатору и подумала: может быть, призраки существуют. Может быть, Маогуй был настоящим. Не тот, в костюме, не Джао, а настоящий кот-призрак, наблюдающий за всем этим сверху, из своего потустороннего мира. Может быть, он видел, как люди превращают его в легенду, в бизнес и в ужас. Может быть, он смеялся над нами, над нашей глупостью, над нашей жадностью. Или плакал.
Но в конце концов, это не имело значения. Призраки не могут причинить вред. Только люди могут.
Я открыла глаза и увидела, что облака расступились, образовав небольшой просвет, и в нём, далеко внизу, виднелись огни одного из районов Саньи. Они были маленькие, далёкие, но такие яркие в темноте. Словно остров решил попрощаться со мной. Или сказать: возвращайся.
Я улыбнулась, прижала ладонь к холодному иллюминатору и прошептала в пустоту:
— До встречи.