Узнать, как Родченко и Степанова играли в маджонг, Вера Хлебникова и Петр Митурич воспитывали маленького Мая Митурича, а Роберт Фальк и Александр Лабас делили одну музу, предлагает Центр «Зотов». Выставка «Дом 21. В гостях у художников» объединяет произведения и документальные материалы совершенно разных, непохожих друг на друга творцов, общее у которых — место жизни и работы: Мясницкая, 21. «Известия» не могли не зайти на огонек к великим.
Где эта улица, где этот дом
В первой половине 1920-х в Москве действовало уникальное учебное заведение — Высшие художественно-технические мастерские. Сокращенно — ВХУТЕМАС. Заведение это было создано на основе Строгановского художественно-промышленного училища и Московского училища живописи, ваяния и зодчества, но дореволюционные педагогические традиции там решительно реформировали. ВХУТЕМАС стал кузницей авангарда. Преподавали в нем Василий Кандинский, Эль Лисицкий, Владимир Татлин и другие лидеры левого искусства.
Впрочем, приветствовались и другие направления. Недаром среди выпускников оказались такие разные мастера, как Кукрыниксы, Александр Дейнека или Георгий Нисский. Для заведения вообще характерен был редкий стилевой плюрализм. А еще — стремление создать все условия для творчества и преподавания. Педагоги получали достойное жалование и заграничные командировки, квартиры и мастерские. Некоторым художникам помещения выдавали в доме, принадлежащем ВХУТЕМАСу: на Мясницкой, 21.
Там выдающиеся живописцы, ныне всемирно признанные, жили, трудились, общались, отдыхали, ссорились и влюблялись. И, конечно, попытка объединить их работы в одном проекте предпринималась не единожды. Так, например, 10 лет назад в галерее Artstory прошла выставка «Мясницкая, 21. Перекрестки судеб», сфокусированная на фигурах Лабаса, Фалька и Родченко. Центр «Зотов», однако, подошел к задаче куда основательнее и масштабнее: произведений здесь больше в разы, а среди героев не только суперзвезды, но и куда менее известные личности — например, родоначальник фотомонтажа Сергей Сенькин.
Окно во двор
Сама архитектура экспозиции имитирует дом и двор перед ним. Во дворе мы «встречаем» работы Лабаса, Константина Истомина, Петра Митурича, Василия Рождественского — все они писали виды Мясницкой из окон своих комнат, либо — интерьеры и жильцов, как Фальк. Например, он несколько раз запечатлел Раису Идельсон, ставшую его третьей женой и второй супругой Лабаса. Холсты «Женщина, расчесывающая волосы», «Женщина, лежащая под картиной Сезанна» очень хорошо известны и неоднократно экспонировались. Однако здесь они обретают новый контекст: перед нами не живопись как таковая (великолепная), а история людей и места.
Пикантная деталь: по соседству — написанный Фальком портрет Юлика Лабаса, сына Александра и Раисы. Искусство оказалось выше ревности. На момент создания картины оба живописца были уже в новых отношениях, но продолжали дружить с Идельсон и общались семьями.
Центральный экспонат, вынесенный на афишу всего проекта, — «Утро. У окна» Константина Истомина. Девушка, читающая у занавешенного стекла, за которым открывается вид на город (впрочем, нам остается, скорее, воображать его), — образ нежный и одновременно загадочный. Но полный домашнего уюта и романтики ожидания чего-то нового. Хотя бы начала нового дня. Символично, что зритель встречает ее в числе первых, едва поднявшись на третий этаж музея.
Впрочем, с тем же успехом эту работу можно воспринимать как, напротив, не начало, а конец сюжета: созданная в 1930-м, она предвосхищает будущий соцреализм. Здесь уже рукой подать до «Утра» Татьяны Яблонской и живописной лирики Юрия Пименова. И все те авангардные эксперименты, которые разворачивались в 1920-х в доме на Мясницкой, совсем скоро будут сметены новым направлением (точнее, стоящей за ним политической идеологией).
Квартирный обход
Но не стоит забегать вперед. Лучше заглянуть внутрь «дома» — имитирующих его конструкций с состаренными дверьми и специальными ароматизаторами (это называется красивым словом «ольфакторное искусство»), призванными создать ощущение реального бытового пространства. В пяти квартирах, объединенных общим коридором, разместились картины Александра Древина и Надежды Удальцовой, рисунки Петра Митурича и Веры Хлебниковой, книжные иллюстрации Владимира Фаворского, фотомонтажи Сергея Сенькина и Густава Клуциса, фотографии, живопись и арт-объекты Александра Родченко и Варвары Степановой.
Какие-то из этих сюжетов знакомы ценителям искусства достаточно хорошо, какие-то станут открытием. Но во всех случаях кураторы постарались удивить неожиданным подходом и подыскать раритеты. Например, очень трогательно выглядят детские рисунки Мая Митурича, советского иллюстратора, ради которого его мать, художница Вера Хлебникова (сестра поэта Велимира), фактически поставила крест на своей карьере. Поражает и маджонг, фишки для которого вручную были сделаны Родченко и Степановой, — это точно не то, с чем ассоциируются их имена, но фотографии и живопись пары мы видели неоднократно, а вот комплект для настолки — едва ли. Здесь же он более чем уместен: супруги любили играть друг с другом и с многочисленными гостями.
Кстати, верный своему подходу, Центр «Зотов» сделал интерактивные зоны: посетителям предлагается тоже поиграть в маджонг (конечно, не в тот, что сделан гениями) и создать свой фотомонтаж по стопам Сенькина и Клуциса. Сам Сенькин — настоящее открытие проекта: в советское время его имя упоминалось, как правило, в связи с посещением ВХУТЕМАСа Лениным: именно Сенькин больше всего общался с вождем и пытался объяснить ему принципы и задачи нового искусства. Ну а в наше время этот мастер оказался практически забыт. И теперь «Зотов» делает шаг к возвращению его наследия широкой публике. Как выясняется, работы Сенькина ничуть не уступают куда более известным экспериментам Лисицкого и Клуциса в том же направлении.
Есть в «квартирах» и более традиционные вещи — например, живопись Древина и Удальцовой, и это вещи одна лучше другой. Древин с его фирменной коричневатой цветовой гаммой представлен алтайским циклом, причем вещи из крупнейших музеев (Третьяковка, ГРМ) соседствуют здесь с произведениями из частных коллекций, не столь часто экспонируемых. Но не меньше притягивает армянский цикл Удальцовой: ориентальные сюжеты, полные южного обаяния, она исполняет широкими эмоциональными мазками маслом. Наполненные невероятной динамикой, они будто закручиваются в вихри, увлекают за собой внимание зрителя, уводя его от изображенных объектов как таковых.
Картины, рисунки, фотографии, монтажи, гравюры, предметы быта, ароматы и даже инсталляция современной арт-группы «МишМаш» в виде множества дверных звонков… При всей сфокусированности на конкретном времени и месте, выставка получилась пестрой — и это, скорее, плюс. Не только потому, что ее интересно смотреть самым разным посетителям. Но и потому, что она прекрасно отражает сам дух эпохи, когда авангардисты и реалисты, традиционалисты и экспериментаторы, сторонники искусства чистого и прикладного прекрасно уживались, дружили, творили бок о бок и были полны веры в светлое будущее. Немножко их оптимизма нам сегодня не помешает.