Глава 4. Совет прощания.
Возвращение «Риверы» на Марс было встречено с ликованием. Весть о том, что лекарство от Тени существует, разлетелась по колониям быстрее гиперпространственной связи. Но вместе с надеждой пришла и тревога — слухи о цене, которую придётся заплатить, обрастали домыслами и страхами.
Совет Трёх Миров собрался в обновлённом зале «Нового Феникса». Купол над залом был прозрачным, и сквозь него виднелось марсианское небо — чистое, без намёка на Трещину, которая когда-то грозила поглотить планету. Собравшиеся — лидеры Земли, Марса и колоний — слушали доклад Декса в полном молчании.
Он говорил час. Описывал Врата Предтеч, Море Безмолвия, встречу с Первым. Рассказал о двух путях — эволюционном и жертвенном. И о том, что Первый предложил именно второй путь.
— Лекарство существует, — закончил он. — Но оно требует, чтобы кто-то занял место Первого. Стал семенем для следующей вселенной. И остался в Посмертии до конца этого цикла.
По залу прокатился гул голосов. Малькольм Рид поднялся со своего места.
— Ты понимаешь, что Совет никогда не одобрит такую жертву? — спросил он. — Отправить человека в вечное изгнание за грань реальности? Это противоречит всему, за что мы боролись.
— Поэтому я не спрашиваю одобрения, — спокойно ответил Декс. — Я сообщаю вам о своём решении. Оно принято.
— Декс, послушай... — начал Адриан.
— Нет, это ты послушай, — Декс обвёл взглядом собравшихся. — Мы сражались против ОКА, потому что они отнимали у людей право выбора. Мы боролись против Тени, потому что она угрожала отнять у нас будущее. А теперь вы хотите отнять у меня право решить мою судьбу? Я не марионетка. Я не жертва. Я — доброволец.
— Но почему именно ты? — спросила представительница Земли, пожилая женщина с усталыми глазами. — Есть другие. Можно найти...
— Другие не прошли этот путь, — перебил Декс. — Я был в «Нексусе». Я видел, как умирал Калеб. Как Лия осталась в реакторном отсеке. Как Бруно улыбался перед смертью. Как Ханна вошла в свет и стала кем-то большим, чем человек. Каждый из них отдал часть себя. Теперь моя очередь.
Он помолчал и добавил тише:
— Кроме того, я обещал Ханне, что мы встретимся снова. Не знаю, возможно ли это. Но если я стану семенем новой вселенной, если я буду тем, кто зажжёт первую искру разума, — может быть, где-то в той новой реальности она тоже будет. И мы встретимся.
Тарек отвернулся, пряча слёзы. Кира сидела с каменным лицом, но побелевшие костяшки пальцев, сжимающих подлокотники, выдавали её состояние. Элена смотрела прямо перед собой — она знала о решении Декса ещё с «Риверы» и успела выплакать всё за время обратного пути.
Совет заседал ещё два часа. Обсуждали технические детали, этические аспекты, альтернативы. Но в глубине души каждый понимал: решение принято. И оно не подлежит обжалованию.
Когда заседание закончилось, Декс вышел на смотровую площадку — ту самую, где когда-то они с Ханной говорили перед штурмом «Нексуса». За ним последовали Кира, Тарек и Элена.
— Значит, вот так всё заканчивается, — произнесла Кира. Голос её звучал ровно, но в нём слышалась горечь.
— Не заканчивается, — возразил Декс. — Меняется. Ты станешь капитаном «Риверы». Постоянным, а не временным. Корабль твой.
— Я не хотела получить его такой ценой.
— Знаю. Но ты справишься. Ты прошла Испытание Страхом, провела корабль через Море Безмолвия. Ты готова.
Кира ничего не ответила. Она просто встала рядом и смотрела на звёзды.
— Год, — произнёс Тарек. — Первый сказал — год, может, два. Что ты будешь делать за это время?
— Жить, — ответил Декс. — Попрощаться с теми, кого люблю. Увидеть Землю — по-настоящему, не из иллюминатора. Пройтись по её лесам. Вдохнуть воздух, который не пропущен через фильтры. Ханна мечтала об этом. Я сделаю это за неё.
— А потом? — спросила Элена.
— А потом вернусь в Посмертие. И начнётся новая глава.
Глава 5. Земля.
Декс никогда не был на Земле. Он родился на Марсе, в колонии, построенной на костях первой волны. Всё его детство прошло под куполами, где небо было искусственным, а воздух пах рециркуляторами. Позже были «Нексус», восстание, война. Земля всегда казалась чем-то далёким — мифической прародиной, о которой рассказывали старики.
Теперь он стоял на берегу океана. Настоящего. Волны с тихим шелестом накатывали на песок, ветер пах солью и водорослями, а над головой раскинулось синее небо — такого глубокого оттенка, какого не бывает даже на голографических открытках. По небу плыли облака. Живые, пушистые, меняющие форму каждую секунду.
— Нравится? — спросила Элена, подходя сзади.
— Я не знал, что бывает такая красота, — тихо ответил он. — Я думал, Ханна преувеличивала, когда описывала Землю. Но она была права. Это... невозможно передать словами.
Они прилетели втроём: Декс, Элена и Кира. Тарек остался на Марсе — готовил «Риверу» к последней миссии. Адриан обещал присоединиться позже, когда уладит дела на Надежде.
Земля встретила их тепло. После падения ОКА и подписания Хартии Трёх Миров планета переживала возрождение. Города больше не задыхались от смога — ксенологические технологии, адаптированные Тареком и его командой, позволили перейти на чистую энергию. Парки, вырубленные в эпоху кризиса, восстанавливались. Люди на улицах улыбались — не наигранно, как в рекламных роликах ОКА, а по-настоящему.
Они провели на Земле месяц. Путешествовали от побережья Тихого океана до горных вершин Гималаев, от возрождённых лесов Амазонии до стеклянных башен Цюриха, где теперь располагался Институт Ксенологии. Декс впитывал каждое мгновение, зная, что уносит эти воспоминания с собой в вечность.
В последний вечер перед возвращением на Марс они сидели на крыше старого маяка на атлантическом побережье. Солнце опускалось за горизонт, окрашивая воду в оттенки расплавленного золота.
— Ханна видела это, — произнёс Декс. — В своих снах, когда была Хранителем. Она показывала мне — океан, небо, свет. Я думал, это просто образы. А это было... обещанием.
— Она знала, что ты однажды придёшь сюда, — сказала Элена.
— Думаешь, она знала и о моём решении? О том, что я займу место Первого?
— Ханна многое знала. Но не всё. Она видела вероятности, развилки, возможные будущие. Думаю, она надеялась, что ты выберешь жизнь.
— Я и выбираю жизнь, — Декс повернулся к ней. — Просто не свою. Жизнь всей галактики. Жизнь будущих вселенных. Это не смерть, Элена. Это... продолжение.
Кира, сидевшая поодаль, наконец заговорила:
— Когда ты... уйдёшь, мы сможем связаться с тобой? Как с Ханной?
— Не знаю, — честно ответил Декс. — Первый сказал, что связь через Посмертие невозможна. Но, может быть, когда я стану семенем, что-то изменится. Может быть, я смогу говорить с вами. Через сны. Через артефакты. Через... не знаю. Музыку, которую вы будете слышать в ветре.
— Это звучит как бред, — фыркнула Кира, но губы её дрожали.
— Возможно, — Декс улыбнулся. — Но я всегда был немного сумасшедшим. Иначе не полетел бы на угнанном челноке штурмовать «Экзекутор».
Они рассмеялись. Смех перешёл в молчание, а молчание — в тихую грусть расставания, которое ещё не наступило, но уже висело в воздухе.
На следующий день они вернулись на Марс.
Подготовка к финальной миссии заняла ещё три месяца. Тарек с командой инженеров модернизировал «Риверу» для последнего полёта — на этот раз корабль шёл в Посмертие без возврата. Системы жизнеобеспечения были усилены, чтобы поддерживать экипаж на обратном пути, после того как Декс останется. Ментальные щиты улучшили — переход через Море Безмолвия не должен был повредить тем, кто вернётся.
Восемь членов экипажа вызвались лететь. Кира — капитан. Тарек — главный инженер. Ларс — ксенолог. Элена — офицер связи и медик. И ещё четверо добровольцев из нового поколения, для которых «Спящие пассажиры» были уже историей, но которые хотели стать частью легенды.
За день до старта Декс попросил об аудиенции с Ханной. Элена провела ритуал в лаборатории, и золотистый свет снова наполнил зал.
Ханна парила над артефактом, и звёзды в её глазах сияли ярче прежнего.
— Ты уверен? — спросила она. Это был первый вопрос, который она задала.
— Да.
— Я могла бы попытаться найти другой путь. У меня есть доступ к знаниям Предтеч, к архивам Создателей...
— Ты сама сказала: Первый — единственный, кто знает лекарство. Если бы был другой путь, он бы предложил его.
Ханна помолчала.
— Знаешь, что я чувствую сейчас? — спросила она. — Я чувствую гордость. И печаль. И что-то ещё... зависть, наверное.
— Зависть?
— Ты увидишь новую вселенную. Новые звёзды. Новую жизнь. А я останусь здесь, в сети, пока этот цикл не закончится.
— Когда цикл закончится, мы встретимся, — сказал Декс. — Я стану семенем. Ты освободишься от Барьера. Может быть... может быть, мы даже сможем начать что-то заново. В следующей реальности.
Ханна улыбнулась — впервые за долгое время.
— Ты стал мечтателем, Декс. Раньше за тобой такого не водилось.
— Я многому научился у тебя.
Они говорили ещё час. Вспоминали прошлое, обсуждали будущее, смеялись над старыми шутками. Когда связь начала слабеть — артефакт не мог долго поддерживать такое интенсивное соединение, — Ханна произнесла последние слова:
— Когда будешь там, в Посмертии, не бойся. Одиночество — это иллюзия. Ты будешь частью всего сущего. И я всегда буду рядом. Не в прямом смысле — но ты почувствуешь.
— Я знаю, — ответил Декс. — Прощай, Ханна.
— Не прощай. До встречи.
Свет погас. Декс остался один в лаборатории. Завтра был последний старт.
Утро выдалось ясным. «Ривера» стоял на стартовой площадке, поблёскивая обшивкой в лучах марсианского солнца. Провожать экипаж собрались тысячи людей — колонисты «Нового Феникса», делегации с Земли и Надежды, ветераны восстания.
Малькольм Рид произнёс короткую речь. Он говорил о жертве и надежде, о том, что человечество прошло путь от рабов до спасителей галактики. Когда он закончил, на площадку вышел Декс.
— Я не буду говорить долго, — сказал он. — Просто хочу, чтобы вы знали: всё, что мы сделали, стоило того. Каждый потерянный друг. Каждая пролитая слеза. Каждая бессонная ночь. Мы сражались не ради себя — ради тех, кто придёт после. Ради детей, которые вырастут под мирным небом. Ради внуков, которые узнают о Тени только из учебников истории.
Он обвёл взглядом толпу.
— Я ухожу не навсегда. Я ухожу в будущее. И когда-нибудь, через миллиарды лет, в новой вселенной зажжётся первая звезда. И в её свете будет частица меня. Частица каждого из вас. Помните об этом.
Аплодисменты заглушили его последние слова. Экипаж поднялся на борт. Шлюзы закрылись. Двигатели «Риверы» ожили, и корабль начал подъём.
Через час он вышел на орбиту и лёг на курс к точке входа в Посмертие. Впереди лежал последний переход.
Продолжение тут👇