Схиархимандрит Кирик (Максимов), ещё в молодые годы избравший путь афонского подвижничества, всем сердцем стремился посвятить свою жизнь служению Богу. Происходил он из простой семьи. Некоторое время нёс послушание в Москве, на Афонском подворье, и принимал участие в издании книг о Святителе Феофане Затворнике. На Афоне старец мужественно противостоял ереси и был удостоен чести выступить с докладом в Петербурге по поручению Священного Синода. Долгие годы он исполнял обязанности духовника в монастыре, снискав искреннюю любовь братии, и неизменно назидал своих духовных чад собственным примером.
К сожалению, подробности жития старца до нас не дошли. Однако сохранились его наставления.
Старец говорил, что многие желают спастись, но немногие ведают, с чего начать. Начинать же следует с самого последнего, то есть с памяти о смерти. Рече бо Господь: «земля еси и в землю отыдеши»!
Кроме того, старец полагал, что православному человеку, соблюдающему установления святой Церкви, надлежит, помимо хранения догматических истин, возносить молитву Богу, творить добрые дела, любить и помнить своего Создателя, прилепляться к Нему духом, исполнять Его заповеди, которые простираются до самых малых подробностей, служащих напоминанием о Боге в повседневной жизни и деятельности православного человека. Ибо тот, кто пренебрегает малым, не сможет соблюсти и великого, а значит, и само спасение его окажется под сомнением.
Об этих-то мелочах и предлежит наше слово, писал старец. Не соблюдая этих мелочей, нельзя соблюсти и больших спасительных заповедей. А посему и спасение наше будет сомнительно.
Мелочи эти заключаются главным образом в нижеследующих четырех положениях.
Первое. Как начинать всякое малейшее дело или занятие. Второе. Как обращать оное во славу Божию. Третье. Как приносить Богу покаяние за несоблюдение внимания к проступкам, учиненным в продолжение дня, – против Бога, против ближнего и против своей совести. – И четвертое. О памяти смертной, то есть об исходе из сей жизни в жизнь вечную.
Язык – это огонь!
Приведём ещё одно примечательное поучение, записанное старцем Кириком, да послужит оно нам к укреплению веры.
Старец обращал особое внимание на то, что Священное Писание указывает нам на одну из первоначальных добродетелей, именуемую благоразумным молчанием. Будучи полезной для всех вообще. Потому-то святые отцы и говорили: всякую добродетель надо начинать с языка; у того, кто не умеет удерживать язык свой, не ищи добродетели, ибо душа его опустошена, а весь дух благочестия улетучился. Лучше пасть с высоты, нежели пасть от языка.
Старец настойчиво убеждал: неслучайно святая Церковь побуждает нас ежедневно повторять на протяжении всего года, а в Великий пост — петь посреди храма: «положи, Господи, хранение устом моим, и дверь ограждения о устнах моих» (Пс. 140, 3). Причин тому две: во-первых, ни в чём ином не согрешаем мы столь часто и столь обильно, как в словах; во-вторых, строгое воздержание и осмотрительность в речи есть не только высокая христианская добродетель, но и вернейший путь к мудрой и мирной жизни — как в обществе, так и особенно в общежитии.
«Аще кто в слове не согрешает, тот совершен муж, силен обуздать все тело», — возвещает святой апостол Иаков. Старец неустанно напоминал: «Язык — это огнь». По слову того же апостола, он вспыхивает мгновенно и, прежде чем успеешь опомниться, опаляет ближнего укоризной, клеветой, осуждением или оскорблением. «Язык неудержимое зло: тем благословляем Бога Отца, и тем же клянем человека. От тех же уст исходит благословение и клятва» (Иак. 3, 8, 10). Слово же Божие грозно предупреждает: «за всякое слово праздное, еже аще рекут человецы, воздадят о нем слово в день судный».
Удержи язык свой в тот час, когда жестокое огорчение смутило твою душу, — и тем самым предотвратишь ссору, быть может жестокую и опасную, угасишь вражду, быть может долгую и нескончаемую.
Разве потянется к молитве тот, кто привык к празднословию? Откуда явится в нём благое слово молитвы, если язык его приучен переливать одни пустые речи? Удержи язык свой и тогда, когда ни время, ни место не допускают суесловия — например в храме Божием, — и тем сохранишь себя от тяжкого греха оскорбления святыни и величия Божия, и не подашь пагубного соблазна душе брата или сестры.
Итак, есть ли человек, «хотяй видети дни благи» в жизни своей? «Удержи язык твой от зла и устне твои, еже не глаголати льсти» (Пс. 33, 13–14). А прежде и паче всего возводи ум свой к Богу и воздыхай к Нему с усердием, дабы оградил Он слух твой от пустых и душевредных бесед, дабы охранил душу твою от мечтаний и помышлений лукавых. «Положи, Господи, хранение устом моим и дверь ограждения о устнах моих!» (Пс. 140, 3).
Страх Божий
Старец был убеждён: при всём усердии в стяжании добродетели необходимо неизменно хранить благоговейный страх Божий — то есть неусыпно остерегаться оскорбить величие Господне ни в помышлениях, ни в словах, и делами не прогневать Его благость, присно пребывающую с нами, и не отдалиться от благодати Святого Духа, живущего внутри нас. Если же мы отвергнем от себя Духа Святого, то неминуемо окажемся во власти врага нашего спасения, влекущего нас туда, где обитает сам, — в бездну адскую. Но да избавит нас всех Господь Бог от столь горькой участи, а потому должны мы непрестанно прибегать к Нему за помощью в деле спасения, памятуя слова Его: «Яко без Мене не можете творити ничесоже» доброго и спасительного.
Смирение
Старец нередко говорил: убеди себя в том, что ты ничто, — и тогда станешь нечто; если же будешь мнить себя нечто, то окажешься ничто. Потому он и наставлял неуклонно шествовать путём смирения, согласно заповедям Господним.
Господи, помоги мне! Господи, укрепи немощь мою и отврати очи мои от суеты и всего, что не служит ко спасению.
Память
Старец Кирик обладал глубоким опытом сердечной молитвы, и лучшим наставлением для духовных чад всегда был его личный пример. Очень простым и понятным каждому языком он рассказывал о важности искреннего раскаяния, скромности и послушания. Он тепло советовал: приступая к молитве, не забывайте, что Господь внимательно смотрит на вас. Как гласит Первое послание Апостола Петра, Ему важна не внешняя красота нарядов, а то сокровенное, что таится у человека глубоко в душе.
Земной путь старца завершился 15 декабря 1938 года в югославском городе Панчево. Похоронен он неподалеку от Иверского храма, расположенного на Новом кладбище Белграда.
Слава Богу за всё!