Меня зовут Сергей. Я дальнобойщик. Двенадцать лет за баранкой, полстраны изъездил. Жена - Ленка. Пять лет в браке, до этого два года встречались. Детей не было, ну и ладно, мы и так жили.
Я её любил. По-настоящему. Как умел.
Возвращаюсь я как-то из рейса. Раньше приехал на сутки, хотел сюрприз сделать. Захожу в квартиру - чисто, пахнет пирогами. Ленка на кухне, в халате, волосы мокрые, только из душа. Увидела меня, заулыбалась, бросилась обниматься. Хорошо всё. Ночь прошла отлично.
На следующий день выхожу во двор, сигарету выкурить. А сосед дядь Коля из тринадцатой квартиры - он пенсионер, вечно у подъезда на лавочке сидит, всех знает, подзывает меня пальцем.
— Серега, подь сюда.
Подхожу.
Дядь Коля оглянулся по сторонам, будто шпион, и говорит тихо:
— Ты это... Ты в рейс когда?
— Да через неделю, я только приехал, — говорю.
— А раньше не можешь?
— Чего?
Он вздохнул, покрутил в пальцах корочку хлеба, которой кормил голубей.
— Слушай, сынок. Не хотел я тебе говорить. Но по-соседски. Как ты в рейс - к твоей Ленке мужик приезжает. На чёрной «Тойоте». Вечером приедет, машина до утра стоит. Утром уедет. Я сам видел раза три, и жена моя видела.
Я засмеялся. Честно, первая мысль - бред, дядька старый, перепутал.
— Да не, не перепутал, — сказал он, будто прочитал. — Ты проверь. Я тебе не враг.
Я постоял. Сердце стучало где-то в горле, но виду не подал.
— Ладно, дядь Коль. Разберусь.
Дома я Ленке сказал, что рейс завтра, срочно вызвали. Она расстроилась, вздохнула, но собрала мне сумку. Поцеловала на прощание. Глаза у неё были честные. Я бы поверил. Если бы дядь Коля не сказал.
Вместо рейса я поставил машину в бокс, переоделся в обычную куртку и вечером постучал к дядь Коле.
— Можно у вас посижу? Из окна посмотрю.
Дядь Коля кивнул, поставил чай. Потом сказал: «Жена в магазин ушла, так что не стесняйся». Сижу у окна, пью чай, смотрю на свой подъезд. Дядь Коля молчит, только вздыхает иногда.
В девятом часу подъехала чёрная «Тойота».
Я замер. Из машины вышел мужик - не молодой уже, лет под сорок, в хорошей куртке, при деньгах видно. Огляделся, достал телефон, что-то набрал. Минуту постоял, потом зашёл в подъезд.
— Дядь Коля, сколько ему надо дать? — спросил я. Голос чужой, будто не мой.
— Минут тридцать, — вздохнул сосед. — Не раньше.
Я прождал двадцать. Сил не было больше сидеть. Вышел на лестницу, поднялся на свой этаж. Ключи тряслись в руке, но я открыл тихо, почти бесшумно.
В коридоре стояли мужские ботинки. Дорогие. Куртка висела на моём крючке.
Я прошел в спальню. Дверь была приоткрыта.
Они не услышали. Я дёрнул дверь настежь и включил верхний свет.
Мужик подскочил. Ленка заверещала прямо противно. Я её никогда такой не слышал.
— Ну здравствуйте, — сказал я.
Мужик схватил штаны, начал натягивать дрожащими руками. Я не бил, хотя хотел. Честно, я хотел.
— Ты, — говорю мужику, — одевайся и вали.
Он что-то забормотал, что не знал, что замужем, но я на него посмотрел так, что он допрыгал до коридора на одной ноге, в другой руке ботинок. Дверь хлопнула.
Ленка сидела на кровати, сжавшись в комок, натягивала на себя простыню. Волосы растрёпанные, глаза дикие.
— Серёжа, я...
— Молчи, — сказал я. — Даже не начинай.
Я собрал её вещи. Не все, только самое нужное - джинсы, свитер, куртку, телефон, зарядку. Всё это бросил кучкой на полу в коридоре.
— Одевайся, — сказал. — И уходи.
— Куда? — спросила она шёпотом.
— А мне всё равно.
Она оделась прямо в коридоре, я стоял спиной. Слышал, как она всхлипывает, как шуршит тканью. Потом она взяла сумку, посмотрела на меня.
— А ты... ты как?
— Жить буду, — сказал я. — Без тебя. Уходи.
Она ушла, без тёплых вещей, даже без шапки. А на улице был ноябрь. Ну и чёрт с ней. Мне её жалко не было. Совсем.
Я закрыл дверь, достал из бара виски, открыл и сел прямо на пол в коридоре. Выпил полбутылки за один присест и не захмелел даже. Тогда я понял, что значит «горе не запьётся».
Потом я пил неделю. Нормально так пил. Один, в пустой квартире. Не брился, не ел, только пил. Дядь Коля заходил, проверял, живой ли. Приносил суп. Я суп не ел, но бутылку новую принимал.
На восьмой день дядь Коля зашёл не один. С ним была женщина лет тридцать, красивая, глаза внимательные.
— Серега, — сказал дядь Коля. — Это сестра моя. Таня. Она недавно развелась, тоже одна. Вот знакомлю вас.
Я хотел послать их обоих куда подальше. Но посмотрел на Таню и почему-то не послал. Она смотрела не с жалостью. Смотрела ровно, спокойно, как на человека, с которым можно разговаривать.
—Сергей, — сказала она. — Я слышала про вашу историю. Коля рассказал.
— Вся улица слышала, наверное, — сказал я.
— Ну и пусть, — сказала она. — Улица быстро забывает. Вы чай будете?
Вот так просто. «Вы чай будете?» Без сочувственного вздоха, без «всё наладится», без дурацких советов. Просто чай.
Я встал с пола, налил воды в чайник.
С Таней мы прожили потом четыре года. Она спокойная, добрая. Детей родила — двоих, сначала дочку, потом сына. Деньги домой носил исправно. Таня работы не боялась, но я сказал: «Сиди с детьми, я заработаю».
А Ленку я через год встретил в магазине. Она с тем мужиком жила, с «Тойотой». Он её бросил через полгода. Она похудела, постарела, работала кассиршей в «Пятёрочке». Увидела меня, отвернулась. Я не подошёл. Не за чем.
Дома меня ждала Таня и дети. И котлеты на плите.
Так что нет худа без добра.