Елена Сергеевна вышла замуж поздно (по убеждению её матери) – в тридцать один год. Но так уж вышло, хоть и внешностью Елена обладала неплохой – серые глаза, русые чуть вьющие волосы до плеч, милая улыбка.
- Раньше надо было мужа искать, а ты всё училась и скромничала. А твои подружки лучших женихов себе выбрали, - ворчала Анна Дмитриевна, мать Лены, - а теперь вот что осталось, то и подбирай. Не нравится мне твой ухажёр Иван. Вроде их простых, родители из деревни, а гонору – хоть отбавляй… Что это такое?
Иван действительно имел сложный характер, властолюбивый, заносчивый и нетерпимый. Но это выяснилось, когда уже Елена вышла за него замуж. Поначалу Иван держался, красиво ухаживал, дарил цветы и был внимательным.
А когда первое романтическое время молодой семьи прошло, то муж стал показывать характер, дерзко делая Лене замечания по любому поводу, даже не задумываясь, что строгим поучительным тоном может обидеть её. Но Лена старалась, хотела сохранить семью, слушала мужа, работала в проектном институте, была уважаема на работе, и дома всё успевала, а Иван только хмурился и своё плохое настроение срывал на ней.
Родился у них Антошка, и когда мальчик стал болеть, и не спать ночами, то Иван и вовсе отдалился, уходя ночевать во вторую комнату, чтобы его не беспокоили.
Когда Антону было четыре года, родители развелись. Лена, уставшая от характера мужа, решилась одна воспитывать сына, а Иван с лёгкостью, которая ранила Лену больше всего, согласился на развод. Как позже оказалось, у него уже было к кому уйти. К счастью, Иван быстро перебрался со второй женой в другой город, и Лене было так легче, по крайней мере не было шанса встретить своего бывшего на улице…
Всю свою нежность Елена Сергеевна тратила на единственного Антошку.
- Леночка, - не раз говорила ей мать, - ты ещё молодая, симпатичная, вышла бы замуж, или хоть какого-то друга нашла для себя…
Но Елена не слушала Анну Дмитриевну и старательно работала, чтобы обеспечить сына всем необходимым. Она экономила на всём, чтобы накопить Антоше на учёбу, и на свадьбу, и себе отказывала во всём. Алименты от мужа были очень скромными.
Антон рос, хорошо учился, в старших классах занимался с педагогами, чтобы подготовиться к поступлению в институт. Елена увлекла его своей профессией, и он, заканчивая учёбу, уже знал, что мать договорилась в своём институте, чтобы его взяли туда на работу.
- Как раз я на пенсию скоро выйду, а ты и придёшь к нам как молодой специалист! Директора я уговорила. Он знает нашу семью давно, и обещал взять тебя… - радовалась Елена Сергеевна.
Антон вернулся домой, и сразу же стал работать в проектном институте, где долгие годы трудилась его мать.
- Постараюсь тебя не подвести! – обнимал он мать, - а ты уже скоро будешь отдыхать… Смена поколений!
Через год Елена вышла на пенсию, ей как раз исполнилось пятьдесят пять лет, и к этому времени Антон подыскал себе девушку Настю. Это была миловидная блондинка с пышными формами и стройными ногами. Антон был влюблён по уши, и пара готовилась к свадьбе.
Елена Сергеевна радовалась за сына. Одно омрачало теперь – это угасание её матери. Анна Дмитриевна уже отметила своё восьмидесятилетие, и то и дело у подъезда её квартиры останавливалась неотложка. Елена то жила у матери, в дни её особенного недомогания, то снова спешила к себе, но каждый день навещала мать, приносила ей еду, покупала лекарства, а мать расспрашивала о молодых, о погоде, и о здоровье самой Лены.
- Вот уйду я скоро, доченька, - говорила Анна Дмитриевна, - а ведь болит моя душа за тебя. Не за Антошку, он чего, он не один, с женой. Они здоровые, молодые, сильные. А ты у меня всю жизнь Антошку воспитывала, тянула, учила, вот и на свадьбу накопила, и на машину мы им с тобой подарили денег. Всё на него. Сама ты ни замуж не вышла, ни на моря, на юга не поездила… Жалко мне тебя. И я вот уже второй год болею, на твоих руках опять же.
- Что ты, мамочка, я ни о чём не жалею… Антоша, да, он мой свет в окне… - начала было Лена.
- Вот именно, что свет в окне, а так и нельзя было. Ты его избаловала… Вот после свадьбы уже полгода прошло, а ко мне они не разу не приходили… Хоть знают, что я больна, на краю могилы… Может, и не увидимся больше… И к тебе не захаживают. Разве это правильно? – волновалась бабушка Аня.
- Да что ты, мама, у них медовое время. Им не до нас. К тому же они работают… - Лена заступалась за сына и сноху.
- Нет, - покачала головой Анна Дмитриевна, - не то говоришь. Мать есть мать. И сколько ты для него сделала… Забывать нельзя. Ни в горе, ни в радости-счастье… Избаловала ты его всё-таки…
Елена промолчала. А потом позвонила Антону и попросила его прийти к бабушке, поскольку она себя плохо чувствует.
Антон пришёл с женой, посидели около Анны Дмитриевны полчаса, выпили чая и поторопились домой. Жили они у родителей Насти, в частном доме.
Не стало бабы Ани. Лена плакала, жалела мать, жалела немного и себя. Слова мамы всё чаще слышались ей длинными вечерами, когда сидела Лена одна у окна, вспоминая, как в это время раньше возвращался её сын с работы, а она накрывала на стол, и они обменивались новостями… А теперь она одна.
Но Лена взяла себя в руки, и пошла работать в детский садик на удивление всем знакомым.
- У тебя высшее образование, а ты полы мыть? В пенсионном возрасте… - говорили Лене соседки, а она отвечала:
- Ничего. Я всю жизнь за столом, за чертежами. Надо и подвигаться. Моя мама в юности работала воспитателем в детском садике, я любила к ней из школы заходить…
У Елены была небольшая пенсия, она все накопления потратила на сына. И хоть она привыкла и раньше жить скромно, но теперь ей захотелось немного быть свободнее в средствах. Работа, конечно, отнимала и силы, и время, но скучать уж точно Лене было некогда. К тому же она по настоянию своей соседки решила пойти с ней заниматься в народный хор при доме культуры, и так жизнь её стала намного интереснее.
Лена занимала себя ещё и потому, что старалась не тревожить Антона и Настю, чтобы не мешать их личной жизни, хотя ей было очень больно, что сын не только не приходил к ней, а даже звонил очень редко, и только если по делу.
Нет-нет, да и поплачет Елена вечерами, рассматривая альбом с детскими фотографиями сына. Чтобы не очень скучать, она распечатала в фотоателье самые любимые фотографии с сыном, где они вместе, в большом формате, и поместив в рамки, словно картины, развесила по всей квартире.
То и дело она останавливалась около фото и трогала рукой лицо сына, и улыбалась. И порой ей казалось, что он улыбается в ответ. А потом было ожидание звонка, и радость, если сын иной раз и заглянет к ней на чай, и чтобы взять что-то из своих вещей или обуви.
Антон обычно был недолго у матери. Он даже не сразу заметил и фото в рамочках. А когда, наконец, увидел, то остановился, глянул на мать и удивлённо спросил:
- Что это ты надумала их повесить?
- Да так… - замялась Елена Сергеевна, - я ведь уже немолодая, вот и вспоминается то, давнее, самое золотое время, когда ты был маленьким…
Антон кивал, и убегал к домой к жене, не совсем понимая «причуды» матери. А Елене как будто бы мать с неба помогала. Появился у Лены и приятель из хора.
- Ну, Ленка, у нас и так-то всего три мужичка в коллективе, а ты одного увела. Мы не могли все эти годы его охмурить, а ты вмиг его в себя влюбила! – открыто смеялись участницы хора, - вот что значит – новенькая!
Все смеялись, и сам «влюблённый» Николай Фёдорович целовал Лене руку, в очередной раз провожая после репетиции до дома.
Елена не принимала всерьёз такую дружбу, и снисходительно и по-доброму принимала ухаживания шестидесятипятилетнего солиста. А тот был настойчивым и буквально боготворил Лену, прикипев к ней душой.
- Леночка, вы даже не представляете себе, как с вами хорошо. И умная, и слушать умеете, и спокойная, и такая красавица.
- Ладно, ладно… Больше не надо меня хвалить, а то я зазнаюсь окончательно. Я верю, и о вас могу тоже самое сказать. К тому же вы так талантливы! Вам бы на большой сцене выступать.
- Я давно уже хотел забросить свои концерты. Петь можно и дома, за столом в праздники, мои дети меня слушают с удовольствием. Но я пришёл в коллектив уже десять лет дому назад оттого, что овдовел, и вечерами стало невмоготу быть одному. А тут всё-таки – талантливый руководитель, выступления, маленькие праздники - наши встречи. А теперь уж я никуда не уйду, хочу быть с вами рядом.
Елена уходила домой, и снова смотрела на фото, и вздыхала. Антон всё так же редко звонил, и заменить это общение было невозможно ни пением, ни работой, ни добрыми приятелями.
Но она терпела и радовалась редким визитам сына. Лишь в последнее время он стал намекать, что неплохо бы бабушкину квартиру было продать, чтобы помочь приобрести им с Настей своё жильё.
- Вы плохо уживаетесь с её семьёй? – встревожилась Елена Сергеевна.
- Нет, хорошо, но Настя хочет отдельную квартиру, - замялся Антон.
- Тогда, милости прошу, переезжайте и живите, хоть завтра! – сказала Лена сыну. Хоть небольшая двухкомнатная «хрущёвка», но вам как молодой семье пока хватит.
- Правда? – просиял Антон, - ты самая лучшая мама на свете! Побегу обрадую Настю. У нас теперь своя квартира!
- Минуточку, сынок. Квартира останется моей, - остановила его Елена Сергеевна, - Ни на кого переписывать я её пока не буду. А вы живите дружно и рожайте мне внуков.
Антон ушёл. И скоро с женой перебрался с бабушкину уютную квартирку. Как и просила его мать, через год родилась у них доченька на радость всем родным, и особенно самим родителям.
А Лена уже ушла с работы, поняв, что теперь пришло время уделять внимание внучке, да и себе тоже, чтобы быть здоровой. Ухажёр её, Николай Федорович, был так настойчив, что всё-таки уговорил Лену на совместное проживание, и они стали парой, живя на две квартиры.
Лена уже привыкла к роли бабушки, и жены, и только поражалась, как быстро меняется её жизнь в последнее время. Она благодарила Николая Фёдоровича за «вторую весну», и он не переставал радоваться своей любви и благодарить судьбу за такую встречу.
У молодой семьи тоже было всё хорошо. Антон стал более внимателен к матери, и всё чаще заходил её навестить. Однажды он заговорил об обмене квартирами.
- У нас будет второй ребёнок, мам, - начал он.
- Да, я знаю, и очень рада, - улыбнулась Елена Сергеевна.
- Настя просит меня поговорить с тобой, чтобы ты переехала в бабушкину квартиру, а мы – сюда, в нашу. Она просторнее, на десять квадратов больше, сталинка. Нам на двоих детей будет тут удобнее…
- А почему Настя всегда просит через тебя, а сама молчит? – улыбнулась Елена Сергеевна, - знает, что я не смогу тебе отказать? А отчего бы ей не уговорить своих родителей пожить в бабушкиной квартире, а вам отдать их просторный дом? Ведь она единственная дочка! Вот было бы детям раздолье!
Антон покраснел и ушёл. А Елена Сергеевна не спешила обрадовать сына. Она тоже привыкла к своей квартире. Тут каждая вещичка была под рукой, всё на своём месте, родное и обжитое, с закрытыми глазами найдёшь даже иголку…
И тут же вспоминались Лене слова матери: «Избаловала ты его, Антошку, ой, избаловала…» И Лена решила не торопить события. Родилась вторая внучка, добавив много приятных хлопот всей семье. Девочки росли дружно, жили в одной маленькой комнате, а по выходным приходили в гости то к бабушке Лене, то к бабушке и деду со стороны Насти. Там был им простор и во дворе, и в саду с беседкой и собственными качелями и ягодами.
А Елена Сергеевна с Николаем Фёдоровичем стали жить вместе, в её квартире, и сдавать жильцам его квартиру, чтобы иметь побольше средств для жизни. Они любили ходить в театр и ездить в небольшие одно или двух дневные экскурсии, для этого и решились съехаться.
И лишь через двенадцать лет, когда не стало Николая Фёдоровича, Елена Сергеевна переехала в квартиру своей матери, которая была и квартирой её детства.
- Всё, сынок, берите нашу квартиру, живите там, а мне уже и маленькой хватит, - казала она сыну, - наездилась я, напелась, буду теперь дома сидеть, девчонок в гости ожидать, и вас тоже. Надеюсь, не оставите меня…
Сын обнял мать, и помог переехать ей в родные с детства стены, сделав там косметический ремонт.
Елена не стала ничего менять в обстановке квартиры, лишь повесила на стенах те большие фотографии сына, мамы, и свои в юности. А ещё на столике стоял портрет Николая…
- Вот мы все вместе и будем тут, - улыбалась Лена светло и спокойно, глядя на любимых людей на фото, - и чего мне ещё желать? Родные стены и тепло дорогих моих людей.
Внучки навещали бабушку. Девочки любили оставаться ночевать у неё, в своей привычной спаленке, где так и остались стоять их кровати, и долго у них не смолкали разговоры, вперемешку со смехом и шутками.
- А ну, девчонки, пора спать! – командовала бабушка из большой комнаты, - сороки-белобоки… Завтра рано вставать. Сырники буду учить вас готовить. А то уже скоро невесты. Экзамен по готовке я у вас лично принимать буду!
Спасибо за ЛАЙК, ОТКЛИКИ и ПОДПИСКУ! Это помогает развитию канала. Поделитесь, пожалуйста, ссылкой на рассказ! Благодарю за посильный донат!