Шатровый храм Спаса Преображения в селе Остров поставлен на землях,
испокон веков бывших в ведении великокняжеской казны. Удивительная по
своей красоте церковь в Московской области, всего в 10 км от МКАДа, от основания до барабана шатра полностью выстроена из белого камня – уникальный случай в русском шатровом зодчестве.
Но, несмотря на всю исключительность памятника, он так и не стал «хрестоматийным» для общих трудов по истории русской архитектуры. Почему так?
Проблема главным образом в том, что датировка храма в Острове
долгое время продолжала оставаться для историков искусства тайной за семью
печатями. Строительство большого белокаменного царского храма не было отражено ни в одном письменном источнике, поэтому наука оказалась поставлена перед задачей датировать памятник исходя главным образом из его формальных признаков. И вот тут-то у исследователей и разошлись мнения.
На протяжении почти 150-летней истории изучения храма в Острове
представления о его датировке не раз кардинально менялись, колеблясь первой
трети XVI века, т.е. времени работы в России итальянского архитектора Алевиза
Нового, до середины XVII в, времени расцвета пышной церковной и дворцовой
архитектуры эпохи Алексея Михайловича. Даже на Википедии и по сей день красуется крайне расплывчатая датировка: конец XVI - начало XVII в. С которой мы не согласны - о чём поговорим в этой статье.
Сложности добавляет и отсутствие стилистической однородности в архитектуре храма. У храма в Острове три стилеобразующих — московская, псковская и романо-готическая, и только сравнительно недавние исследования искусствоведа А.Л. Баталова, посвящённые храму в Острове и собору Покрова на Рву, смогли достаточно убедительно объяснить, что же могло пробудить к жизни совмещение в одном архитектурном произведении столь разнородных элементов.
В этой статье попробуем исправить тот недочёт, что дата возведения этого храма до сих пор толком не фигурирует нигде в Интернете и уточнить, когда он мог быть построен и почему именно тогда.
"Реконструируем" изначальный облик храма
Перекрытый шатром центральный столпообразный объём храма в Острове
имеет два симметричных придела, с востока к нему примыкает выступающая апсида алтаря, западную сторону обходит некогда открытая паперть.
Изначально паперть была крыта тёсом по деревянным стропилам; в 1640-е гг. паперть перекрыли кирпичными сводами. Эти своды находились существенно ниже современных перекрытий; следы их можно и сейчас увидеть с паперти в стене центрального крестчатого столпа, и они находятся примерно на половине высоты современной паперти.
С приделами изначальную открытую паперть объединял общий цоколь, частично сохранившийся до наших дней в почти полностью переложенном основании стен паперти - сейчас в кладке на уровне подоконников современных оконных проёмов можно увидеть верхний профиль цоколя, ранее, по всей видимости, входивший в завершение парапета открытой галереи.
Возможно, паперть представляла собой открытую аркаду-гульбище. Близкий по времени пример подобной открытой аркады даёт церковь Троицы в Больших Вязёмах, воздвигнутая в конце XVI в при Борисе Годунове, или церковь Покрова в Рубцове начала XVII в.
На паперть вели три больших крыльца, имевших, судя по всему, резные орнаментированные столбы.
Во время археологических работ 1986 г. у северо-западного угла паперти были обнаружены блоки с разнообразной резной орнаментацией: они могут быть фрагментами столбов крылец и, возможно, галереи-гульбища. В.В. Кавельмахер, занимавшийся здесь реставрационными работами, допускает, что основной декор был сосредоточен именно на крыльцах с рундуками и они составляли живописный контраст с более скромно отделанной папертью, столбы которой, по данной гипотезе, не были украшены столь нарядной резьбой.
Младший брат Вознесения в Коломенском и Покрова, что на Рву?
Центральный столпообразный объём церкви, увенчанный высоким шатром,
снаружи кажется имеющим крестообразную конфигурацию и вызывает в
памяти крестчатый столп церкви Вознесения в Коломенском.
Можно сказать, план храма Преображения в Острове представляет собой
усложнённый вариант планового решения церкви Вознесения в Коломенском.
Правильным крестом с симметрично расположенными диагональными
выступами пришлось пожертвовать ради впуска в пространство церкви апсиды.
Идея крестообразного плана церкви в Коломенском была спаяна с обычным
кубическим планом с апсидой, что зодчие церкви в Острове весьма успешно
скрыли благодаря крестообразной конфигурации фасадов. Возможно, она была
выбрана специально, и перед нами — намеренное подражание церкви в
Коломенском, которое стремились сделать видимым и узнаваемым.
Любопытно, что в Острове трапецевидная в плане паперть не повторяет крестообразный очерк западной половины центрального столпа, отчего между ними сейчас будто возникает противоречие. Однако данное впечатление фальшиво, так как до разбора крылец общая конфигурация паперти была иной, более отвечающей плану креста, поскольку ранее торцы вынесенных вперед рундуков крылец в точности соответствовали торцам «рукавов креста» основного объема храма. Вместе это должно было весьма напоминать план церкви в Коломенском с её конфигурацией крылец.
Центральная, "крестообразная" на плане часть храма декорирована западноевропейской по духу аркатурой. Углы акцентируют мощные, сильно выступающие, профилированные лопатки, которые начинаются прямо от пола современной паперти. Вдоль этих лопаток единой жилой тянется по одному
тонкому полувалу. Эти вертикальные тяги беспрепятственно поднимаются от
пола паперти до самой аркатуры под карнизом крестчатого столпа.
Тяги-полувалы визуально истончают массивные лопатки, делают архитектурную форму более дробной и обогащают стену храма светотеневыми эффектами, что в целом напоминает принцип устройства опор готических соборов, в которых толстые пилоны неизменно оказываются скрыты примыкающими полуколоннами или пучками пилястр, поднимающимися от самого пола и перетекающими в нервюры свода, не перебиваясь ни одной горизонтальной тягой. Подобным образом и тонкие полувалы-«пилястры» церкви в Острове перетекают в дугообразные профили аркады.
Сейчас, за счёт перекрытия некогда открытой паперти, предельный вертикализм крестчатой половины центрального столпа оказывается частично замаскирован. Но ранее, когда этих перекрытий здесь не было, пропорции храма в Острове в XVI-XVII вв. казались более вертикализированными, более «готическими», чем сейчас.
Одна из самых ярких особенностей храма в Острове заключается также в
применённой в нём трактовке перехода от «крестчатого» объёма к восьмигранному: восьмерик оказывается скрыт за пирамидой уменьшающихся
по высоте кокошников. Несмотря на весьма поэтично воспетую рядом исследователей пышность его кокошников, нельзя сказать, что и в этом храм в Острове находится «вне традиции». Обилие декоративных кокошников в храме
в Острове было подготовлено всем предшествующим развитием шатровой
архитектуры.
Наиболее оптимальной переходной формой между четвериком и
шатровым завершением, либо его высоким барабаном явился восьмигранник;
получившаяся в итоге форма «восьмерик на четверике» стала весьма
популярной в русской архитектуре конца XVI-XVII вв. Поиск гармоничного
равновесия между квадратным основанием и водружённым на него
восьмигранным объёмом становился одной из важнейших композиционных
проблем, которую решала архитектура XVI в. Предвестие «горки кокошников» Преображенской церкви можно усмотреть в церкви Вознесения в Коломенском (по три кокошника друг над другом, соответствующих по ширине граням
нижнего крестообразного объёма, будто закомары килевидной формы) и соборе Покрова на Рву (ребра восьмерика декорируются кокошниками меньшего размера, при этом увеличивается их количество).
Если в Коломенском кокошники подчёркивали построение объёма, не скрывая рёбра восьмерика, то в соборе Покрова на Рву восьмерик полностью скрывается разномасштабными кокошниками; таким образом, на примере этих памятников можно проследить постепенно нарастающее стремление растворить грани восьмерика за декоративной формой кокошников, замаскировать сужение архитектурной формы и переход к шатру. В храме в Острове данная идея получает более звучное выражение, однако ещё далёкое от декоративной перегруженности памятников второй четверти XVII в. — что также служит одним из оснований для более узкой датировки церкви.
Зафиксирована попытка одеть кокошники храма в Острове резными подзорами, от которой зодчий также довольно быстро отказался — сохранилась только одна его «проба» в нижнем правом кокошнике северного фасада всё того же северного придела. Возможно, такой же «бахромой» изначально планировалось украсить другие кокошники первого яруса на северном приделе, и именно для создания этой резьбы была оставлена широкая и плоская полоса под профилированным ободом. Резные подзоры в кокошниках храмов — редчайший случай; схожий мотив, пишет В.В. Кавельмахер, можно найти в «бахроме» внутри кокошников Благовещенской церкви Борисоглебского монастыря под Ростовом, существенно перестроенной в XVII в. Однако такой же мотив — фигурные ободы внутри кокошников — встречаются и в памятнике, датируемом приблизительно 1570-ыми гг., в Распятской колокольне
Александровой слободы. Но в обоих памятниках характер этого декора значительно отличается от того, что пытался претворить создатель храма в Острове.
Второй ярус кокошников находится в основании граней шатра, вновь скрывая сужение архитектурной формы и, по мере незначительного уменьшения кокошников по высоте ближе к верхним их рядам, выявляя вертикализм сооружения. Всё здание кажется устремлённым ввысь, архитектурные формы всё более уменьшаются и истончаются по мере приближения к шатру, в котором убывание архитектурной массы достигает своей кульминации. Неслучайно второй ярус кокошников завершается треугольными вимпергами (щипцами) – более вертикализированной формой.
Вимперги (термин, пришедший к нам из западноевропейской, прежде всего готической, архитектуры) в целом довольно часты в шатровом зодчестве (они есть в церкви Вознесения в Коломенском, соборе Покрова на Рву, церкви в Городне и лр.) - возможно, своей популярностью они обязаны именно подчёркнутой динамике треугольной формы. Второй раз вимперги меньшего размера повторены в основании барабана. В целом, всё же, в Преображенской церкви эта форма не имеет столь выявленной вертикальной динамики, вимперги представляют из себя почти равносторонние треугольники, степень их остроты низка. Знаменателен сам факт их появления — возможно, просто повторение форм церкви Вознесения в Коломенском и собора Покрова на Рву, но всё же — свидетельство рецепции готической по духу идеи вертикально организованного фасада.
Под карнизом второго яруса кокошников в Острове возникает декоративный пояс машикули.
Машикули – элемент фортификационной архитектуры. В крепости это – навесные бойницы. В культовое сооружение они впервые оказываются внедрены в соборе Покрова на Рву, где появляются не только во внешнем убранстве некоторых церквей, но и в интерьере. Наличие этого элемента крепостного строительства в ряде шатровых храмов используется некоторыми исследователями в качестве аргумента в пользу происхождения шатрового перекрытия в церковной архитектуре от шатров оборонительных и сторожевых башен.
Однако вполне возможно, что появление декоративного пояса машикули в возведённых после Покрова на Рву шатровых храмах является просто прямым цитированием архитектуры этого грандиозного по своему замыслу собора. В соборе Покрова на Рву же внедрение этого элемента во внешний декор церквей может быть обусловлено стремлением включить храм в пространство площади, органично связав его с архитектурой находящихся близ него крепостных башен Кремля. Это кажется тем более правдоподобным в связи с тем, что церковь Покровская собора, барабан которой украшен поясом машикули (церковь Входа Господня в Иерусалим), находится на восточной стороне собора, которая и выходит на Кремлёвские стены. Употребление машикули во внешнем и внутреннем убранстве собора также объясняется тем, что собор мыслился, как памятник военной победе, одержанной Иваном Грозным в Казанском походе, связывался с взятием штурмом крепости Казани.
А вот зачем машикули в Острове? Они дают нам один из намёков на датировку - если впервые машикули вводятся в культовую архитектуру Покровским собором, то церковь в Острове не может быть построена раньше, чем Покровский собор.
На этом интересные детали у храма в Острове не заканчиваются. На карнизе «крестообразной» части столпа поставлены 12 главок на глухих барабанах. Их назначение — чисто декоративное, они не отвечают ничему в интерьере храма. До московского узорочья середины XVII в. ложные главки в русских храмах — действительно очень редкое, почти невозможное событие. Но такие главки тоже раньше были в Покровском соборе.
В шатровом приделе собора Покрова на Рву, в основании шатра в изломах верхнего восьмерика, имеющего звездчатую в плане форму, первоначально находились восемь глухих глав. Эти декоративные главки можно увидеть на листе из «Путешествия…» Адама Олеария; на том же изображении видно, что барабаны главок умеют узкие щелевидные окна, которые были повторены в форме глухих нишек и на барабанах декоративных главок церкви в Острове. 4 главки на глухих барабанах были также в приделе Входа Господня в Иерусалим собора Покрова на Рву, о чём свидетельствует миниатюра из «Книги об избрании… Михаила Фёдоровича». Отметим, что до Покровского собора приёма превращения главы в декоративный мотив в русском зодчестве не существовало.
Центральный перекрытый шатром объём фланкирован двумя симметричными бесстолпными приделами в псковской стилистике. Барабаны приделов декорированы традиционным геометрическим орнаментом, состоящим из двух поребриков и бегунца. Над узкими окнами находятся треугольные бровки. Под барабаном проходит аркатурный поясок.
Традиционный псковский декор соседствует с тремя ярусами московских кокошников, сообщающих композиционное единство приделам и центральному объёму храма. Стены приделов расчленены весьма классическими по своему облику пилястрами. Стены каждого придела украшает круглое окно-роза, имеющее расходящийся от самого окна к краям розетки лучевидный орнамент.
Эти розетки имеют значительную глубину, они врезаны в саму толщу стены. В.В. Кавельмахер считает, что почти такое же готическое окно-роза было и на западном фасаде. Самым близким аналогом таких окон Преображенской церкви в Острове представляются круглые окна фасадов церкви Смоленской иконы Божьей матери в Кушалине, построенной в конце XVI в.
Освящение уже целиком выстроенной церкви произошло в 1646 г. в присутствии царя Алексея Михайловича. Алексей Михайлович заново отстроил островскую усадьбу, восстановив и реконструировав храм, устроил над папертями кирпичные своды. В 1765 г. Екатерина II дарит село Остров графу Алексею Григорьевичу Орлову, при Орловых происходит ещё одна перестройка церкви. В 1809 г. начинается строительство существующей колокольни. Вероятно, после строительства новой колокольни кирпичные своды XVIII в в папертях были сломаны, и паперти в очередной раз перестроили. В 1960-1980-е гг. храм исследовал и реставрировал архитектор-реставратор Б.Л. Альтшуллер. Многолетнее изучение памятника, проведённое Б.Л. Альтшуллером, к сожалению, никогда не публиковались. Его кратким обобщением может считаться небольшой очерк в вышедшем под его редакцией в 1978 г. «Каталоге памятников архитектуры Московской области», где было определенно сказано о принадлежности шатрового храма, его апсиды и двух приделов к одному строительному периоду. Благодаря этому изданию идея о разновременности основных частей композиции храма в Острове была окончательно предана забвению.
Основной аргумент - восточная часть «крестчатого» столпа храма в Острове опирается на апсиду и стены приделов, а не на собственные стены. Это важное докозательство единовременности основного объёма, апсиды и приделов: приделы не могли быть пристроены к столпу в иной строительный период, если они несут на себе конструкцию верхней половины центрального столпа, точно также восточная стена столпа, прорезанная внутри аркой апсиды, могла быть возведена только одновременно с центральной апсидой.
Датировка по А.Л. Баталову
А.Л. Баталов относит возведение церкви в Острове к 1560-1565 годам. Уникальная архитектура храма Спаса Преображения в Острове является, по мнению исследователя, результатом синтеза архитектурного облика двух наиболее значимых шатровых сооружений XVI в.: церкви Вознесения в Коломенском и собора Покрова на Рву. Мы подробно рассмотрели это в разделе выше.
Образ церкви в Коломенском, как утверждает А.Л. Баталов, был воплощён в церкви в Острове с применением тех художественных форм и методов работы с ними, которые были привнесены в русское зодчество во время строительства Покровского собора. Так, множество относительно небольших по размеру кокошников, скрывающих грани восьмерика, восходит к соответствующему элементу декорации Покровского собора, в то время как килевидная форма кокошников - характерная черта церкви Вознесения в Коломенском, несомненно архаичная для придворного строительства времени Ивана IV; она возродится только в начале XVII в.
Из собора Покрова на Рву в храм в Острове были перенесены уже упомнянутые машикули, вимперги, профилированные карнизы, впервые применённые как средство членения столпообразного пространства и наружной плоскости столпа именно в Покровском соборе, перенесён мотив глубоких полуциркульных ниш в интерьере. Наконец, из Покровского собора заимствованы декоративные глухие главы, поставленные на карниз крестчатой части столпа.
Многие элементы наружного убранства и оформления интерьеров собора Покрова на Рву не имеют аналогов в предшествующем русском зодчестве, соответственно, храмы, имеющие эти элементы и построенные позже собора Покрова на Рву, создавались под влиянием собора на Красной площади. Данное умозаключение мгновенно отодвигает датировку храма в Острове за 1561 год – храм в Острове мог быть сооружён только после окончания строительства собора Покрова на Рву.
Почему этот храм идеально вписывается к контекст грозненской эпохи?
Также итальянизирующие черты Преображенской церкви помогают
поставить её в ряд «европеизированных» построек грозненской эпохи. Зодчие, строившие храм в Острове, определённо были знакомы с готической
европейской традицией и с ренессансными формами. Возможно, именно
ренессансному по духу архитектурному мышлению храм в Острове обязан
своей необычной композицией с центральным столпом, фланкированным двумя симметричными приделами. И вспомним, что именно итальянец построил первую русскую шатровую церковь - церковь Вознесения в Коломенском.
Классический ордер, усвоение которого на русской почве было подготовлено ещё в первой трети XVI в строительством Архангельского собора и церкви Рождества Иоанна Предтечи у Боровицких ворот, в церкви в Острове не воспринят как система организации фасада, а используется, как конкретный и весьма ограниченный декоративный мотив. Пилястры и карнизы приделов, использованные, как главный элемент членения фасадов и призванные выявлять структуру стены, в то же время очевидно неордерные. Ни в одном карнизе и межэтажной тяге храма в Острове нет классического трёхчастного антаблемента, отсутствуют два его элемента, соответствующие архитраву и фризу. Пилястры приделов не имеют капителей, они завершаются раскреповкой всё того же неордерного карниза. Цоколь, хоть и представляет собой развитый пьедестал, в основании которого можно даже увидеть весьма убедительное подобие аттической базы — формы совершенно классической, хоть и трактованной в храмы в Острове ощутимо грубовато — в то же время был покрыт не имеющей ничего общего с классической традицией, позднесредневековой по духу орнаментальной резьбой, напоминающей схематизированное изображение листьев. Судя по уцелевшим фрагментам этой резьбы, она обегала весь периметр храма, покрывая верхний парапет открытой паперти и переходя на стены приделов. А.Л. Баталов указывает на близость этой
резьбы одному из мотивов росписи шатра Покровского собора.
Ренессансные мотивы в неклассической трактовке, соседствующие с богатой орнаментальной резьбой, встречаются в южной паперти и крыльце Благовещенского собора в Кремле, которые были перестроены в 1550-60-ых годах. Поверхности колонн, прямоугольного пилона, капителей и пилястр портала южного крыльца Благовещенского собора заполнены готическими по происхождению растительными мотивами, объединёнными в композиции, повторяющие построение ренессансных гротесков.
Неклассическая трактовка карнизов и пилястр в целом может быть объяснена тем, что романо-готическая традиция, отпечаток которой на архитектуре храма в Острове констатируют исследователи, исключает использование классических ордерных форм. Присутствие готицизмов в архитектуре XVI в констатировано и в других памятниках, в том числе в соборе Покрова на Рву, церкви Усекновения главы Иоанна Предтечи в Дьякове (датируется Баталовым 1560-70-ми гг.) и церкви Козьмы и Дамиана в Муроме (1565 г.). Соединение ренессансных и готических черт, в целом, было характерно даже для совершенно классического итальянского Ренессанса, способного, несмотря на стремление преимущественно подражать античной архитектуре, свободно оперировать формами, выработанными всем предшествующим западноевропейским строительным опытом, ради создания необходимого художественного образа. Соединение архитектурного мышления итальянского Ренессанса и конкретных элементов готики тем более не предстаёт чем-то удивительным, что на Руси западноевропейские мастера, обладающие ренессансными представлениями о форме, структуре и организации пространства, оказывались поставленными в культурные реалии, по сути, Позднего Средневековья.
Но могли ли быть итальянцы на Руси во времена Ивана Грозного?
Как известно, бегство Петрока Малого в Ливонию в конце 1530-ых было последним событием в истории итальянского строительства первой половины XVI в на Руси, после 1530-ых нет никаких свидетельств о привлечении итальянских мастеров к работе на русских землях, и только строительство собора Покрова на Рву (начато в 1555 г.), в котором вновь были активно использованы мотивы в том числе итальянской архитектуры, свидетельствует о возможном возвращении на Русь итальянских мастеров. Однако потребность в найме западноевропейских мастеров для работы на Руси в промежутке между концом 1530-ых и 1555 г не угасает: известно о начале поисков западных мастеров в странах севернее Италии в конце 1540-ых — Иван Грозный послал в Священную Римскую империю миссию во главе с Гансом Шлитте для отыскания, в числе прочих необходимых специалистов, зодчих. Более того, имеются свидетельства о продолжении этих поисков в 1560-е гг., теперь уже в Англии. Эти сведения, а также появление в 1550-1570-ых гг. (исходя из данных А.Л. Баталовом датировок) сооружений, некоторые элементы которых не находят аналогов ни в исконно русской архитектуре, ни в постройках итальянцев на Руси (барабан с экседрами в храме в Дьякове, окна-розы на стенах приделов храма в Острове), позволяют предположить присутствие на Руси в середине - второй половине XVI в мастеров из центральной и северной
Европы.
Какого бы происхождения ни были его зодчие, но начиная именно с собора Покрова на Рву, в русской архитектуре соединяются воедино ренессансные и готические мотивы. При этом некоторые из этих мотивов не имеют параллелей в постройках первой трети XVI в, созданных в Москве итальянцами. Ни на что не похожа и построенная также по приказу Ивана Грозного церковь Козьмы и Дамиана в Муроме. Готические элементы имел, судя по всему, Сретенский собор Московского Кремля, не сохранившийся до наших дней. Миниатюра 1673 года из "Книги об избрании на царство Михаила Федоровича…" и гравюра начала XVIII века П. Пикарта изображают его с двумя рядами щипцов вокруг оснований барабанов находящихся над апсидой главок, острые щипцы завершают также каждую стену храма.
Таким образом, романо-готические и условно ренессансные, итальянизирующие элементы декорации храма в Острове также чётко вписываются в контекст царского строительства 1560-х гг., осуществлявшегося после завершения собора Покрова на Рву. Вписывается в контекст эпохи и смелое экспериментаторство строителей Островского храма - окна-розы, глухие арки... Такими же смелыми экспериментами были собор Покрова на Рву, церковь Усекновения главы Иоанна Предтечи в Дьякове, церковь Козьми и Дамиана в Муроме. Это была эпоха пышной, торжественной, нарядной и смелой архитектуры не без доли западных влияний.
Для чего же Грозному этот храм?
Зачем же Ивану Грозному потребовалось возведение дорогого белокаменного храма при наличии у него усадьбы Коломенское с храмом Вознесения? Сооружение храма в Острове могло быть частью обетной программы царя, в рамках которой после Казанского похода было возведено несколько шатровых храмов, - царь остановился заночевать в Острове в первый день после выдвижения из Москвы в Коломну, уже откуда ему предстояло выступить в поход на Казань. По обету после одержанной в Казанском походе победе были построены Успенский собор Брусенского монастыря в Коломне (1552), церковь Николая Чудотворца Покровского монастыря в Балахне (1552), собор Покрова на Рву в Москве (1555-1561). Все они - шатровые.
Получается, что на шатровые храмы проецировалась идея храма-памятника, вознесённого в небо в благодарность Господу за одержанную победу. Вспоминается легенда о связи церкви Вознесения в Коломенском с рождением у его заказчика Василия III долгожданного наследника, будущего царя Ивана Грозного – в таком случае, церковь Вознесения тоже мыслится, как памятник этому событию.
И храм в Острове, таким образом, нужен был Ивану IV совсем не как усадебный придворный в ближней московской резиденции – как верно отметил
В.В. Кавельмахер, эта роль уже была закреплена за храмом Вознесения в Коломенском, другая постоянная резиденция с дорогим каменным храмом едва ли была нужна. Шатровые храмы для Ивана Грозного – особый архитектурный тип, за которым со времён Василия III закреплена мемориальная функция. Это может объяснить торжественность и пышность в наружном облике шатровых храмов при довольно скромном внутреннем декоративном убранстве, отсутствии внутри сюжетных и орнаментальных росписей, малой вместительности внутреннего пространства и его явной нефункциональности во время проведения службы – храм-памятник рассчитан прежде всего на внешнее восприятие, он должен поражать смелостью своего архитектурного решения и тем самым прославлять события Казанского похода.
Датировка по Кавельмахеру
Отметим, что существует и другое исследовательское мнение.
В.В. Кавельмахер датирует храм Спаса Преображения в Острове 1598-1605 гг., временем царствования на Руси Бориса Годунова. По мнению Кавельмахера, в правление Годунова ближняя царская резиденция перемещается из Коломенского в Остров. Иван Грозный, считает исследователь, вряд ли мог рассматривать Остров в роли подмосковной резиденции – у него уже были две унаследованные им от предшественников главные усадьбы с каменными храмами: ближняя – Коломенское и дальняя – Александрова Слобода. «Дворцовых сел было, действительно, множество, большинство с царскими хоромами и деревянными церквями, но вотчина с роскошными каменными храмами была одна-единственная – Коломенское», - пишет исследователь.
Цари почти не строили в своих дворцовых селах каменных церквей, о чём свидетельствуют и книги Поместного приказа. Коломенское наследовали и Иван Грозный, и Фёдор Иванович. Но Борис Годунов, которого многие считали узурпатором власти, возможно, не хотел оставаться в Коломенской вотчине, резиденции предыдущих царей. Годунов мог быть заинтересован в создании новой, собственной ближней резиденции со своим роскошным каменным храмом. Исходя из результатов исследований В.В. Кавельмахера, можно реконструировать следующую картину царского придворного строительства во время Годунова: храм Спаса Преображения в Острове – церковь в ближней резиденции, храм свв Бориса и Глеба в Борисове Городке – храм в дальней; столичная домовая церковь – так и не начатая строительством Святая Святых.
Подтверждением своей теории В.В. Кавельмахер считает тот факт, что церковь в Острове в XVII в не получала довольствие из Казённого приказа, жила подаянием, как большинство церквей страны, и даже платила церковную
пошлину. В отношении церкви, числящейся среди принадлежащих казне, это едва ли можно назвать нормальным. Похожая участь – отсутствие
финансирования – постигла также Борисоглебскую церковь в Борисове. Последняя и вовсе к XVIII веку была заброшена; показателен указ Синода 1744 г. выяснить «откуда оная церковь построена и давно ль и для чего впусте находится…». Царской немилости в отношении храмов в Острове и в Борисове и последующему забвению последнего, по мнению В.В. Кавельмахера, может быть только одно объяснение: обе церкви были построены Годуновым, подвергшимся после смерти царской опале. О стремлении уничтожить память Годунова после его смерти хорошо известно: была заштукатурена надпись на колокольне Ивана Великого, которую Годунов пустил под новой возведённой им главой колокольни, была срублена литая надпись на Троицком колоколе.
Строительство храма в Острове было окончено, по мнению В.В. Кавельмахера, около 1605 г., уже после смерти его заказчика. Молчание источников об окончании этого строительства обусловлено тем, что он долгое время оставался неосвящённым; освящение храма считалось финальной точкой в его создании. Храм мог быть освящён приходскими священниками в Смутное время – это также оправдывает отсутствие упоминаний об этом событии в источниках.
Схожий план – шатёр, фланкированный двумя симметричными приделами - имеет и храм Рождества в Беседах, построенный в 1598-99 гг.. Любопытно, что оба храма – в Острове и в Беседах - находящиеся всего в нескольких километрах друг от друга, имеют одно и то же редчайшее посвящение северного придела – Феодосию Печерскому. Видимо, заказчики обоих храмов имели какое-то отношение к этому святому, что косвенно свидетельствует о том, что оба заказчика, возможно, состояли в родстве. Церковь в Беседах, как известно, строил Дмитрий Иванович Годунов, дядя Бориса Годунова; тогда вполне возможно, что храм в Острове построил его родственник Борис Фёдорович.
Также декоративные главки на глухих барабанах, поставленные на карниз, становятся в XVII в весьма популярной формой. В годуновское время этот мотив был использован в Борисоглебской церкви в Борисове. Уже после окончания Смутного времени в 1620-ых гг. строится храм Покрова Пресвятой Богородицы в Медведково, шатёр которого окружён четырьмя главками на глухих барабанах. В интервале с 1628 по 1651 гг. строится не имеющая более точной датировки церковь Троицы в Никитниках, где вырастающие из горки кокошников глухие главки использованы для имитации пятиглавия. С северной и южной стороны к храму примыкают приделы с похожими горками кокошников и одной главкой. Следуя логике В.В. Кавельмахера, получается, что в храме в Острове можно усмотреть прообраз подобной архитектурной
композиции.
Церковь Троицы в Никитниках В.В. Кавельмахер называет настоящей «энциклопедией мотивов мелкорезаных, «графических» профилированных карнизов-«полок» без элементов архитрава и фриза» - то есть, тех элементов, что уже были отмечены нами выше в храме в Острове. Такими же «энциклопедиями» являются для исследователя надстроенная Галовеем Спасская башня (1624-1625 гг.) и церковь Вознесения в Великом Устюге (1648
г.).
Что же, неужели храм в Острове выбивается из ряда построек
«годуновского классицизма» и стремится говорить на языке раннего русского
узорочья, предвосхищая дальнейшие развитие архитектуры XVII века? Кавельмахер обращает наше внимание на богатую резную орнаментацию крылец и, возможно, паперти храма в Острове. Крыльца были украшены крупными бусинами, подобными тем, что сейчас можно увидеть на порталах храма, подобием баз колонн и рудиментарными капителями, которые были покрыты орнаментом в виде плетёнок, чешуек, скурчивающихся линий. В.В. Кавельмахер считает, что подобный декор (импосты-кронштейны, бусины, капители) имели и наличники окон храма в Острове, и называет в качестве аналога наличники окон собора Владычного монастыря в Серпухове.
Таким образом, согласно теории В.В. Кавельмахера, в храме Спаса Преображения в Острове мы сталкиваемся с выдающейся постройкой годуновского времени, предвестницей узорочья XVII века, образцы которого известны нам по памятникам вроде церкви Троицы в Никитниках, посадских церквей Ярославля и Костромы. Богатейшие крыльца, возможно, первоначальные паперти, резьба порталов, наличники окон предвестили будущую церковную и дворцовую архитектуру эпохи Алексея Михайловича — В.В. Кавельмахер даже сравнивает крыльца и паперти храма в Острове с папертями церкви Благовещения в Тайнинском. М.А. Ильин и вовсе считает, что храм был либо окончен, либо капитально отремонтирован и в следствие этого видоизменён к 1646 г., когда состоялось торжественное освящение храма в присутствии Алексея Михайловича.
Почему же я - за датировку, предложенную Баталовым?
Основные памятники, приводимые В.В. Кавельмахером в качестве стилистических аналогов храму в Острове, датируются существенно более поздним временем, чем сам Кавельмахер датирует Преображенскую церковь. Кавельмахер видит в ней предвестника русского узорочья, но при этом ещё не памятник данного стиля — только это, говоря о датировке по стилистическим признакам, является для исследователя главным аргументом для отнесения храма к годуновскому времени, с архитектурой которого, храм, как оказывается, имеет не так уж много общего. Более того, данная датировка вытекает в основном из анализа тех частей храма, которые были утеряны — первоначальной паперти, крылец, наличников окон нижнего света. Исследователь находит параллели архитектуре храма в Острове в памятниках годуновского времени, при этом закрывая глаза на наличие этих же параллелей в более ранних памятниках: он пишет о распространённости декоративных главок на глухих барабанах в архитектуре XVII в., не упоминая, что такие главки уже были применены в соборе Покрова на Рву, и так далее.
Отсутствие же упоминания о строительстве храма в письменных источниках, которое В.В. Кавельмахер также видит доказательством его возведения в годуновское время, - типичное явление в истории русской архитектуры. Источники нередко молчат о возведении тех или иных храмов, ныне представляющихся нам абсолютными архитектурными шедеврами. Часто письменные свидетельства, ранее определённо существовавшие, оказываются просто не дошедшими до нашего времени.
Повторное освящение храма при Алексее Михайловиче не обязательно говорит о первом освящении в Смутное время. Церкви могли повторно освящать после ремонтных работ или перестроек — в данном случае мы имеем свидетельства о проведении подобных работ: паперти были перекрыты кирпичными сводами.
Единственный изъян теории А.Л. Баталова же заключается в том, что она не даёт точной верхней датировки возведения храма в Острове. Исследователь помещает храм в первую половину 1565-ых гг., при том, что сам приводит примеры целой группы памятников середины-второй половины 1560-ых гг., насыщенных готицизмами и итальянизирующими мотивами, и даже сопоставляет храм в Острове с некоторыми постройками, датируемыми самим же исследователем 1570-ыми гг.
А.Л. Баталов также убедительно показал, почему храм в Острове не может датироваться концом XVI в. и позже. В последние десятилетия XVI в ордерные формы в русской архитектуре претерпевают изменения, опять становясь адекватными классическим образцам - явление, которое называют «годуновским классицизмом». Килевидные кокошники, соответствовавшие готической по духу, устремлённой ввысь напряжённой динамике шатрового завершения, всё чаще уступают место спокойным, плавным полукруглым кокошникам. Меняются профилировки этих кокошников, они кажутся более упорядоченными, спокойными и правильными, в них меньше составных частей, чем в храме в Острове. Соотношение в антаблементах между карнизом, фризом и архитравом приближается к классическому, классической трёхчастностью
отличаются лопатки. В ряде памятников очевидна ориентация на архитектуру Архангельского собора Московского Кремля, имеет место прямое цитирование его декоративных мотивов. Так, в церкви Смоленской иконы Богоматери в Кушалине (1594–1597) появляются раковины в закомарах, один из наиболее узнаваемых элементов декора Архангельского собора. В усадебных церквях Бориса Годунова в Больших Вязёмах (конец XVI в) и Хорошёве (1598) появляется мотив аркадных ниш и пилястр между ними. Излюбленным становится мотив пилястр, дважды перебитых в своей верхней части многопрофильным карнизом (Хорошёво, Большие Вязёмы, собор Владычного монастыря в Серпухове, малый собор Донской иконы Божьей матери в Донском монастыре и др.) - этот мотив также несомненно восходит к Архангельскому собору Московского Кремля. Храм Спаса Преображения в Острове выпадает из этого ряда именно из-за неклассической трактовки данных ренессансных мотивов.
По утверждению А.Л. Баталова, храм в Острове не может быть памятником годуновской эпохи, так как памятники времени Бориса Годунова обладают идентичным набором профилей, вытесанных из блоков одного размера, что связано с определенной стандартизацией строительного производства, проводимой Приказом каменных дел. В церкви в Острове же нет ни одного профиля, соответствующего стандартам годуновского времени.
Храм в Острове, по мнению А.Л. Баталова, не одна из годуновских построек, а важный их предшественник.
Попробуем сами установить верхний порог датировки
В.В. Кавельмахер и сам отмечает, что после 1564–1565 гг. в связи с начавшимся опричным террором на Руси прекратилось официальное погодное летописание; это могло бы объяснить отсутствие упоминаний о строительстве церкви в письменных источниках. К тому же, отмечает Кавельмахер, храм Преображения не попал и в помещенный в Пискарёвском летописце реестр построек, возведенных в будущность Бориса Годунова конюшим боярином до его становления царём. Соответственно, храм мог быть возведён до вступления на престол в 1584 году царя Федора Ивановича - даты, отмечающей фактическое начало годуновского правления.
Однако, как уже было отмечено мной выше, отсутствие упоминания храма в письменных источниках само по себе не является редкостью, и потому даже его логичное объяснение не может быть использовано, как основной аргумент для той или иной датировки храма.
Отмечу, что попытки датировать храм в Острове 1570-ыми гг. исходя из его стилистических и типологических признаков предпринимались. В.В. Седов в своей книге об архитектуре Пскова XVI в указывает на возможную связь храма Преображения в Острове с храмом Преображения в Гдове, который исследователь датирует 1575-1577 гг., связывая постройку церкви при театре военных действий с каким-то событием Ливонской войны. Оба храма – в Острове и в Гдове – имеют схожую композицию, в которой центральный башнеобразный объем фланкируется двумя бесстолпными приделами. Даже без привлечения к рассмотрению столь загадочных и к тому же не датированных точно памятников, как храм в Гдове, в распоряжении исследователей имеется целая группа памятников середины-второй половины 1560-ых, насыщенных готицизмами и итальянизирующими мотивами, о чём весьма убедительно написал А.Л. Баталов. Данные памятники логично подводят
нас к архитектуре храма в Острове, который, соответственно, мог быть сооружён после того, как эти приёмы и мотивы были отработаны при строительстве других храмов середины-второй половины 1560-ых.
Внутри самих 1570-ых имеется целый ряд памятников (с той или иной долей
уверенности датируемых этим десятилетием), способных найти параллели с архитектурой храма в Острове: постройки 1570-ых в Александровой Слободе, храм Усекновения главы Иоанна Предтечи в Дьякове, церковь Николая Чудотворца (Гостинодворская) в Казани (около 1570), Успенская церковь Спасо-Евфимиева монастыря, Благовещенская церковь Троице-Лютикова монастыря, Воскресенская церковь в Городне (до 1578), церковь Ильи Пророка в Пруссах
(до 1578).
Данный вопрос требует дальнейшего изучения, однако уточнение датировки храма в Острове с точностью до половины десятилетия является скорее вопросом исторического контекста, хронологии, но не стиля. Стилистически памятник принадлежит времени Ивана Грозного, продолжая ряд архитектурных «экспериментов», коими были собор Покрова на Рву, церковь Усекновения главы Иоанна Предтечи в Дьякове, церковь Козьмы и Дамиана в Муроме и другие грозненские сооружения.
Исходя из этого, мы считаем, что храм принадлежит 1560-70-м гг.
Итог
Собор Покрова на Рву является для храма Спаса Преображения в Острове
своеобразным terminus post quem – то есть, Преображенская церковь не могла быть возведена раньше, чем Покровский собор.
Конечно же, для вопроса стиля того или иного архитектурного сооружения не столь важна его датировка с точностью до года. Важен тот факт, что памятник прекрасно вписывается в эпоху, в данном случае — во время Ивана Грозного, находя не только конкретные архитектурные параллели с другими сооружениями этого времени, но и часто обнаруживая с ними общность замысла.
Список литературы:
- Баталов А.Л.. Церковь Преображения Господня в селе Остров. - М.: Северный паломник, 2010. - 72 с.
- Баталов А.Л. Собор Покрова Богородицы на Рву: история и иконография архитектуры. - М.: Лингва-Ф, 2016. - 476 с.
- Баталов А.Л. Судьбы Ренессансной традиции в средневековой культуре. Итальянские формы в русской архитектуре XVI в. // Искусство христианского мира: Сб. статей. - Вып.5. - с.135-142.
- Баталов А.Л., Беляев Л.А. Церковь Вознесения в Коломенском. Архитектура, археология, история. - М.: МГОМЗ, 2013. - 204 с.
- Кавельмахер В.В. Ложноготический шатровый храм рубежа XVI-ХVII веков в Подмосковье. К вопросу о дате постройки, первоначальных объемах и стилистике церкви Преображения в Острове. - [Электронный ресурс]
- Ильин М.А. Русское шатровое зодчество. Памятники середины XVI в. - М.: Искусство, 1980. - 242 с.
- Седов В.В. Псковская архитектура XVI века. - М. : ТОО «Ова», 1996. - 304 с.
#ХрамвселеОстров #СелоОстров #Московскаяобласть #Мособласть #Архитектура #История #Историяискусств #Христианство #Храм #Путешествия_по_Московской_области