Так жалко потраченного впустую времени… Больше трёх лет я отдала человеку, который оказался вовсе не тем, за кого себя выдавал.
Мы с Женей познакомились сразу после университета. Я только устроилась на свою первую постоянную работу, а он трудился в смежном ведомстве. По работе мы не пересекались, но я плотно общалась с его приятелем — именно у него Женя и выпросил мой номер телефона.
Он был на три года старше меня и поначалу казался чрезвычайно серьёзным молодым человеком. Не скажу, что влюбилась с первого взгляда, но его настойчивость трогала. Он долго и упорно за мной ухаживал: присылал цветы с курьером прямо в офис. Помню, как все девочки в отделе замирали, когда курьер в очередной раз спрашивал: «Где тут Анна?» — и все дружно показывали на меня. Коллеги тут же округляли глаза и начинали восторженно шептаться, а я краснела, стараясь скрыть улыбку.
Постепенно мы стали встречаться. У меня тогда не было опыта серьёзных отношений, и всё казалось таким волшебным: вечерние киносеансы, уютные кафе с ароматным кофе, долгие прогулки после работы, когда город уже засыпает, фонари отбрасывают длинные тени на тротуар, а нам всё не хочется расходиться…
Почти три года мы были вместе, когда я предложила съехаться:
— Женя, может, попробуем жить вместе? Так будет проще, чем подстраиваться под графики родителей, вечно высчитывать свободные часы…
Он задумался, покрутил в руках чашку с остывшим чаем, потом серьёзно ответил:
— В таком случае мы должны пожениться. Но давай сначала попробуем пожить вместе, а если всё нас устроит — сыграем свадьбу.
Я предложила снимать квартиру. Женя вроде не возражал, но тут возник вопрос о районе:
— Давай найдём что‑то поближе к месту, где живёт моя мама, или там, где я работаю, — предложил он.
— Но это же неудобно для меня! — возразила я. — Мне придётся сорок минут добираться на автобусе, а ты ездишь на служебном транспорте. Получается, я буду тратить на дорогу в два раза больше времени.
— Ну и что? — пожал плечами Женя. — Главное, чтобы мне было комфортно.
Мы ругались почти месяц. В итоге я уступила — выбрала район возле его работы. Перспектива жить рядом с его мамой пугала ещё больше.
О ней стоит сказать отдельно. Евгения мама вырастила не сына, а какого‑то домашнего питомца. Отца у Жени не было — родители разошлись, когда он был совсем маленьким. И мама заменила ему весь мир: контролировала, опекала, решала за него даже самые мелкие вопросы.
Наконец мы нашли и сняли квартиру. Я начала собирать вещи, а мой благоверный вдруг заявил:
— Знаешь, я пока не готов.
— Что значит «не готов»? — опешила я.
— Не могу так резко оставить маму. Надо попрощаться ещё несколько дней.
— У тебя было почти тридцать лет, чтобы с ней «попрощаться», — не выдержала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
Но он стоял на своём. И когда мы наконец провели первую ночь в новой квартире, внутри у меня уже зрело понимание: это начало конца.
Утро первого дня. Я с энтузиазмом приготовила кашу на завтрак — хотела начать нашу совместную жизнь с чего‑то тёплого и домашнего. Мы сели за стол.
— Ну как? — спросила я, с надеждой глядя на Женю.
— Вкусно… — задумчиво протянул Женя, помешав ложкой. — Но не как у мамы.
— Женя, — я постаралась говорить спокойно, — ни у кого не получится готовить точно так же. Это же просто каша.
— Давай маме позвоним и спросим, как сделать кашу «как я люблю»? — невозмутимо предложил он.
Я молча встала и убрала тарелки в раковину, чувствуя, как тает моё утреннее настроение.
Потом был поход в магазин сантехники — выбирать новое сиденье для унитаза.
— Оно неудобное, — заявил Женя ещё по дороге.
— Да нормально, — пожала я плечами. — Но если для тебя это важно, давай выберем что‑то другое.
В магазине он достал из кармана бумажный свёрток, развернул — и я увидела обведённый контур сиденья для унитаза. Того самого, что стояло у его мамы.
— Ты… обвёл сиденье для унитаза? — уточнила я, не веря своим ушам.
— Ну да, — невозмутимо ответил Женя. — Чтобы не ошибиться. Моя попа привыкла к определённому уровню комфорта.
А потом был эпизод с бельём. В выходной я решила постирать вещи, взяла корзину и обнаружила пакет с его ношенными трусами.
— Почему трусы отдельно? — удивилась я.
— Они не должны соприкасаться с другими вещами, — серьёзно объяснил Женя. — И стирать их нужно отдельно. Даже от твоего белья.
Было и много других мелочей, которые складывались в одну картину: полная бытовая беспомощность.
Последней каплей стал один выходной. Меня неожиданно вызвали на работу.
— Извини, — сказала я Жене утром, застёгивая пальто, — нужно срочно ехать. Постараюсь вернуться как можно быстрее.
— Хорошо, — кивнул он. — Я что‑нибудь приготовлю.
Около десяти утра он начал звонить:
— Аня, я хочу есть.
— В холодильнике полно продуктов, — ответила я, пытаясь сосредоточиться на срочном отчёте. — Приготовь что‑нибудь. Там есть мясо, овощи, крупы…
— Но я не знаю, что и как…
Он звонил ещё несколько раз. Я перестала отвечать. Когда меня привезли домой почти в десять вечера, я была вымотана до предела.
Открываю дверь — и тут же на меня обрушивается поток упрёков:
— Ты бросила меня одного! Голодного! Я весь день почти не ел! Только под вечер попытался что‑то приготовить…
Из кухни доносился запах горелой гречки.
— Я пытался, — виновато сказал Женя, опустив глаза. — Но что‑то пошло не так…
Я молча прошла на кухню, открыла холодильник. Полки ломились от еды, купленной накануне.
«Забота о мужчине — это обязанность женщины! Но никак не наоборот», — эхом прозвучали в голове его слова.
Мы встречались почти три года, а вместе я выдержала только два месяца.
Теперь, вспоминая всё это, я поражаюсь: как он так долго шифровался? Дожив почти до тридцати, оставаться настолько несамостоятельным… Каждое второе предложение — «мама»: «Давай спросим у мамы», «Мама знает», «Мама бы так не сделала». Пару раз он даже меня мамой называл.
Иногда думаю: может, стоило сначала попробовать пожить вместе — и не тратить три года на иллюзии? Но, видимо, это был важный урок: настоящая зрелость — не в возрасте, а в способности быть опорой самому себе и тому, кто рядом. Теперь я точно знаю, чего жду от партнёра — и чего никогда не стану терпеть.