Не секрет, что примерно с осени 1943 года Адольф Гитлер уже не верил ни в какую победу над антигитлеровской коалицией и даже своему ближайшему окружению стал говорить, что отныне главная надежда на ее раскол. В ход пошли исторические ассоциации с Семилетней войной, когда лишь разногласия в стане противоборствующей коалиции позволили прусскому королю Фридриху II избежать полного разгрома. Прежде всего фюрер рассчитывал на противоречия между Великобританией и СССР, причем он практически угадал точки (точнее страны), из-за которых те могут возникнуть: Польша и Греция. Так и вышло. Первый шанс на раскол коалиции возник в августе 44-го, когда Лондон открыто поддержал Варшавское восстание и Армию Крайову. В Москве это резонно восприняли как нарушение ранее достигнутых договоренностей о послевоенных границах Польши (таковые были согласованы по так называемой линии Керзона, в то время как повстанцы и курирующее их польское правительство в изгнании стремились к восстановлению границ 1939 года). Гитлер уже потирал руки, но Сталин и Черчилль все же сумели проявить гибкость и избежать конфронтации. Второй шанс для фюрера выпал уже через месяц.
Еще во время Первой мировой войны, когда Черчилль занимал пост Первого лорда адмиралтейства, он буквально помешался на Балканской стратегии. Он считал важнейшей стратегической задачей Антанты завладение проливами Босфор и Дарданеллы, полагая, что это, с одной стороны, станет тяжелейшим ударом для Центральных держав, с другой, позволит не допустить к проливам русских. Во время Второй мировой лорд придерживался точно такой же точки зрения - любой ценой не допустить Советский Союз в Грецию и Средиземное море. Однако президент США Франклин Рузвельт отказывался санкционировать десантную операцию на Балканах, считая ее бессмысленной тратой ресурсов. И вот в конце августа настал «час Х»: после прорыва Красной армией фронта в Румынии германское командование отдало приказ о срочной эвакуации войск с Крита и других островов Эгейского моря. Однако к середине сентября ситуация на Балканах для Третьего Рейха еще более осложнилась. Болгария перешла на сторону союзников, и вскоре войска 3-го Украинского фронта под командованием маршала Федора Толбухина сосредоточились в западной части этой страны. 16 сентября советские войска совместно с болгарами начали наступление на Македонию и Сербию.
Днем 19 сентября случилось уникальное событие. 30 бомбардировщиков А-20 «Бостон» из 244-й бомбардировочной авиационной дивизии, взлетевшие с аэродрома Враждевна (около Софии) совершили налет на железнодорожный узел и порт Салоники. Это был первый и единственный авиаудар советских самолетов по территории Греции. Налет стал для немцев полной неожиданностью, а их флот понес большие потери. Были потоплены или сильно повреждены торпедный катер S-54 и тральщики R-185, R-185, R-210, R-211, «Алула», «Отранто» и «Галлиполис».
30 сентября части Толбухина перешли границу бывшей Югославии, после чего немецкая эвакуация из Греции превратилась в хаотичное бегство. Активное противодействие оккупантам оказывала прокоммунистическая «Народно-освободительная армия Греции», которая тайно поддерживалась Советским Союзом. До лета 1944 года отряды ELAS действовали партизанскими методами, а во время эвакуации их атаки стали более открытыми и смелыми.
Были ли в этих условиях у Советского Союза возможности быстро занять греческую территорию и установить там лояльный политический режим? Вполне! Большая часть населения не хотела возвращения в страну беглого короля Георга II и восстановления довоенных порядков, в нищей Греции было очень сильно влияние коммунистов и других левых, особенно в сельских районах. И уж точно там мало кто ратовал за установление демократии по западным образцам и под контролем англичан (разве что местные олигархи). А у Сталина были все шансы воплотить вековую мечту об установлении контроля над бывшей Византией (конечно, не «освобождение Царьграда», но почти). Единственный, кто мог помешать этому – англичане.
Не случайно уже 9 октября Черчилль срочно прилетел в Москву и первым делом поднял вопрос о будущем Греции! «Есть две страны, о которых нам надо поговорить. Одна из них — Греция. Другая — Румыния. Насчет нее у англичан нет особого беспокойства. Другое дело — Греция. Британия должна быть ведущей державой Средиземноморья, и я надеюсь, что маршал Сталин признает за нами решающее слово в Греции, так же, как и я готов признать решающее слово маршала Сталина в отношении Румынии», - заявил премьер-министр. Сталин прекрасно понимал, что отказ создаст риск распада коалиции перед финальным этапом войны, именно этого и ждал отчаявшийся фюрер.
В итоге союзники снова смогли договориться. 12 октября Великобритания начала операцию «Манна» (высадку десанта в Греции). Через два дня настала кульминация в скоротечной битве за Балканы, ставшей для Вермахта чем-то вроде блицкрига наоборот. В этот день английские солдаты вошли в Афины, а красноармейцы совместно с югославскими партизанами - в Белград. Позднее Ялтинская конференция фактически подтвердила британский контроль над Грецией. Однако вместо «освобождения» он привел к затяжной гражданской войне, десяткам тысяч жертв, беженцев, опустошению целых регионов. Страна, которая благодаря Красной армии была освобождена от нацистов практически без выстрелов и разрушений, на несколько десятилетий была ввергнута в хаос.
Дмитрий ДЕГТЕВ